Поддержать TUT.BY
68 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Предложения по Конституции: Утверждать результаты президентских выборов будет Всебелорусское собрание
  2. Экс-студента БГУИР, которому суд дал 114 суток ареста за марши, внезапно отпустили с Окрестина
  3. Тайна, которую хранили 30 лет. Белоруска узнала, что мать всю жизнь скрывала: она ей не родная
  4. В мире уже больше 100 млн человек с коронавирусом. Какие страны лидируют по числу зараженных?
  5. Британские СМИ о подробностях крупной аферы: подозреваемый бежал через Минск, за бизнес-джет платил наличными
  6. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  7. Кадровый вторник, представители МВД в суде, Ян Солонович на свободе. Что происходило 26 января
  8. Активно протестовавший «Гродно Азот» доверили бывшему вице-премьеру Ляшенко
  9. У кого было больше шансов найти работу в кризисный 2020 год? Вы удивитесь, но это не «айтишники»
  10. Прокурор запросил пять лет за тяжкие телесные повреждения милиционера. Обвиняемый 12 дней был в реанимации
  11. Песков — о дворце в Геленджике: Кремль не имеет права разглашать
  12. Топ-баскетболистка Беларуси не верит, что в стране все останется как есть. И вот почему
  13. «Шатать и раскачивать нас будут». Лукашенко назначил нового госсекретаря Совбеза
  14. Узнали, какая ситуация с краудфандинговыми площадками, основатель которых — Эдуард Бабарико
  15. Экс-студента БГУИР судят за частичный срыв занятий. Кажется, преподаватели не согласны с тем, что «срыв» был
  16. «Как будто хотят сделать процедуру сложнее». Ковалкин — о грядущих изменениях по обращениям
  17. «Скучно, девочки». Путин прокомментировал расследование ФБК о дворце в Геленджике
  18. Сугробы, метель и монохром. Смотрите, как Брест и Гродно накрыло сильным снегопадом
  19. Врач Никита Соловей больше не главный инфекционист Минска
  20. А протесты — врозь. Почему Путин не будет гулять с автоматом и в России не запретят синие трусы
  21. Долги давят на баланс. БМЗ ждет новую порцию поддержки от государства
  22. У Комитета госконтроля новый «старый» руководитель
  23. И ездить не стыдно, и налог платить не надо. Подборка крутых автомобилей старше 1991 года выпуска
  24. Четыре спальни, гостиная и терраса. Проект каркасного дома на 108 «квадратов» со сметой
  25. Видеофакт. В Минске замечена бронемашина — ранее ее не удавалось опознать
  26. Задержанные на акциях в поддержку Навального — о нарушении прав, отношении полиции и своей мотивации
  27. «Людей лишают «плюшек». Официальные профсоюзы придумали, как удержать работников и «наказать» тех, кто вышел
  28. «С мешком на голове привезли на границу, а милиционеры: «Добро пожаловать домой». Юрист ФБК о протестах
  29. Собрали протестные флаги районов Минска в одну карту. Полюбуйтесь на этот креатив
  30. «Выживали — по-другому и не скажешь». Каково сейчас на Окрестина, где не принимают передачи


40 дней сириец Фирас со своей семьей добирался из Дамаска до Германии. Пока беженцы живут нелегально у брата его жены на западе ФРГ. Сирийцы рассказали историю побега корреспонденту DW.

Фото: Reuters
Фото Reuters носит иллюстративный характер

Сириец Фуад* получил в Германии политическое убежище и проживает в так называемой коммуналке (Wohngemeinschaft, WG) на западе страны. С недавних пор в его комнате стало тесно: к Фуаду приехала сестра Майсун со своей семьей. Вместе с тремя детьми в возрасте от 6 до 10 лет, мужем Фирасом и матерью она бежала из Дамаска. Сейчас беженцы находятся в Германии, по сути, нелегально: они еще не зарегистрировались и не подали прошения о предоставлении политического убежища. Майсун и ее семью пугают рассказы других беженцев из Сирии о плохих условиях в лагерях первичного приема. Кроме того, дорога в ФРГ отняла у них много сил.

Майсун и Фирас выглядят очень усталыми. Семья провела в пути 40 дней, на сон уходило несколько часов. Фирас, ростом под два метра, жалуется на боли в спине. К физической нагрузке в дороге прибавилось беспокойство о семействе. Майсун робко показывает несколько серых прядей, которые можно найти в пышной копне черных волос, только если внимательно присмотреться. «Раньше у меня их не было», — сетует сирийка, гладя по голове восьмилетнего сына Рами, который сидит у нее на коленях. Его братья Саид и Халил сидят на полу и рисуют: железнодорожные пути, поезда и деревья под синим небом, под которым развеваются пестрые флаги разных стран.

