1. Песков прокомментировал итоги встречи Путина и Лукашенко
  2. «Думала, не добегу». Как женщину отправили из тюрьмы в больницу, но, возможно, вернут обратно
  3. Жила в приюте для нищих, спаслась после теракта в США. Женщина, которая перевернула российскую «фигурку»
  4. «У моей дочери нет мимики. Она не может закрыть рот». История матери, чья дочь живет с миопатией
  5. Оранжевый уровень опасности — уже сейчас
  6. Врачи назвали самые типичные ошибки пациентов на приеме. Проверьте, не допускаете ли их вы
  7. Семь ИТ-компаний из Беларуси попали в список ста лучших аутсорсеров мира
  8. БФСС рассказал, почему МОК может запретить белорусским спортсменам выступать под госфлагом
  9. «Оставила их, а они уже грустят, вздыхают». О чем из СИЗО пишет Катерина Борисевич
  10. Проверка слуха: Виктора Бабарико отпустили под домашний арест? Адвокат не подтверждает
  11. До 25 лет лишения свободы. Начался суд над водителем, который прокатил на капоте гаишника
  12. «Меры жесткие». В МАРТ прокомментировали введенные ограничения по торговле
  13. Поставщики сообщили о сложностях у еще одной торговой сети
  14. У кого на стопе появляется «шишка»? Врач — о вальгусной деформации первого пальца
  15. 200-й день протестов, письма из тюрьмы и видео с силовиками за 11 августа. Что произошло 24 февраля
  16. «Произойдет скачок доллара — часть продуктов может исчезнуть». Вопросы про ограничения в торговле
  17. «В 7 утра сын сам завтракает печеньем — я встаю через 1,5 часа». 10 вещей, которым учит родительство
  18. В Беларуси признали экстремистским телеграм-канал NEXTA-Live. Авторы поменяли название, а суд снова запретил
  19. По ценам на 62 товара и 50 медпрепаратов ввели жесткие ограничения
  20. Когда будут арестовывать авто, а когда — забирать права на время: новое в ПИКоАП для водителей
  21. В Гомеле снова осудили водителя, который пьяным насмерть сбил детей, отсидел, выпил — и снова насмерть сбил
  22. «Магазины опустеют? Скоро девальвация?» Экономисты объяснили, что значит и к чему ведет заморозка цен
  23. «Политических на зоне уважают». Поговорили с освободившимся после 6,5-летнего срока политзаключенным
  24. «Падумаў, што савецкі пятак». В сквере в центре Минска нашли клад
  25. Освежеванные трупы собак двое суток лежали на виду у всех на льду в Шклове. Местные вызвали милицию
  26. Что сулит Беларуси арест украинской «трубы», которую в 2019 году купил Воробей?
  27. Министр здравоохранения: вероятно, третья волна COVID-19 будет менее интенсивной
  28. «Хватали всех подряд». Появилось полное видео действий силовиков 11 августа в магазине на Притыцкого
  29. Четвертый день суда над журналисткой TUT.BY и врачом БСМП. Похоже, допрос свидетелей завершен
  30. «Гнездования» не случилось. Что будет весной с ценами на квартиры в Минске


/

Одним из самых значительных событий послевоенной истории Европы наряду с громким крахом СССР с Югославией и тихим разводом Чехословакии является совсем не центробежный, а центростремительный процесс — объединение Германии, когда 30 лет назад ГДР вошла в состав ФРГ. Путь, казавшийся непреодолимым и за столетие, обе страны проделали всего за пару лет. Как это стало возможным — в нашем материале. На всякий случай предупреждаем: все совпадения с нынешними реалиями на определенном «клочке земли» где-то в Европе — случайны. Ну или история тем самым лишь доказывает свою цикличность и неизменность природы человека и общества.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Первый проект объединения Германии появился в 1952 году, всего через несколько лет после окончания Второй мировой войны и создания двух немецких государств — ФРГ и ГДР. Как ни удивительно, но он исходил от сталинского СССР. Если упрощать, то советская сторона требовала гарантий нейтрального статуса единого немецкого государства и сама обещала не вмешиваться в его дела, но западные державы не поверили в искренность намерений страны, которая претендовала на гегемонию в Европе и мире, а также обладала ядерным оружием. Таким образом, Германия существовала в виде двух отдельных государств четыре десятилетия, пока в конце 1980-х в ГДР не стали выходить на поверхность проблемы, которые власти лишь скрывали или игнорировали, не устраняя до конца.

