Валентин Олегович Сукало, председатель Верховного суда Республики Беларусь, ответил на вопросы ведущего программы "Картина мира" на телеканале "РТР-Беларусь" Юрия Козиятко.

Скажите, не навесят ли какие-то политические ярлыки на громкий судебный процесс, который сейчас происходит в Беларуси, — процесс о теракте в минском метро.

Валентин Сукало: Не думаю, потому что то, что мы исследуем сейчас на судебном заседании, никак не вписывается в какую-то политическую канву, политические причины. Само по себе, конечно, преступление не очень характерно для нашей страны, для нашей правовой системы. Поэтому дело уникально для нашей судебно-правовой системы. С точки зрения квалификации, с точки зрения тяжести наступивших последствий общественной значимости, интереса к этому процессу, поэтому для нас это серьезный экзамен, не только для нас, но и для органов предварительного расследования. Это испытание для нашей правовой системы. И мне кажется, что расследование и рассмотрение этого дела как раз и выявили очень много таких недостатков, за которыми последовало вот то Послание, о котором мы с Вами сегодня разговариваем.

Какие перспективы у этого судебного процесса? Каким приговором он может завершиться?

Валентин Сукало: Думаю, что я не в праве говорить о каком-то приговоре по существу, потому что я не имею на это право и я, как Председатель Верховного суда, могу в последующем рассматривать этот приговор в порядке судебного надзора. Но если Вы имеете в виду, может быть, сроки завершения процесса, то у нас есть какие-то планы. Если ничего не произойдет, то процесс, по нашим расчетам, завершится в середине ноября.

Говорить Вы не можете, но понимаете, о чем я веду речь. Если взять норвежского террориста Брейвика, которому максимум что грозит, это пожизненное наказание. У нас в стране остается до сих пор исключительная мера наказания — смертная казнь. Несколько лет назад вы писали и говорили о том, что белорусское общество созрело для того, чтобы ввести мораторий на смертную казнь. Сегодня Ваше мнение изменилось или нет?

Валентин Сукало: Я никогда не говорил, что белорусское общество готово к введению моратория на смертную казнь. Я, наверное, все-таки говорил о судебной системе. Если я имею право говорить о судебной системе, то сегодня количество таких дел для нас вполне достаточно, чтобы перейти от исключительной меры наказания — смертной казни — к исключительной мере наказания в виде пожизненного заключения. Учитывая то, что мы в первом полугодии только двух человек приговорили к пожизненному заключению и одного к смертной казни, чисто психологически это не представит каких-то сложностей и проблем для судей, чтобы выполнять условия, которые примет парламент и президент.

Кроме того, что Вы председатель Верховного суда, Вы еще и судья, действующий?

Валентин Сукало: Да. Я судья и председатель Верховного суда по статусу.

А Вам приходилось выносить смертный приговор?

Валентин Сукало: Конечно. Когда я был председателем областного суда, я рассматривал сложные уголовные дела, связанные и с карателями, предателями, изменниками Родины. Такие дела были достаточно распространены в советский период. Я лично рассматривал около 10 подобных дел.

Все равно это же очень сложное психологическое решение.

Валентин Сукало: Сколько бы ты ни работал судьей и сколько бы таких решений ни выносил, каждое дается через себя, через сердце, через боль, через сознание. И я думаю, что это как-то даже отражается на психологии. Сказать, что это просто? Я не скажу.

Насколько неподкупны сегодня белорусские судьи?

Валентин Сукало: К счастью, нам удалось избежать системной коррумпированности судей. Мы сегодня не говорим об этом ни на каком уровне. Случаи профессионального предательства у нас крайне редки.

Может быть, это элемент корпоративной защиты? Или действительно все выносится (в свет)?

Валентин Сукало: Нет, поверьте. За нами столько смотрят, за нами столько наблюдают, за нами сегодня столько структур, что - нет. Скорее всего, это действительно качественный состав нашего судейского корпуса, подготовка наших судей, кандидатов в судьи и достаточно жесткая позиция судов.

К сожалению, бывают и такие случаи. Правда, последние пять лет мы избегали осуждения судей, но по отношению к своим у нас тоже очень жесткие санкции, наказания. Уж не щадим тех, кто допустил случаи профессионального предательства.

Вы сами, но не как представитель Верховного суда, а как человек, какого суда боитесь?

Валентин Сукало: Не то чтобы суда, но я иногда, что тут говорить, думаешь о будущем, думаешь, правильно ли ты все сделал, не допустил ли ты ошибок. Вот Вы говорили о смертной казни, о смертных приговорах. Каждый приговор пропускается через себя, еще раз оценивается. Самокопание в себе, может быть, для меня более важно, чем ожидание какого-то суда земного или неземного. 

-10%
-54%
-10%
-30%
-12%
-30%
-50%
-70%
-15%