Поддержать TUT.BY
68 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Кадровый вторник, представители МВД в суде, Ян Солонович на свободе. Что происходит 26 января
  2. Задержанные на акциях в поддержку Навального — о нарушении прав, отношении полиции и своей мотивации
  3. За сутки в стране всего 847 случаев COVID-19 — в два раза меньше, чем в воскресенье
  4. «Как будто хотят сделать процедуру сложнее». Ковалкин — о грядущих изменениях по обращениям
  5. Узнали, какая ситуация с краудфандинговыми площадками, основатель которых — Эдуард Бабарико
  6. Врач Никита Соловей больше не главный инфекционист Минска
  7. И ездить не стыдно, и налог платить не надо. Подборка крутых автомобилей старше 1991 года выпуска
  8. «Людей лишают «плюшек». Официальные профсоюзы придумали, как удержать работников и «наказать» тех, кто вышел
  9. У Комитета госконтроля новый «старый» руководитель
  10. Активно протестовавший «Гродно Азот» доверили бывшему вице-премьеру Ляшенко
  11. У кого было больше шансов найти работу в кризисный 2020 год? Вы удивитесь, но это не «айтишники»
  12. Видеофакт. В Минске замечена бронемашина — ранее ее не удавалось опознать
  13. Четыре спальни, гостиная и терраса. Проект каркасного дома на 108 «квадратов» со сметой
  14. «Службой был доволен, не жаловался». Что известно о погибшем в части в Островце 18-летнем срочнике
  15. «Выживали — по-другому и не скажешь». Каково сейчас на Окрестина, где не принимают передачи
  16. «Люди спрашивали, как мы живем». История семьи с незрячими родителями и здоровым малышом
  17. Тайна, которую хранили 30 лет. Белоруска узнала, что мать всю жизнь скрывала: она ей не родная
  18. «Силовики противостоят спонсируемой из-за рубежа революции». Эксперты о протестах у нас и в РФ
  19. Собрали протестные флаги районов Минска в одну карту. Полюбуйтесь на этот креатив
  20. «Шатать и раскачивать нас будут». Лукашенко назначил нового госсекретаря Совбеза
  21. Смотрите, что творится на дорогах Гродненщины, которую накрыл циклон «Ларс»
  22. Долги давят на баланс. БМЗ ждет новую порцию поддержки от государства
  23. «Скучно, девочки». Путин прокомментировал расследование ФБК о дворце в Геленджике
  24. Экс-студента БГУИР, которому суд дал 114 суток ареста за марши, внезапно отпустили с Окрестина
  25. Топ-баскетболистка Беларуси не верит, что в стране все останется как есть. И вот почему
  26. «В весе 115 кг я перестала выходить из дома». История девушки, похудевшей на 55 килограммов
  27. Экс-студента БГУИР судят за частичный срыв занятий. Кажется, преподаватели не согласны с тем, что «срыв» был
  28. Предложения по Конституции: Утверждать результаты президентских выборов будет Всебелорусское собрание
  29. Прокурор запросил пять лет за тяжкие телесные повреждения милиционера. Обвиняемый 12 дней был в реанимации
  30. Песков — о дворце в Геленджике: Кремль не имеет права разглашать


Алексей Вайткун, Ольга Корелина,

Белорусы, хоть и живут в сердце Европы, не забывают интересоваться новостями из других регионов. Наиболее сильно, как и всегда, бурлит Ближний Восток. Что происходит в этом регионе?



На какой стадии находятся переговоры с руководством Палестинской автономии? Действительно ли Израиль готов бомбить Иран? На эти и другие вопросы в вечернем эфире TUT.BY-ТВ ответил доктор политологии, профессор Зеэв Ханин. Он приезжал в Беларусь по приглашению Израильского культурного центра, чтобы прочитать курс лекций по израилеведению. 

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Скачать видео

Расскажите про лекции, которые вы читаете.
В каком-то смысле это уникальный проект, потому что мне предложено прочитать серию публичных лекций в ведущих вузах Минска и в одном из провинциальных вузов в Могилеве. В Минске у меня будут лекции в БГУ, в Педагогическом университете, предполагаются лекции в Академии управления, в ряде других вузов Минска и областей. Я думаю, программа будет достаточно интересная.