Взгляд из-за забора и «голосование ногами»

За годы существования ГДР ее население сократилось на несколько миллионов человек, причем совсем не из-за естественных причин: до строительства Берлинской стены в 1961 году основным фактором было бегство граждан страны на запад. По некоторым оценкам, за этот период ГДР покинули около 3 миллионов человек. Миграционное законодательство в 1960-е годы ужесточили, так что граждане могли теперь относительно свободно перемещаться только по странам соцблока.

Но люди все равно пытались покинуть ГДР, несмотря на угрозу тюремного срока или опасность гибели при пересечении границы. Только по официальным данным, около двух сотен человек были убиты при попытке перебраться через Берлинскую стену с момента ее возведения. Люди рыли тоннели, пытались улететь на воздушном шаре или бежать от социализма через другие государства Варшавского договора — и тысячам из них это удалось.

Правда, власти ГДР практиковали и выдворение из страны: многих неугодных активистов и оппозиционеров высылали, а их родственников предлагали переправить на запад за деньги, получая тем самым от ФРГ валюту — за время существования ГДР были высланы десятки тысяч человек, а «проданы» — сотни тысяч.

В 1980-х вопрос об открытии границ стал одним из самых острых, ведь соседние страны социалистического блока начали снимать ограничения. С весны 1989 года Венгрия, где новое правительство начало реформы, значительно ослабила контроль на границе с Австрией. Этим воспользовалось множество граждан ГДР. В Венгрии опасались жесткого ответа от СССР, чьи войска находились во всех странах соцблока, однако его не последовало. Беженцев из Восточной Германии было так много, что несколько тысяч из них обосновались даже в посольстве ФРГ в Праге. Однако в октябре 1989 года ГДР закрыла границы, отгородившись и от Восточной Европы. Во многом это решение подлило масла в огонь уже начавшихся к тому моменту в стране протестов, которые стали следствием нерешенных проблем.

Фото: Reuters
Солдат патруля охранной зоны Берлинской стены. Фото: Reuters

Десятилетиями экономическая ситуация в ГДР была значительно лучше, чем в любой другой стране соцлагеря: доходы населения, особенно рабочих крупных предприятий, были относительно высокими, ВВП увеличивался значительными темпами. Однако в 1980-х экономический рост сильно замедлился и стал незначительным, государственный долг стало невозможно полноценно обслуживать из-за нехватки валюты, ведь большая часть выпускаемой продукции могла конкурировать только на рынке соцстран, а являвшаяся до этого значительной статьей дохода и стабильным источником валюты перепродажа советской нефти, которая доставалась стране по ценам ниже рыночных, больше не приносила необходимого дохода из-за мирового падения цен. Согласно планам политбюро ГДР, чтобы стабилизировать ситуацию с долгами, необходимо было за пять лет увеличить экспорт более чем в пять раз. Необходимость реформ стала очевидной, проявлялись проблемы с промышленной и коммунальной инфраструктурой, годами игнорировавшиеся властями.

На передний план вдруг вышла еще и экология, ведь уровень загрязненности в городах тяжелыми металлами и другими вредными соединениями был довольно значительным.

Проблемы невозможно было не то что решить, но даже открыто представить через общественные институты. Формально в ГДР никогда не было однопартийной системы, а правящая СЕПГ входила в парламентскую коалицию с еще несколькими партиями. Однако на практике никаких свободных выборов не существовало, а при голосовании имелся заранее подготовленный партийный список, а результат был предрешен. Придя на избирательный участок, гражданин обычно бросал незаполненный бюллетень в урну, что означало поддержку всех кандидатур, указанных в списке. Он мог вычеркнуть кого-то из бюллетеня, отправившись в кабинку, однако за этим следили представители спецслужб, так что такой избиратель мог попасть под подозрение в неблагонадежности.

