Александр Рыбин,

24 года назад, 28 марта 1992 года, началось самое крупное с начала карабахского конфликта военное наступление азербайджанских сил на столицу Нагорно-Карабахской Республики (НКР). В ход пошло вооружение, доставшееся Азербайджану от Советской армии, в том числе установки «Град». Этому конфликту нет аналогов в современном мире. Почти 22 года война формально остановлена. Но стрельба продолжается, гибнут военные и мирные жители по обе стороны конфликта, пишет Газета.ru.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

В минувшие выходные опять стреляли. По данным минобороны Азербайджана, на линии соприкосновения армянских и азербайджанских войск в Нагорном Карабахе в бою погиб младший сержант азербайджанской армии. Минобороны Армении в ответ сообщило о ранении возле своего дома жителя села Беркабер, у другого мирного жителя от обстрела пострадал дом.

«За последние сутки ВС Азербайджана интенсивно применили стрелковое оружие, минометы калибра 60 и 82 мм, залповые ракетные установки ТР-107 по всей протяженности границы с Арменией и в зоне ответственности армии обороны Нагорного Карабаха. ВС Азербайджана вели обстрел также по приграничным населенным пунктам», — заявили в Ереване.

Тогда, 24 года назад, во время обстрела из «Градов» жители Степанакерта срочно перебирались в подвалы. Но уже через два дня силам карабахских армян удалось остановить наступление и нанести противнику значительный урон. Азербайджанской стороне пришлось пойти на перемирие. Одно из многих перемирий карабахской войны.

Как теперь говорят карабахские военные из «старых», которые участвовали в войне 1992–1994 годов и продолжают служить в армии НКР, 12 мая 1994 года «война была остановлена, но не прекратилась».

Почти 22 года на линии соприкосновения карабахской и азербайджанской армий продолжаются перестрелки. Периодически, как, например, в конце лета 2014 года, доходит до использования крупнокалиберной артиллерии и танков. Тогда следует активное международное вмешательство — очередная попытка договориться о заключении мира. Договориться не удается, и круг замыкается.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Очертания линии фронта абсолютно не меняются. Но меняются фортификации, появляются новые вооружения, меняются международные посредники и наблюдатели.

А позади линии фронта, внутри Нагорного Карабаха, строятся новые здания, ремонтируются старые дороги, иностранные инвестиции вкладываются в развитие туризма и предоставляется жилье беженцам от сирийской войны.

Охота на снайпера

Вместе с карабахскими офицерами корреспондент «Газеты.Ru» побывал на одном из участков линии фронта в восточном направлении. Местные офицеры попросили не уточнять детали — где именно был, точное описание фортификаций, личного состава, полные имена и фамилии военнослужащих. Не меняющаяся два десятка лет линия фронта обязывает местных быть очень осторожными.

Система обороны в НКР состоит из нескольких линий: траншеи, позиции для артиллерии и техники. Между линиями обороны руины разгромленных сел. Вокруг длинные широкие поля — здесь ничего не сеют, но сюда пригоняют на выпас скот пастухи из близлежащих сел.

Когда начинается стрельба, пастухов и скотину эвакуируют военные — такой тут привычный ритм сельского хозяйства.

К передовой можно попасть по дороге-рву. Эта мера предосторожности появилась сравнительно недавно — три года назад. Через несколько километров от дороги ответвляются глубокие траншеи, где можно перемещаться лишь пешком: это уже первая линия. Здесь молодые солдаты и старые — по опыту службы — офицеры. Дно в траншеях застелено железобетонными шпалами, стены — бревнами или тем же железобетоном.

С непривычки здесь легко потеряться: похоже на лабиринт, часто сворачивающий то вправо, то влево, ветвящийся на новые лабиринты.

Ячейки наблюдательных постов: толстый бетон, изобретенные уже самими карабахцами крепления для безопасной стрельбы в сторону противника. Сопровождающий майор Ашот говорит, что дополнительно бетонировать укрепления пришлось пару лет назад, когда произошло «обострение».

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Никаких НИИ — только армейская смекалка. Из триплекса видно, как блестят металлические крыши ближайшего азербайджанского села — до него чуть больше 2 км. В сторону азербайджанских позиций ряды колючей проволоки, система сигнализаций, собранная из подручных средств.

Враждующие стороны отделяют друг от друга какие-то 200 м. Все это пространство плотно минировано и карабахцами, и азербайджанцами.

Вот остовы танка и бронетранспортера, подбитых во время последней танковой атаки армии Азербайджана более двух десятков лет назад. Своеобразные памятники уже ржавеющему, но не прекращающемуся конфликту.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Жилые и бытовые помещения на передовой расписаны творчеством солдат: картины карабахских гор, армянский и карабахский флаги, рисунок главного памятника НКР «Мы — наши горы», в народе прозванного «Бабушка и дедушка».

«Столовая раньше была открытая, но пришлось ее тоже закрыть, бетонировать, тоже пару лет назад, — рассказывает майор Ашот. — По крайней мере одно прямое попадание тяжелой артиллерии она выдержит и даст бойцам возможность занять позиции, приготовиться к бою».

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

По утверждению карабахских военных, у них строгий приказ министра обороны НКР: первыми огонь не открывать. На стрелковое оружие они не отвечают, отвечают, если по ним палят из чего-то более внушительного. Полковник Тадевосян, командир на этом участке фронта, говорит, что во второй половине марта азербайджанская сторона стала использовать 60- и 82-миллиметровые минометы. На такие обстрелы реагируют ответными обстрелами. На других участках фронта, также со второй половины марта, азербайджанцы даже применяли 120-миллиметровые минометы и гаубицы Д-30.