Темы лекций вы сами выбирали?
Не совсем так: я предложил список лекций, которые были бы интересны белорусским студентам, преподавателям, аспирантам, докторантам. Каждый вуз выбрал то, что ему интересно в контексте дисциплин, которые они читают. Я предложил сконцентрироваться на израильском обществе и меньше говорить об арабо-израильском конфликте, хотя его сегодня невозможно обойти. Мне показалось интересным объяснить белорусским студентам, что представляет собой Израиль, в чем уникальность его опыта.

Об Израиле вообще в мире говорят непропорционально много: в 2,5 раза больше, чем об Индии и Китае, вместе взятых. Это забавно, особенно если вспомнить высказывание одного из моих коллег, который как-то читал курс в одном из китайских университетов. Его как-то спросили, правда ли, что Израиль по размеру близок к США, а по населению не меньше России? Он объяснил, что это не совсем так, и что это считанные проценты территории Китая, а население равно статистической ошибке при китайской переписи населения. Тем не менее страна находится на перекрестье мировой цивилизации, политических интересов.

Любая страна, которая претендует на статус великой державы, должна быть на Ближнем Востоке, а тут уж не обойтись без Израиля. Поэтому понятен интерес в мире к нашей стране. Но я полагаю, что даже у стран, которые далеки от ближневосточного театра, есть некоторый интерес к Израилю и к тому, что происходит вокруг него. Поэтому мне показалось интересным рассказать об израильском обществе, его политической системе, национальной идее, национальной миссии и о том, почему Израиль стал таким, каким является сегодня.

У вас сегодня была первая лекция. Какие у вас остались впечатления? Какие вопросы задавали белорусы? Насколько им было интересно?
Меня поразили белорусские студенты: они вежливые, но вдумчивые. Мне приходилось читать лекции в Оксфорде, в Лондонском университете, США, почти во всех израильских университетах, в ряде университетов СНГ. С одной стороны белорусские студенты похожи на своих британских коллег: у них не принято обращаться к лектору по ходу лекции с вопросами. Молодые люди терпеливо ждали, пока я выскажу то, что у меня есть на душе, а затем задавали вполне конкретные, четкие и содержательные вопросы.

Вы не ожидали этого?
Я ожидал многого и разного, но из всех возможных вариантов получился один из лучших.

Один из наших пользователей прислал нам ряд вопросов. "На днях две основные палестинские организации  "Фатх" и "Хамас"  наконец пришли к согласию по поводу единого правительства и Махмуда Аббаса".
В 125-й раз.

"Израиль долгое время был недоволен отсутствием единства, однако теперь премьер-министр и министр иностранных дел заявили, что Израиль не приемлет новой коалиции. Какие теперь перспективы у мирного процесса и палестино-израильского диалога?"
Израиль не был доволен отсутствием единства не в том смысле, что одна террористическая организация вступает в коалицию с менее террористической организацией. "Фатх" на словах заявляет о своей приверженности мирному урегулированию по модели два государства для двух народов - одно еврейское и другое палестинское. "Хамас" не приемлет существование Израиля ни на какой территории ни в каких границах.

Не об этом шла речь. Предполагалось, что если будет палестинское и арабское единство, то на платформе мирного регулирования. Ожидалось, что "Хамас" откажется от стремлений уничтожить Израиль, смести его с политической карты и примет все прежде заключенные соглашения между палестинскими арабами и Израилем, и откажется от террора. Подобное соглашение, насколько я знаю, не предполагает, что "Хамас" откажется от террористической активности. Соглашение предусматривает присоединение "Хамаса" не только к правительству, но и вхождение их представителей в исполком Организации освобождения Палестины, причем без обязательства с их стороны принять обновленную хартию ООП. Там содержится идея отказа от террора. Поэтому, естественно, Иерусалим не может быть в восторге от подобного развития событий.

Другое дело, как в этой ситуации должны отреагировать израильский военно-политический истеблишмент, различные его фракции. Как неоднократно заявлял Абу Мазен, отношения между "Фатхом" и "Хамасом" – это некоторое внутрипалестинское дело, поэтому позицию "Хамаса" можно вынести за скобки. Если речь идет о некоем соглашении, которое предполагает попытку договориться между различными палестинскими фракциями, тогда можно посмотреть, как события будут развиваться дальше. Если это соглашение возникло на почве антиизраильской активности, естественно, никто не может принять подобный вариант развития.