Люди сравнивали свой уровень жизни не с другими странами соцблока, а с соседкой — ФРГ, где доходы были существенно выше, а многие проблемы общества и экологии правительство действительно решало, а о проблемах Восточной Германии честно говорили западные «вражеские голоса».

Ветер перемен

В руководстве ГДР прекрасно понимали роль СССР в поддержке существовавшего в стране режима. Совет экономической взаимопомощи, в который входили соцстраны, обеспечивал доступ к дешевому сырью, а также прямой финансовой поддержке от «старшего брата». Полумиллионная советская воинская группировка являлась сдерживающим фактором для любой внутрипартийной или антикоммунистической оппозиции, особенно после событий в Чехословакии в 1968 году. То, что изменение политики СССР является главным условием перемен в Восточной Европе, понимали везде. Американский президент Рональд Рейган, выступая в Западном Берлине летом 1987 года, произнес речь, которую закончил эмоциональным призывом не к руководству ГДР, а именно к советскому генсеку: «Мистер Горбачев, снесите эту стену!»

Все изменилось во второй половине 1980-х годов, когда СССР переживал тяжелый кризис. Теперь у руководства Союза хватало своей головной боли: Чернобыль и Афганистан, серьезные проблемы в экономике, межэтнические столкновения. В 1988 году стало понятно, что СССР больше не собирается быть «жандармом Восточной Европы», любой ценой сохраняя режимы и препятствуя серьезным политическим, социальным и экономическим изменениям, ведь в стране начался период перестройки и гласности. Однако руководство ГДР без энтузиазма восприняло курс на перемены у «старшего брата», а личные отношения между двумя генсеками — Михаилом Горбачевым и Эрихом Хонеккером — начали охладевать. Даже советская пресса, получившая большую свободу, в какой-то момент стала подвергаться цензуре в ГДР.

Фото: Reuters
Михаил Горбачев и Эрих Хонеккер. Фото: Reuters

Соседи тоже не радовали партийных консерваторов из ГДР. Флагманом перемен среди стран Варшавского договора по иронии судьбы стала как раз Польша: там еще с 1980 года действовал независимый профсоюз «Солидарность», который стал фактически национальным движением. Его запрещали, он действовал в подполье, а после начала перестройки в СССР и оттепели в самой Польше тут же выступил как влиятельная политическая сила, фактически и приведшая к слому старой идеологии и отжившей системы. Пример соседки вдохновлял многих общественников и обычных людей в ГДР.

Массовые протесты

Прошедшие в мае 1989 года в ГДР местные выборы стали катализатором взрыва общественного возмущения. Проправительственные кандидаты, по официальным данным, набрали на них 98,85% голосов. И тут случилось неожиданное для властей — люди вышли на протесты против предполагаемых фальсификаций, хотя еще совсем не массовые, в том числе и в Берлине. Подтвердить нарушения удалось в одном из избирательных округов Лейпцига, второго по величине города ГДР, где общественные активисты смогли проконтролировать подсчет результатов: реальная явка оказалась крайне низкой, а официальный результат расходился с реальным. Это был первый случай, когда факт фальсификации на выборах стал достоянием общественности. В этот и на следующий день в городе протестовать вышли сотни граждан, начались задержания, около 100 человек были арестованы, а СМИ ГДР проигнорировали эти события.

Прошли месяцы, но, как оказалась, протестные настроения не удалось подавить. Осенью 1989 года по всей стране в больших и малых городах начались массовые мирные демонстрации, которые проходили регулярно до самого декабря. И тут пример подал Лейпциг, где еще в начале 1950-х группы студентов распространяли демократические листовки. Первая демонстрация там прошла в понедельник, 4 сентября 1989 года: сразу после лютеранской церковной службы с молитвой о мире прихожане церкви Святого Николая в центре города стихийно вышли на прилегающую площадь Аугустусплац (тогда Карл-Маркс-плац), требуя беспрепятственного выезда за границу и проведения свободных выборов. После этого по понедельникам там стали регулярно проходить демонстрации. Слухи об акциях протеста в Лейпциге достигли других восточногерманских городов, где люди также стали выходить на площади.