«Мы не могли оставаться»

Семья Майсун окончательно поняла, что пора бежать из Сирии, когда прямо рядом с их домом взорвалось заложенное в автомобиле взрывное устройство. Это случилось примерно год назад. За несколько минут до взрыва дети еще играли на улице. То, что Майсун позвала их на обед, вероятно, спасло братьям жизнь. Ее муж показывает на телефоне фотографию сожженной малолитражки, которую он сделал из окна кухни: крыши больше нет, на переднем сиденье можно распознать обугленный труп.

По словам Фираса, гражданская война в Сирии была частью жизни детей. Грохот артиллерии в окружающих город горах, шум самолетов, обыски, которые проводила сирийская армия, разыскивающая представителей оппозиции. Несколько месяцев назад в здание школы, в которой учились дети, попала ракета. К счастью, в это время занятий не было. Однако четыре года жизни в условиях постоянной войны не прошли бесследно: шестилетний Калил спит в памперсах и часто просыпается ночью от страха.

«Мы больше не могли оставаться в Сирии», — говорит Фирас и целует в голову Калила, который садится между ним и Майсун. Дом, чтобы купить который Фирас долго работал, пришлось продать по дешевке: семье нужны были деньги, чтобы добраться до Европы. О том, что это дорогое путешествие, они знали от Фуада, который отправился в путь первым.

Из Дамаска на запад Германии

Заметно, что Фирасу неудобно за свой внешний вид: он сидит на кровати босиком, в поношенном спортивном костюме. Майсун тоже уже несколько раз извинилась за то, как она выглядит. Кроме надетой на них одежды у семьи было с собой лишь совсем немного вещей, когда она прибыла в Европу. При переправе через Эгейское море из Турции на греческий остров Кос перевозчик запретил взять с собой в лодку даже рюкзаки.

Семья испытала большое облегчение, когда наконец оказалась в Греции. «Мы упали на берег и целовали песок», — вспоминает Фирас. Переправа из турецкого Бодрума на Кос обошлась в 1300 долларов за взрослого, за каждого ребенка — половина этой суммы. В общей сложности семья заплатила 6 тысяч долларов за поездку, которая длилась 3,5 часа. На борту небольшой лодки кроме них находились еще более 35 человек.

Фото: Reuters
Фото Reuters носит иллюстративный характер

Из Коса семья на пароме переправилась в Афины, где встретила контрабандистов, которые помогли добраться до Македонии. Оттуда беженцы отправились на поезде в сторону сербской границы, последние километры до которой им пришлось преодолеть пешком. Из Сербии путь лежал в Хорватию. Границу обессилевшие беженцы пересекали пешком, так как таксисты брали по 30 долларов за километр дороги с человека. Дальше дорога прошла через Словению, откуда семья добралась до Вены. Нередко сирийцам приходилось ночевать под открытым небом, на протяжении многих дней рацион беженцев составляли лишь хлеб, печенье и вода.

Тоска по родине

В Австрии Фирас купил билеты на скоростной поезд ICE, следующий в Германию. Контроля во время поездки не было. Семья знает, что ей следует зарегистрироваться в полиции или у властей населенного пункта, где они находятся — брат Майсун уже предупредил об этом.

Однако беженцы напуганы рассказами Фуада о лагерях первичного приема, а также тем, что рассказывал отец Майсун, находящийся в настоящее время в таком учреждении в Баварии, где он ожидает возможности продолжить путь. Фирас и Майсун решили пока не информировать немецкие власти о своем прибытии, но обещают зарегистрироваться в ближайшие дни.

Фото: Reuters
Фото Reuters носит иллюстративный характер

Вернутся ли они когда-то на родину, беженцы не знают. Они говорят, что в Сирии уже пролито слишком много крови, шансов на достижение прочного мира становится все меньше. Сыновья сидят на матрасе перед диваном и смотрят на дисплей мобильного телефона, из него звучит известная арабская песня «Mautini», написанная палестинским поэтом Ибрагимом Туканом. «Моя родина, моя родина. Жизнь и свобода, радость и надежда — в твоем воздухе», — переводит Фуад. Фирас и Майсун слушают песню, закрыв глаза, дети тихо подпевают.

* Все имена сирийских беженцев, о которых идет речь в тексте, изменены.

-17%
-10%
-10%
-20%
-50%
-30%