Израильтянам было непросто 20 лет назад распространить на палестинских арабов идею "мир в обмен на территории". Первоначально она предусматривала урегулирование с устойчивыми арабскими режимами (суннитскими, прозападными), которые отвечают за то, что говорят и чья подпись стоит больше, чем бумага, на которой они написаны.Когда в начале 90-х годов часть израильского руководства решила рискнуть и пойти на заключение соглашений не только с устойчивыми государственными режимами, но и с национальным движением, которым является ООП, предполагалось, что оно в конечном итоге структурируется и будет брать на себя ответственность за свои слова. В ситуации, когда национальное движение раскрывает свои рамки для террористических структур, возникают вопросы, на которые пока нет однозначных ответов.

В прошлом году важнейшим событием в контексте арабо-израильского конфликта стала заявка Палестины о членстве в ООН. Скажите, что изменилось после подачи этой заявки? Осложнило ли это мирный процесс, на ваш взгляд?
На мой взгляд, мирного процесса больше нет в том виде, в котором он был задуман в Осло. Собственно, парадигма Осло исчерпана. Предполагалось, что стороны не будут совершать действия, которые не согласованы с противоположной стороной. Есть ближневосточная фраза, которую используют израильские евреи и палестинские арабы: выстрели себе в ноги. Так вот Абу Мазен выстрелил себе в ноги в тот момент, когда он подал заявку в ООН с требованием признания палестинского государства в одностороннем порядке. Тем самым по их инициативе де-факто будет дезавуировано соглашение Осло. Вслух об этом пока никто не говорит, но реально мы можем говорить о том, что эта повестка дня исчерпана. Будет ли другая – посмотрим.

"Арабская сторона протестует против строительства поселений на западном берегу реки Иордан. Почему Израиль так упорно не хочет от них отказываться?"
Дело в том, что в мире существует некое непонимание или недоразумение о взаимосвязи идеи еврейского поселенчества в Иудее-Самарии, как мы ее называем, или на западном берегу реки Иордан, как говорят в мире, и идеи суверенитета. Все время ссылаются на международное право, но эта ссылка, как правило, является некорректной. На самом деле право евреев строить на любой территории Израиля, подтверждено международным правом. Это содержится в декларации Бальфура 1917 года, которая является преамбулой к Британскому мандату, данному Лигой Наций Великобритании. Он является правопреемником Лиги Наций, поэтому на сегодняшний день ни одна сторона не доказала убедительно, что эта норма международного права должна быть отменена. Евреи имеют право селиться в любой части Израиля, и это в свое время приняло международное сообщество.

Тем более что восточная часть Израиля, в востоку от реки Иордан, это 80% исторической родины еврейского народа. На ней создано арабское государство – Иорданское Хашимитское Королевство, 70% населения которого – палестинские арабы. Соглашение Осло 1993 года было подписано Организацией освобождения Палестины с пониманием того, что на западном берегу реки Иордан находятся еврейские поселения.

Требование прекратить строительство и ликвидировать еврейские поселения сравнительно новое, которое появилось в свете перезагрузки, которое правительство США выдвинуло после прихода к власти президента Барака Обамы. Естественно, арабская сторона ухватилась за это требование и, несмотря на то, что американцы уже от него отказались, арабы, понятно, не могут попросить меньшего, чем в свое время потребовали американцы.

То есть идея приостановить процесс их уже не интересует?
Не интересует, как некоторое условие для возобновления переговоров, которые неизвестно к чему приведут. На сегодняшний день в рамках прежней парадигмы практически невозможно договориться, эти возможности приближаются к нулю. Поэтому я думаю, что вопросы суверенитета, где должна проходить граница и кто должен быть суверенным на этой территории, спорные. У меня есть своя точка зрения, но вы сейчас не это спрашиваете.

Эти две темы нужно развести: право евреев жить на этой территории под каким угодно суверенитетом и право Израиля аннексировать данные территории или любой другой страны. Вопрос суверенитета будет обсуждаться, но право евреев строиться и жить на той или иной части своей исторической родины с точки зрения международного права вне зависимости от общих политических деклараций на сегодняшний день ни один серьезный юрист оспорить не может.