Фото: Федеральный архив Германии
Митинг в городке Плауэн в Саксонии в конце октября 1989 года. Фото: Федеральный архив Германии

Протесты становились все более массовыми и продолжились в 40-ю годовщину основания ГДР 7 октября 1989 года, однако власти ответили силой: около 3,5 тысячи человек по всей стране были арестованы, многие получили ранения и травмы. Все это не способствовало улучшению и так подпорченного имиджа властей как внутри страны, так и на международной арене.

В ближайший понедельник, 9 октября, жители Лейпцига вновь планировали выйти на акции протеста. В это же время туда стянули несколько тысяч силовиков, чтобы предотвратить демонстрации. По городу поползли жуткие слухи: говорили о донорской крови, которую якобы завезли в местные больницы. У людей свежо было в памяти подавление студенческих демонстраций в КНР на площади Тяньаньмэнь в июне того же года. Тогда несколько уважаемых горожан обратились к обеим сторонам с просьбой не применять насилие и не провоцировать друг друга. В итоге акция протеста все-таки состоялась и превзошла все ожидания — на улицы города вышли около 70 тысяч человек, притом что все население Лейпцига составляло немногим более 530 тысяч человек. Протесты были мирными, и хотя некоторых участников задержали, в целом обошлось без масштабных столкновений и разгона. День 9 октября потом назвали «началом конца» ГДР, ведь через неделю в протестах приняли участие уже 120 тысяч жителей Лейпцига, а еще по прошествии семи дней — более 320 тысяч, свыше двух третей горожан.

Протесты продолжались также зимой и осенью 1990 года, и значительную роль в них сыграла церковь. Фактически это был единственный институт, который пользовался большим авторитетом и доверием людей, по-прежнему сохранял сильную организацию и был относительно независим от властей, а также поддерживал демократические инициативы. Церковные проповеди с середины 1989 года начинают наполняться сообщениями о несправедливостях властей, а сами церковные иерархи и простые священники начинают сотрудничать с политиками и общественными активистами, помогая им укрываться от полиции и предоставляя безопасную площадку для встреч.

Кризис власти

После того как СССР в значительной степени самоустранился, основным препятствием на пути к объединению Германии было именно консервативное руководство ГДР. У восточногерманских спецслужб даже существовал разработанный заранее план ареста нескольких десятков тысяч человек, попавших в поле зрения Штази, с отправкой их в подобие концлагерей в случае, если режиму будет угрожать опасность.

Ситуация в 1989 году продолжала ухудшаться. Государственный долг достиг отметки в 20% от ВВП, оставаясь на приемлемом уровне, однако его уже невозможно было полноценно обслуживать, так как в стране не хватало валюты, которой можно было бы расплачиваться по кредитам, а новые заимствования для реструктуризации долгов взять было неоткуда.

Массовые протесты и реальные экономические трудности привели к «дворцовому перевороту»: всего через четыре дня после празднования годовщины образования ГДР руководивший страной более 18 лет Эрих Хонеккер был отстранен от власти другими членами политбюро, а новым главой партии стал Эгон Кренц.

Фото: Reuters
Берлинская стена возле Бранденбургских ворот 10 ноября 1989 года. Фото: Reuters

Прошло меньше месяца, и 4 ноября 1989 года в Берлине состоялся небывалый по массовости митинг в истории страны: демонстрация на Александерплац собрала около полумиллиона человек, причем акция была официально разрешена властями, на ней выступили представители оппозиции, а трансляцию мероприятия вело государственное телевидение. На транспарантах красовались надписи «Гражданские права не только на бумаге» и «40 лет — достаточно».

Руководство страны воочию убедилось в отсутствии поддержки среди населения старого курса. Уже 9 ноября Берлинская стена — главный символ подавления в ГДР — пала. Власти вынуждены были начать диалог с оппозицией, которая требовала прекращения репрессий и установления политических свобод. Недовольство партийным руководством росло, так что Эгон Кренц из-за невозможности контролировать ситуацию уже через полтора месяца после вступления в должность руководителя страны ушел в отставку.

