/ Василий Федосенко, /

15 лет назад террористы захватили театральный центр на Дубровке в Москве. На сцене мюзикла «Норд-Ост» появился мужчина с автоматом, а вскоре захватчики потребовали: российские войска должны покинуть Чечню. Власти не пошли на такое условие, а на четвертый день начали штурм. Чтобы усыпить боевиков, был использован неизвестный газ. Это помогло в ликвидации почти всех террористов, но также стало причиной гибели большого количества заложников.

Захват произошел 23 октября 2002-го, в здании тогда находилось более 900 человек — актеры, зрители и персонал. В результате штурма погибли 125 человек (по неофициальной версии, от отравления газом и несвоевременной помощи). Еще пятерых убили сами боевики. Исполнители теракта (около 40 человек) были ликвидированы тогда же, еще несколько осуждены позже за пособничество — последний процесс шел в 2017-м.

Эти события можно проследить по снимкам фотокорреспондента агентства Reuters, белоруса Василия Федосенко. TUT.BY попросил вспомнить, в какой обстановке ему приходилось работать.

— Больше всего запомнилось ощущение бесконечности. Стоишь на лестнице, рядом коллеги на лестнице стоят. Холодно, стоишь ждешь. И понимаешь, что конца-края этой истории нет. Нельзя сказать, что это «безнадега», но бесконечная «тягомотина». Несколько часов ты постоял, ничего не произошло. И ты понимаешь, что ночью снова ты будешь стоять до утра, — вспоминает фотограф.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
Родственники заложников, которые погибли в результате теракта на мюзикле «Норд-Ост». 31 октября 2002 года. Фото здесь и далее: Василий Федосенко, Reuters

Василий Федосенко приехал в Москву на третий день после захвата, когда стало ясно: местные фотографы своими силами явно не справятся, будет «долгая история». На первом же самолете фотограф вылетел из Минска — и в течение недели каждый день снимал происходящее, вплоть до похорон погибших.

— Было непонятно, когда начнется освобождение или штурм, поэтому фотографам нужно постоянно находиться на месте. Организовывали смены, распределяли несколько человек по разным сторонам. Нашли проем между домами — единственное место, откуда был виден театр напрямую. Оттуда примерно 100 метров, так мы могли видеть здание. Иначе ничего бы и знать не знали. С остальных сторон было милицейское оцепление. Так дежурили несколько дней подряд. Вокруг было много желающих снимать, с десяток человек, поэтому стояли на стремянках.

— Но фотоаппарат постоянно включен.

— Разумеется. Иногда [заложникам] подвозили воду, были какие-то добровольцы из Красного Креста — мы это снимали. Любое фото на эту тему потом расходилось в прессе.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
«Люди передают ящики с принадлежностями для заложников, 25 октября 2002 года". Вероятнее всего, на снимке известная журналистка Анна Политковская — она среди прочих участвовала в переговорах. Тогда же террористы заявили, что уже к вечеру начнут убивать людей, если их требования не будут выполнены

— 15 лет, говорите?.. Конец октября. Я помню, погода была ужасная: снег с дождем и очень холодно, особенно ночью. (…) Мы не были в курсе планов спецслужб, разумеется. Поэтому в разных местах ждали, когда что-то начнется.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
Один из первых снимков Василия Федосенко: милиционер разглядывает театр на Дубровке через оптический прицел. Снимок сделан 25 октября, а наутро 26-го начался штурм.

— Иногда милиционеры проверяли документы. Однажды подошли ко мне мужики в фуфайках (а я как раз говорил по телефону) и спрашивают: какие последние цифры твоего номера? Ну я сказал. Все, говорят, гуляй дальше, нет проблем! Это были спецслужбы, разумеется. У террористов была телефонная связь, и кто-то им, видимо, передавал, что происходит снаружи. Поэтому и проверяли. Внутри террористы еще и картинку смотрели по ТВ, чтобы следить за тем, что творится на улице.

Штурм начался „как обычно“ утром, говорит опытный фотокорреспондент. Он проснулся от звонка коллег на съемной квартире, а через 40 минут снова был на месте.

— Доступа туда не было. С какой-то стороны увидел, что автобусы вывозят людей. Через запотевшее стекло заметил: кто-то, запрокинув голову, лежит, кто-то полусидя — без сознания. Было очевидно, что это бывшие заложники: многие сидели в бессознательном и полусознательном состоянии. Таком состоянии, что вообще…

Как это бывает, некоторые кадры не удалось сделать. Так случилось и в этот раз: в сумерках фокус фотоаппарата сработал не сразу, автобус умчался.