Развести эти две идеи тоже в интересах Израиля?
На мой взгляд, нет такого понятия, как интересы Израиля. Израильское общество чрезвычайно разноплановое: мы - либерально-демократическая страна, каждый имеет свою точку зрения, которую каждый имеет право высказать. В Израиле есть определенная часть населения, которая полагает, что эти территории нужно аннексировать. Есть примерно такая же группа, которая утверждает, что нужно вообще отказаться от всех территорий за отделенной чертой вне зависимости от того, какой режим там будет: дружественный Израилю или нет. Они считают, что мы не должны там находиться без всяких прагматических оценок этой ситуации.

А вы за кого?
В данном случае это неважно. Я не только профессор университета, я еще и высокопоставленный государственный служащий, и мне не положено иметь свою точку зрения. Я могу высказаться в статьях, на которые вы любезно ссылаетесь, но при этом пытаюсь представить некую взвешенную точку зрения. Я был бы крайне заинтересован представить и вашим зрителям такую же более-менее взвешенную точку зрения с разных сторон.

"При каких условиях возможно продолжение палестино-израильского диалога? Каков ваш вариант решения проблемы палестинских беженцев и статуса Иерусалима?"
Это три разных вопроса. Начнем с конца – тема палестинских беженцев. С точки зрения Израиля (такова и моя точка зрения), тема палестинских беженцев закрыта. Нет ни одного народа мира, ни одной страны, где статус беженцев передается по наследству. В ходе войны за независимость (как мы ее называем), или Первой арабо-израильской войны (как ее называют в мире) произошел классический обмен населением. Территорию Израиля покинуло порядка 600-700 тысяч арабов (заметьте: в результате войны, которую инициировал не Израиль). Взамен Израиль получил порядка 700 тысяч евреев, изгнанных из арабских стран, частично изгнанных, частично пожелавших отправиться на историческую родину, частично понимающих, что им больше нет места в тех странах, где они жили.

Это та же самая модель, по которой произошел обмен населением между Индией и Пакистаном, Турцией и Грецией – таких примеров миллион. С этой точки зрения не существует проблемы 4 млн лиц, которые претендуют на статус потомков палестинских беженцев: не Израиль был ответственен за возникновение проблемы, и не Израиль должен решать эту проблему на своей территории. Тема закрыта.

В то же время есть некий моральный аспект ситуации, поэтому все правительства на протяжении последних десятилетий говорят о том, что они финансово, экономически, технически готовы помочь в решении проблем интеграции в тех странах, где они живут, или в палестинском государстве, если оно будет создано.

Что касается вопроса Иерусалима, тут у Израиля есть разные точки зрения. Доминирующее, почти консенсуальное, охватывающее большую часть израильского политического спектра мнение о том, что Иерусалим является суверенной территорией государства Израиль, суверенной столицей, и разговоры об этом не уместны. Но, разумеется, в научной литературе, в публицистике и дипломатических и юридических кругах говорят о некоторых альтернативах. Есть те, которые говорят, что город нужно разделить ровно по зеленой черте, несмотря на то что за зеленой чертой находится пояс еврейских кварталов, и крайне сложно представить, куда можно деть порядка 200 тысяч человек, которые там живут. Мне кажется, что подобный подход нереален.

Есть вторая точка зрения, которая предлагает делить восточный Иерусалим, оставив в стороне западный, по еврейским и арабским кварталам. Арабские кварталы – в палестинское государство, еврейские – в Израиль. Те, кто видел карту, понимает, что это практически невозможно: там чересполосица. По опросам общественного мнения, порядка 80% жителей арабских кварталов просто до смерти боятся, что кто-нибудь передаст их в какое-нибудь арабское государство. При этом они потеряют намного больше, чем приобретут. Сомнительная национальная гордость будет стоить им израильской системы здравоохранения, соцобеспечения, образования, безопасности, демократии и всего того, что с этим связано.

Возможен еще один вариант, о котором все говорят, что после Шестидневной войны в городскую черту Иерусалима сгоряча было включено несколько арабских деревень. По этому поводу можно договориться. Если встанет вопрос и будет создано еще одно арабское государство, которое будет миролюбивым по отношению к Израилю, примет еврейский характер государства Израиль и согласится на меры безопасности, которые предлагаются нынешнему палестинскому руководству, тогда можно будет взвесить это решение. Если жители этих кварталов захотят опять стать арабскими деревнями на той стороне границы, этот вопрос можно будет рассмотреть.