В итоге главными достижениями протестов стала амнистия для участников акций и тех, кто был осужден за попытку незаконного пересечения границы, роспуск тайной полиции Штази, а также проведение первых свободных парламентских выборов в ГДР в марте 1990 года. При запредельной явке в 94% монополия правящей партии была разрушена, а большинство мест получили христианские демократы.

Международные препятствия

Серьезной проблемой на пути к объединению была позиция других европейских государств — Великобритании и Франции. Несмотря на то, что они десятилетиями на словах поддерживали эту идею, в действительности лидеры стран не горели желанием вновь увидеть усиление Германии. Из четверки стран-победительниц во Второй мировой войне только США безоговорочно и открыто поддерживали объединение, а СССР фактически занял позицию дружественного нейтралитета. Британский премьер-министр Маргарет Тэтчер, приветствуя возможность демократических перемен в ГДР, была против ее слияния с ФРГ, веря в то, что, по ее мнению, доказали две мировые войны: единая Германия рано или поздно выйдет из-под контроля и дестабилизирует Европу. Тэтчер настаивала на как минимум пятилетнем переходном периоде, когда обе страны останутся суверенными. Смягчить позицию британского премьера во многом помогли усилия советских дипломатов во главе с министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе.

Фото: Reuters
Канцлер ФРГ Гельмут Коль (слева) и президент США Джордж Буш — старший. Фото: Reuters

Президент Франции Франсуа Миттеран также не был в восторге от скорости, с которой ГДР и ФРГ шли к единому государству, ведь еще за несколько лет до этого установившийся послевоенный порядок в Европе казался нерушимым. Он опасался, что усилившаяся единая Германия может стать доминирующей силой в Европе, отчего внутри страны проснутся реваншистские настроения и со стороны немцев могут быть попытки вернуть утраченные территории, желание включить в свою орбиту государства Восточной и Центральной Европы. Правда, Миттеран считал процесс объединения хоть и нежелательным, но неотвратимым, так что призывал сильнее вовлекать Германию в интеграционные европейские инициативы и в итоге согласился с неизбежным.

Еще одной страной, голос которой был весомым в вопросе объединения Германии, был Израиль. Премьер Ицхак Шамир открыто высказывался против объединения, в качестве аргументов используя те, что были у французского и английского лидеров: Германия вновь может взяться за старое.

В СССР среди руководства было убеждение, что просто так позволять Германии объединиться нельзя — следует выторговать у ФРГ максимум, желательно в виде долгосрочных обязательств. Многие говорили о том, что объединенная Германия должна отказаться от членства в НАТО и дать обязательство не вступать в иные военные союзы, а также не только покрыть расходы по выводу советских войск, но и заплатить определенную «неустойку», так как экономическая ситуация в СССР стремительно ухудшалась. Однако итоговое решение Горбачева, который не верил в возможность стремительного объединения без серьезных последствий, обойтись без каких-либо требований поразило немцев, многие из которых до сих пор испытывают к бывшему президенту СССР чувство благодарности. В итоге ФРГ осталась членом и НАТО, и ЕЭС — предшественника Евросоюза.

В сентябре 1990 года, когда все уже было решено в вопросе объединения ФРГ и ГДР, в Москве представители двух стран с одной стороны и четырех держав-победительниц с другой подписали «Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии», который четко определил немецкие границы, зафиксировал отказ от территориальных претензий, а также установил сроки вывода советских войск — это случилось в 1994 году.

Механизм объединения

Для руководства ФРГ процессы, которые происходили в восточной соседке, стали по большей части неожиданностью. Еще в 1988 году канцлер ФРГ Гельмут Коль заявлял о своей приверженности идее объединения, но отмечал, что этот вопрос не стоит в текущей повестке.

В конце ноября 1989 года, когда преграды на пути к объединению в лице партийного руководства ГДР уже не было, канцлер ФРГ Гельмут Коль обнародовал программу сближения двух стран на пути к объединению, пока без конкретных сроков реализации отдельных ее пунктов, не согласовав ее с партнерами по ЕЭС.