— Было непонятно, куда везут — все происходило хаотично, — вспоминает Василий Федосенко.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Милиционер наблюдает за тем, как скорая помощь увозит освобожденных заложников из театра на Дубровке“. Российские войска тогда заявили, что начали штурм после того, как один террорист начал расстреливать людей.

В СМИ люди рассказывали о путанице в первые часы после штурма: пока в ближайшую больницу отправили несколько пострадавших, в другую привезли несколько сотен.

Еще пару дней события разворачивались там же. Точнее, у стен больниц, потому что родственников внутрь не пускали. Была неразбериха: списки пациентов вывешивали не везде.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Милиция блокирует путь женщине, которая пытается попасть в больницу к своему родственнику. Три главных информационных агентства страны со ссылкой на министра здравоохранения сообщают: 118 человек погибли во время захвата московского театра“. 27 октября 2002-го.

У сотен заложников наблюдались признаки сильного отравления неизвестным веществом. Формулу газа, который во время штурма распыляли спецслужбы, не рассекретили до сих пор.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Мужчина поддерживает свою родственницу, 30-летнюю Любу, у больницы в Москве. Женщина была в заложниках“. 26 октября 2002-го.

— Постоянно возникали организационные вопросы. Бедные родственники кидались по больницам: здесь или не здесь? Уцелел или нет? Знали, что много человек погибло, поэтому если был живой — конечно, радость. Помню, начали отпускать пациентов, многие выходили в шоковом состоянии, нас [прессу] посылали всякими словами.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Любовь Николаева, освобожденная заложница, машет рукой своим родным из окна больницы в Москве“. 27 октября 2002-го
Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Женщина набрасывает пальто на плечи бывшей заложницы, которая покидает больницу. Российский телеканал НТВ сообщил, что во время штурма был использован неизвестный газ“.

— Упреки вроде „наживаются на горе“ и тому подобное?

— Да, „зачем снимать“ и так далее. Все люди смотрят новости, читают газеты и смотрят на сайтах, что происходит. Поэтому мы делаем свою работу. Но когда человек сам попадает в такую историю, он не хочет, чтобы его снимали, это факт.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Родственники сопровождают Надежду Назарову из больницы. Как сообщают новостные агентства, Владимир Путин заявил: Россия не будет заключать сделок с террористами“.
Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Бывшие заложники, 13-летние Кирилл Головенко и Дима Ендальцев (на заднем плане), лежат на кроватях в московской больнице. Тем временем в стране проходят похороны погибших. В среду выяснилось, что неизвестный газ, который стал причиной смерти 115 человек, вероятно, содержал в себе опиаты, а не был нервно-паралитическим“. 29 октября 2002-го

Это не единственный теракт, который приходилось снимать Василию Федосенко. Из относительно недавнего: в 2011 — взрыв в минском метро, в 2013 — взрывы в Волгограде.

— Теракт на Дубровке чем-то для вас отличается? Или все теракты, которые вам приходилось снимать, — это одно горе, и как-то выделить один среди них сложно?..

— Конкретно этот отличается тем, что он был очень длительный. Несколько суток подряд. Это угнетало. Понятно, что когда-то наступит развязка — та или иная, но произойдет. В воздухе висело: будет штурм. Но не знали когда. Хотелось, чтобы все случилось скорее. Сутки, сутки — утомляет физически и психологически ждать, когда все произойдет. А еще боязно, что мы прозеваем, опоздаем. На фоне остальных событий, которые я снимал, это наиболее тяжелый кусок работы. Мы знаем, что там — люди, и все „висит“.

Фото: Василий Федосенко, Reuters
„Друзья и родственники плачут во время похорон Аркадия Герасима, который погиб во время захвата заложников в московском театре“. 30 октября 2002 года»

— Уже потом «нагнало» понимание того, что вы видели тогда в течение целой недели?

— Любая такая трагедия в нашем деле впечатляет. Но фотоаппарат во время съемки выступает в роли некой защиты — когда его поднимаешь, дистанцируешься. И сам себя заставляешь. Такие события — это печально и ужасно. Но наша задача сделать кадры, чтобы мировое сообщество увидело, что происходит.

{banner_819}{banner_825}
-10%
-10%
-50%
-50%
-45%
-60%
-40%
-30%