Вопрос о границе – коренной вопрос пользователя. Если отрешиться от идеологии и политических деклараций, все знают, что граница между Израилем и арабским миром не может пройти по зеленой черте, которую все называют границами Освенцима. В данном случае неважно, что находится за этой границей: Иордания, Арабский Халифат, палестинское государство. Речь может идти о размежевании по линии, которая является охраняемыми границами (то есть теми, которые можно защищать). Поэтому внутрь израильской суверенной территории при любом варианте развития событий войдут основные поселенческие блоки – Маале-Адумим, Гуш-Эцион, западная часть Иорданской долины. Линия размежевания пройдет по вершинам гор Гильбоа и Хевронского нагорья. Только в этом случае можно будет говорить о гарантиях безопасности Израиля. На этих условиях практически все израильское руководство, кроме израильских крайне правых, будет готово говорить.



Где вы сами живете?
Я живу в небольшом поселении на самой зеленой черте, Иерусалимском коридоре. Это замечательное место, называемое израильской Тосканой.

Насколько там спокойно и безопасно?
Несмотря на то что геологически Израиль находится в Африке (мы западнее Сирийского разлома), географически – в Азии, все-таки он является европейской страной. Поэтому мы сравниваем ситуацию в стране не с тем, что происходит у наших соседей (это было бы некорректно), а со среднестатистической европейской страной. В этом смысле Израиль является самой безопасной европейской страной (с точки зрения внутренней безопасности). Притом что последние годы мы фиксируем рост преступности, появление несвойственных ранее израильскому обществу преступлений, тем не менее в среднем мы можем говорить о том, что Израиль по-прежнему является страной чрезвычайно безопасной для жизни.

С точки зрения арабского террора – это другой вопрос. Был период во время второй антифады в самом начале 2000-х, когда в стране почти ежедневно взрывались автобусы, дискотеки и пиццерии. Наши спецслужбы решили эту проблему.

"У меня сложилось мнение, что израильтяне по умолчанию считают, что вести диалог с палестинцами бесполезно. Как вы считаете?"
С глубоким прискорбием вынужден согласиться с пользователем. Существенная часть израильского общества полагает, что партнера для переговоров сегодня нет. Партнером для переговоров можно считать человека или сторону, которые смогут договориться об одной и той же модели переговоров. Я думаю, мы должны принять во внимание, что происходит столкновение двух цивилизационных подходов. Израильтяне предлагают европейскую модель и понимание того, что значит переговоры, а противоположная сторона предлагает восточное понимание того, что значит переговоры. Договориться бывает крайне сложно.

С европейской сточки зрения компромисс – это когда всем неудобно: каждая сторона от чего-то отказывается, и вы находите общий знаменатель. Все недовольны, но зато недовольны все. Восточный подход к переговорам – когда ты уступаешь, и тебя за это не убивают. В ситуации, когда ты силен, ты не должен уступать. Это непонятно восточному человеку. Стало быть, если Израиль готов уступить, значит, он слаб, и его нужно добить. А если он силен, то почему он должен предлагать уступки? Это взаимное недопонимание и попытка вести диалог с людьми, которые не меньше нашего любят землю, на которой живут, не меньше нашего понимают, что такое самоуважение. Предлагать им договариваться с нами на основе представлений, которые характерны для западного общества, возможно, с самого начала было не очень хорошей идеей. Но со мной могут не согласиться.

Это заколдованный круг?
Я думаю, палестино-израильский конфликт – это праздник, который всегда будет с нами. Просто нужно научиться с этим жить. Совершенно необязательно, что отсутствие мира – это война. На Ближнем Востоке граница Израиля с Сирией до недавних событий была самой спокойной из всех. Мирного договора между Израилем и Сирией не было. У Израиля был мир с тремя разными странами: с Египтом, заключенный по модели "мир в обмен на территории". Мы вернули египтянам Синайский полуостров с требованием его демилитаризовать.

С Иорданией у нас был мир по другой модели: мир в обмен на мир. Иорданцы отказались от юридической связи с западным берегом реки Иордан, произошла легкая коррекция границы в районе пустыни Арава, и у нас остается холодный, но все-таки мир.