«Разумеется, что по каждому обстрелу мы делаем сообщение наблюдателям ОБСЕ», — рассказывает Тадевосян.

Руководитель миссии ОБСЕ в зоне карабахского конфликта Анджей Каспшик предложил прекратить взаимные обстрелы на время празднования в Азербайджане Навруз-байрама (20 марта) и армянской Пасхи (27 марта). Карабахские и азербайджанские власти дали свое согласие. Тем не менее, по утверждению карабахских военных, азербайджанская сторона «своего слова не держит — как стреляли, так и стреляют».

Наблюдатели ОБСЕ и другие международные посредники здесь находятся с 1994 года. Но вялотекущей войны им остановить не удалось.

Время от времени активно работают группы диверсантов, заходящие в тыл противника, с обеих сторон. Продолжают охотиться друг за другом снайперы.

Хорошие дороги и зоопарк в придачу

От этого участка передовой до Степанакерта, столицы непризнанной республики, около 35–45 минут быстрой езды на «Ниве» (эту машину в Карабахе обожают и военные, и гражданские: она оптимальная для их рельефа и проселков).

Степанакерт совершенно не похож на захолустье. Он выглядит на порядок лучше многих провинциальных городов Армении.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Здесь строятся новые здания, тут ухоженные центральные улицы, современные вывески, развит общественный транспорт, на улицах чисто, дороги хорошие. Никаких следов жестоких артиллерийских обстрелов и авиабомбардировок 1992–1994 годов.

В Карабах вкладывают деньги армянские диаспоры из-за рубежа, а также российские предприниматели армянского происхождения.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Местные жители (не только в столице, но и в других районах) во многом напоминают жителей непризнанного Приднестровья: они продолжают относиться к жизни по-советски. Здесь преобладает советское, в хорошем смысле, воспитание: интеллигентность, соучастие, коллективность. Однако найти памятники советской эпохи в республике очень и очень трудно, в отличие от того же Приднестровья.

В НКР приезжают туристы из дальнего зарубежья. Хотя число их не столь велико:

в 2015 году, по официальным данным, здесь побывали около 10 тыс. человек. Но это направление стабильно развивается.

Одно из популярных мест — главный духовный центр карабахских армян монастырь Гандзосар. Монастырь находится на горе. Подъем к нему начинается из села Ванк. В селе построены и продолжают строиться гостиницы, где самые дешевые номера стоят $20–30 за сутки, есть бар, супермаркеты и зоопарк.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

Однако основной статьей экономики НКР остается сельское хозяйство. Работает единственное золотодобывающее предприятие в Мардакертском районе. О нем карабахцы рассказывают с восхищением: оно появилось уже после провозглашения независимости.

Шуша, город-призрак

В республике остаются следы, свидетельствующие о межнациональном характере «остановленной, но не законченной войны». Например, заброшенный азербайджанский город Агдам, посетить который можно только по согласованию с военными. Другой красноречивый след более доступный: туда не нужны специальные разрешения и находится он в 10 км от Степанакерта, на высоте, господствующей над Степанакертом. Это город Шуша. Город-призрак.

Фото: Александр Рыбин, Газета.ru

До войны здесь насчитывалось около 50 тыс. жителей. Преимущественно азербайджанцы.

Во время войны азербайджанцы вели активные обстрелы армянского Степанакерта, в том числе из установок «Град».

В мае 1992-го силы НКР захватили Шушу. Она основательно пострадала от военных действий. Здесь заасфальтирована лишь одна улица — центральная. Многоэтажки и частные дома стоят в руинах. Заброшены и частично разрушенные старинные мечети, которые в свое время писал русский художник Василий Верещагин.

Старинные дома в кварталах вокруг мечетей тоже либо разрушены, либо заброшены: в них тоже в свое время жили азербайджанцы. Сегодня в городе обитают не более 5 тыс. жителей. Звуки гулко разносятся по пустым улицам.

Сюда иногда сбегают жители из других районов НКР, близких к передовой, когда там начинается «обострение».

В начале марта сюда переехала из Мартунинского района бабушка Ани, когда возле ее дома, как она сказала, «начали слишком близко летать снаряды». Теперь она торгует хлебом в ветхом киоске. Но в НКР есть не только внутренние беженцы. Около 60 семей сирийских армян переехали в непризнанную республику, спасаясь от войны в Сирии (во время боевых действий 1992–1994 годов на стороне карабахцев были в том числе добровольцы из числа сирийских армян). Местные власти выделили им землю под строительство домов недалеко от городка Лачин и помогают в возведении домов.

Но, побывав тут, складывается впечатление, что разрешить конфликт в Нагорном Карабахе гораздо сложнее, чем в Сирии.

Преподавательница школы искусств в селе Ванк Мариам Левоновна, бывшая очевидцем и советского времени Нагорного Карабаха, и активных военных действий, говорит: «Мы, конечно, оптимисты и надеемся на лучшее, но этот конфликт вроде Израиля с Палестиной». Они воюют между собой почти 70 лет, а у нас война всего-то двадцать, добавляет она.

-40%
-25%
-10%
-30%
-20%
-10%
-20%
-9%
-15%
0071674