После победы на парламентских выборах в ГДР христианских демократов, которые были правящей партией и в ФРГ, процесс ускорился. Экономические проблемы в стране сопровождались высокой инфляцией, так что в мае 1990 года две страны заключили соглашение о валютном, экономическом и социальном союзе. Вступив в силу 1 июля, оно заменяло валюту ГДР западногерманской маркой, а ФРГ начала субсидировать бюджет соседки и ее социальную сферу. В Восточной Германии постепенно вводилось законодательство ФРГ.

Фото: Reuters
Гельмут Коль во время поездки по ГДР в 1990 году. Фото: Reuters

В конце августа парламент ГДР постановил распространить действие конституции ФРГ на свою территорию, а также принял решение о присоединении страны к ФРГ с 3 октября. Заключенное соглашение об объединении двух стран было одобрено парламентами ГДР и ФРГ в конце сентября.

На самом деле поглощение одной страны другой не было единственно возможным сценарием, но являлось наиболее быстрым и понятным решением. Альтернативу предлагали бывшие члены коммунистической партии СЕПГ. К примеру, бывший председатель Совета министров ГДР Ханс Мордов еще до свободных выборов в парламент предлагал состоящий из трех этапов план по созданию конфедеративного образования ФРГ и ГДР, которое бы имело нейтральный статус и сближало бы страны постепенно. Однако из-за необходимости немедленного решения возникших экономических проблем этот план всерьез не рассматривался.

В итоге 3 октября ГДР перестала существовать, превратившись в пять восточных земель ФРГ, а Берлин вновь стал единым городом и через некоторое время столицей страны (до этого столицей ФРГ был город Бонн). В ночь объединения возле Бранденбургских ворот Берлина толпы немцев праздновали восстановление исторической справедливости, а Гельмут Коль с этого дня приобрел славу второго Бисмарка — объединителя германских земель.

Цена единства

Казалось немыслимым соединить две экономики, строившиеся на совершенно разных принципах: свободного рынка в ФРГ и государственного планирования в ГДР. Все понимали, что без последствий это не обойдется.

Сразу за объединением на восточногерманских территориях начался экономический коллапс: резко сократился выпуск промышленной продукции, а безработица, наоборот, стремительно росла. Федеральное правительство занялось приватизацией крупных промышленных гигантов и отдельных производственных объединений, которые не вписывались в экономическую модель единой Германии и были обузой для государства, принося только убытки. Но немецкий бизнес не проявлял особого интереса к этим активам, так что треть предприятий была в итоге закрыта, а увольнения на сохранившихся привели к 60-процентному сокращению занятости на территориях бывшей ГДР. Однако центральное правительство тратило огромные средства на помощь жителям востока страны. По некоторым оценкам, вложения западногерманского капитала в интеграцию и реконструкцию восточных территорий составляли в среднем до 100 миллиардов евро ежегодно в эквиваленте как минимум первые два десятка лет после объединения. К 1994 году рост экономики единой страны вновь вышел на показатели ФРГ до объединения.

Фото: flickr.com / Aires Almeida
Автомобили «Трабант» до сих пор остаются одним из символов ГДР. Фото: flickr.com / Aires Almeida

Сейчас более 90% граждан Германии положительно оценивают объединение, причем таких людей больше на востоке, чем на западе. Несмотря на трудности, с которыми столкнулись восточные немцы, по опросам общественного мнения, почти две трети из них сейчас имеют высокий уровень удовлетворенности жизнью, причем с 1991 года этот показатель вырос в четыре раза.

Но люди не были бы людьми, если бы не забывали о плохом — слежке Штази, экономических проблемах, дефиците, подавлении инакомыслия — и не вспоминали то хорошее, что случалось с ними во времена ГДР. Страна до сих пор делится на «весси» и «осси» — представителей запада и востока, причем для последних характерна ностальгия по прошлому, которое безвозвратно ушло: автомобилям «Трабант», пионерским галстукам и материнской заботе государства о своем несмышленом гражданине. Исследователи даже говорят об особом «восточногерманском менталитете». Но немцы никогда и не были однородной массой, сохраняя региональные особенности в религии, культуре, языке и усвоив, что разнообразие необходимо для движения вперед.

-25%
-23%
-50%
-5%
-25%
-50%
-30%
-11%
-10%
0072356