У Израиля был мир с Сирией, который никогда не был подписан, за исключением участия Сирии в Родосских соглашениях 1949 года. Но после войны Судного дня не было военных действий. Сдерживающий потенциал Израиля был и остается достаточно велик, чтобы любое сирийское руководство понимало, чем это закончится, если они инициируют конфликт. В итоге мы имеем мир с Сирией, который не война – и так можно.

Как вы в целом оцениваете изменения в арабских странах? Что они значат для Израиля?
Я думаю, что ничего хорошего для Израиля это не значит. Но по большому счету это не наша тема.

Но это соседние страны…
Разумеется. К сожалению, это ликвидирует иллюзии или надежды тех, кто полагает, что демократизация в арабских странах в конечном итоге приведет к появлению того, что принято называть Новым Ближним Востоком, когда все сольются в объятиях, и мы получим что-то вроде Евросоюза на Ближнем Востоке. Израильтяне будут ездить в Дамаск пробовать хумус или доезжать не только до Египта, где очень охотно принимают наши доллары и шекели, но и до Саудовской Аравии, Ливана и других стран Персидского залива. Что ж, придется отказаться от этой иллюзии.

Я думаю, нам нужно отрешиться от главной иллюзии, что смена режимов, которая происходит в арабских странах, (какими бы жесткими и авторитарными они ни были) не является демократизацией. Вместо жесткого светского националистического режима мы получаем еще более жесткий радикальный исламистский режим, с которым, возможно, договориться будет еще сложнее, чем с их предшественниками. Поэтому не стоит автоматически давать им кредит, который иногда дают в США и западноевропейских странах.

Я полагаю, что Израиль не должен вмешиваться в то, что там происходит. Израиль ни на одном этапе не был темой этих событий. Антиизраильская риторика и истерия появилась в тот момент, когда на подножку уходящего поезда революций, инициированных либералами и маргинальными слоями, вскочили радикальные исламисты. Для них это удобный момент для политической и общественной мобилизации. Коль скоро Израиль не может ничего сделать в этом случае, единственное, что мы можем сделать, наблюдать за развитием событий и укреплять свой сдерживающий потенциал. Пока что, к счастью, ни одна из арабских армий, ни по отдельности, ни вместе, против Армии обороны Израиля не имеет шансов.

Пользователь интересуется: "Огромную дискуссию в Израиле вызвал вопрос об обмене капрала Шалита, удерживаемого в плену "Хамас", на более чем тысячу палестинских заключенных. Расскажите о вашей точке зрения на этот обмен?"
Это очень непростой вопрос. Что бы я сейчас ни сказал, это будет неполно, неверно и некорректно. У израильтян смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, очень хорошо, что парень дома. Он шел в армию, проявляя готовность пожертвовать всем, что у него есть, ради страны, и страна дала ему гарантию, что она сделает все, чтобы он вернулся домой живым и здоровым. Это случилось, и это хорошо. С другой стороны то, что в обмен на него было отпущено более тысячи террористов, в том числе с кровью на руках (тех, которые были причастны к гибели израильских граждан, причем не только военнослужащих, но и мирных), никого не может радовать.

Видимо, вывод из того, что произошло, был сделан следующий: подобная сделка была последней. В израильском Кнессете сегодня обсуждается законопроект, который, судя по всему, будет принят. Он будет ограничивать возможности военного и политического руководства и в будущем совершать подобные сделки. Был период, когда израильское руководство вообще не разговаривало с террористами. Это тоже имели свои издержки, поэтому я полагаю, что истина лежит где-то посредине.

Министр обороны США заявил, что Израиль, вероятно, нанесет удар по Ирану в конце весны или начале лета. Насколько это реально? Планирует ли Израиль действительно бить по Ирану? Какие последствия для региона это может иметь?
Я полагаю, что вы имеете в виду мою оценку и не ждете, что я буду разглашать конфиденциальную информацию. Тем более что я не в курсе всего, что происходит в израильском военно-политическом руководстве. Я думаю, что корректным ответом на ваш вопрос будет следующий. Ликвидация или замедление иранской ядерной программы не представляет невозможной технической проблемы. В данном случае совершенно необязательно, что речь идет исключительно о нанесении бомбового удара. Есть много других методов. Израильско-иранская война идет в непривычных формах, не совсем так, как ведутся традиционные войны. В общем, все войны 21 века приобретают несколько нетрадиционный характер.

С технической точки зрения часть израильского военного и политического истеблишмента полагает, что задача поразить 20-25 целей, которые должны быть поражены в случае если будет принято решение остановить силовым путем иранскую ядерную программу, будет выполнена, даже если у Ирана появятся новые средства ПВО, например, российский "С-300" и "С-400". Это не является непреодолимой проблемой.

Другое дело, что Израиль незаинтересован в том, чтобы решать эту проблему самому. Не будем забывать, что иранская атомная бомба, в случае если она появится у режима, будет представлять угрозу для целого ряда стран, причем Израиль тут далеко не первый в очереди. Прежде всего это угроза для прозападных суннитских режимов, монархий Персидского залива, которые спят и видят, чтобы израильтяне нанесли удар. Затем они, конечно, обвинили Израиль в военных преступлениях, но при этом Израиль решил бы их проблемы.

А США не на первом месте?
Разумеется, нет. У иранцев нет подобных средств доставки. Несмотря на то что они демонстрируют по своим каналам, ни авиационной, ни ракетной техники у них пока нет. Хотя, кто знает, возможно, это появится в ближайшем будущем. Не нужно относиться к этому спустя рукава. На втором месте – Россия, хотя далеко не все в Москве это понимают. Хотя, возможно, понимают, но часть российского истеблишмента, исходит из того, что интерес Ирана будет легко направить на Запад, а не на Север. Надо полагать, тут наши и их оценки расходятся. Это вопрос вкуса и стратегического мышления. Естественно, Израиль является одной из объявленных целей Ирана.
В Израиле некоторое время существовала фракция иранооптимистов, которые полагали, что если Ирану все-таки дать возможность получить ядерное оружие, пусть Тегеран в ядерный клуб, может возникнуть некий баланс сдерживания, как в свое время между Советским Союзом и США в эпоху холодной войны. Две стороны будут друг друга сдерживать, и в конечном итоге это не приведет к открытому конфликту. Начнутся тайны, потом открытые переговоры и, в конце концов, начнется разрядка, перестройка, и все будет хорошо. На сегодняшний день фракции иранооптимистов нет, есть иранопессимисты.

Другое дело, что в Израиле все фракции иранопессимистов полагают, что Израиль не должен таскать каштаны для чужих режимов. Израиль войдет в эту активность не ранее, чем получит жесткие гарантии, как от Вашингтона, так и Эр-Рияда. А пока что этого не видно на горизонте. Поэтому если эти господа опасаются появления у Ирана атомной бомбы, они сначала должны оплатить свое участие в акции.

Просят рассказать об электоральных настроениях в Израиле. "Судя по всему, мы видим укрепление правых сил. Так ли это?"
Понятие правых и левых – это не совсем тот тип политически разделов, который нам привычен, когда мы наблюдаем за европейской, американской, восточноевропейской политикой. Там правые – те, кто выступают за свободную рыночную экономику и децентрализацию власти. А левые – те, кто полагают, что государство должно активно во все вмешиваться, всем управлять, собирать высокие налоги и предоставлять населению обильные социальные программы.
В Израиле это тоже так, но не это главное. Израильские правые и левые конфликтуют по вопросу о том, должно или нет быть создано к западу от реки Иордан 24-е арабское государство за счет единственного еврейского в дополнение к 23-м, которые уже есть. Они спорят о том, возможен ли мир в обмен на территории с арабским миром или мир в обмен на мир.

С другой стороны, израильское общество сильно поцентрело. Я не могу сказать, что израильтяне в полном смысле слова разделены на правых и левых. У нас есть некая правая фракция, которая составляет порядка 20-30% населения. Есть классические левые, в стиле старых левых. И есть новые левые, полагающие, что территории нужно уступить не потому, что мы таким образом купим мир, а потому, что вне зависимости от того, будет мир или нет, нужно оттуда уйти, потому что неэтично там находиться. Старые и новые левые тоже составляют не более 15-29% израильского общества. Основная масса израильтян - это сторонники умеренных взглядов: умеренно правые и умеренно левые.

Я думаю, что для большей части этих людей, понятно, что при определенных условиях должен быть территориальный компромисс. Но абсолютное большинство совершенно не уверено, что за границей, которая будет в результате проведена, будет режим, позитивно настроенный к Израилю. Иными словами, большинство израильтян готовы на территориальный компромисс, но большинство не готово отдать территории просто так.

На одном из информационных сайтов я увидела следующее: "Иордания остается последней мусульманской страной региона, с которой у Израиля установлены полноценные дипломатические отношения. Ранее в число этих стран входили Турция и Египет, однако в 2011 году оба государства в силу различных причин заморозили дипломатические связи с Иерусалимом". Так ли это? Какие у Израиля сейчас союзники?
Это вопрос эмоций. Если встать на крайне эмоциональную точку зрения, то ответ "да". С другой стороны, мы должны немного отделить эмоции от фактов. К сожалению, у нас действительно резко ухудшились отношения с Турцией. Турция более не является стратегическим партнером Израиля. Она на многие миллиарды долларов покупала израильскую технику, а сегодня таким покупателем не является. Не столько потому, что турки этого не хотят, сколько потому, что наше руководство не готово предоставлять туркам новейшие израильские военные технологии, не будучи уверенным, в чьих руках они потом окажутся. С другой стороны, товарооборот, который произошел после ухудшения израильско-турецких отношений, вырос примерно на 40%.

Я могу дать свою личную оценку. Я полагаю, что отношения между Турцией и Израилем в ближайшей перспективе не станут лучше. Складывается ощущение, что не Израиль является главной головной болью Анкары. В свое время режим Ардагана провозгласил "ноль проблем со своими соседями". Но сейчас у них проблемы со всеми соседями: и с Израилем, и с Сирией, и с Ираном, и с Ираком. Турция оказалась в сложных отношениях с Евросоюзом, НАТО, Парижем.
Не будем забывать, что внушительный турецкий экономический рост в значительной степени дутый. Экономическое положение Турции ничуть не лучше греческого, просто об этом не принято говорить вслух. Они проводят экономические маневрирования. Очень может быть, что через какое-то количество времени мы будет "удивлены" появлением серьезных экономических трудностей в Турции. Как говорят на Ближнем Востоке, я бы рассматривал этот вопрос в пропорции.

С Египтом ситуация сложнее. На выборах победили "Братья-мусульмане", которые взяли почти половину мест в парламенте, и еще 25% получили салафиты, еще более радикальное исламистское движение. Даже если "Братья-мусульмане" войдут в коалицию не салафитами, а с умеренно-либеральными группами, понятно, что прежнего формата отношений между Египтом и Израилем будет сложно ожидать. Хотя и прежде египетско-израильский мир был холодным. По большому счету у Израиля не было мира ни с одним арабским народом. У Израиля был мир с арабскими режимами. Среднестатистический египтянин и иорданец относятся к Израилю, мягко говоря, не вполне позитивно. Но их режимы считали, что мир с Израилем выгоден странам. Мы не ждем, что "Братья-мусульмане" нас полюбят, как не любили нас радикальные националисты или военные правительства, которые находились у власти. Они пошли на мирное урегулирование с Израилем, исходя из своих прагматических интересов.

Мир с Израилем дал Египту все, что на сегодняшний день он имеет. У Египта четыре основных источника дохода: туризм, Суэцкий канал (который работает благодаря тому, что есть мир с Израилем), американская помощь (которая была дана под условие заключения с Израилем мирного соглашения). Если он будет расторгнут, то встанет вопрос, будут ли египтяне получать свои 2 млрд. В ходе революций было дано такое количество обещаний, что на их выполнение нужно намного больше денег, чем доходы правительства.

Четвертый доход – газ. Израиль – основной покупатель египетского газа. Поставки постоянно останавливаются, потому что бедуинские племена проводят теракты. Если мира с Израилем не будет, любому египетскому руководству будет невозможно навести порядок на нитке газопровода, и этот источник исчезнет. Возникнет вопрос, за счет чего они будут кормить свое население. Если у власти будут только радикальные исламисты, которые будут исходить из того, что их население – расходный материал для всемирного джихада, это одно дело. Если у власти будет руководство, которое будет относиться к своей стране, как к стране третьего мира, тогда, несмотря на все сложности, холодный мир с Израилем будет поддерживаться. Но не буду скрывать, что в лексиконе израильского военного руководства опять появился термин "южный фронт".
-10%
-40%
-50%
-20%
-25%
-10%