Проект «Я живу» — о деревнях, агрогородках, поселках с интересными (и порой даже смешными!) названиями, где нет гипермаркетов, парков, ресторанов и баров, порой — даже школ и рабочих мест. Зато есть люди — те маленькие и незаметные порой Личности, которые живут в нашей с вами стране: рождаются, женятся, растят детей, встречают гостей, ищут работу, хоронят стариков — и очень любят свою родину. Это проект не о попсовых и вылизанных турмаршрутах, это истории о настоящей Беларуси и настоящих белорусах, а еще — об искренней любви к месту, где родился, вырос и остаешься по какой-то причине или всему вопреки.

ДеревняЯ живу в Башнях. Как в агрогородке не ждут доброго дядю, а сами создают красоту и уютМестные считают, что уют и красоту в агрогородке нужно создавать самим, а не ждать, пока придет добрый «дядя» и поможет. Они толокой благоустроили пляж на озере, достраивают детскую площадку, украшают, как могут, подъезды и подворья. А еще хотят поставить символ деревни — башню.
ЖизньЯ живу в Желудке. Как в одном из самых старых поселков Беларуси не скучают цветоводы-мечтателиСейчас в Желудке живет почти тысяча человек, раньше, конечно, население было побольше. Когда-то здесь была одна из самых больших католических парафий на территории Беларуси, проходили большие ярмарки, а в 1706 году Желудок на время стал штаб-квартирой шведского короля Карла XII на время блокады Гродно.
ДеревняЯ живу в Пролетарской Коммуне. Еще одна белорусская деревня, где скоро останутся лишь зайцы да дубы«Памрём — останутся только панские дубы ды возера».
ДеревняЯ живу в Красном Октябре. Горожане переехали в умершую деревню, но не ради коровы и огородаИ если еще в 1959-м по данным переписи в Красном Октябре проживало 168 жителей, то в 2004-м осталось всего 10 жителей, в основном старики. А к середине нулевых про населенный пункт и вовсе забыли. Хотели сровнять с землей, уже было пригнали экскаваторы, как вдруг откуда ни возьмись здесь появились неместные. Взяли да и выкупили всю деревню. Ну как всю… четыре дома, которые оставались. «Чудаки», — покрутили у виска в сельсовете. «Вот это красота!» — подумали парни и принялись приводить в порядок Октябрь.
ДеревняЯ живу в Столице. Как выживает деревня, которую прославил спорткомплекс, но его так и не достроилиТут всего около сотни домов на трех улицах и в одном переулке, но это — Столица. И местные жители (их около трехсот) по праву считают себя столичными людьми. Здесь нет многоэтажек, метро, проспектов, пробок в час пик, музеев и зоопарка. Зато есть озеро с лебедями и утками, ферма и свой «Дом правительства» — сельмаг.
ДеревняЯ живу в Углянах. Как «сельский Мотолько» не дает пущанской деревне скучатьСовременные Угляны, как Тамбов из нафталиновой песни — сюда не летят самолеты, не ездят поезда и не ходят рейсовые автобусы. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Хотя есть еще мальчики, которые сюда хотят.
ДеревняЯ живу во Вселюбе. Как молодой ксендз восстанавливает древний храм и учит местных любить своеНастоятель костела Святого Казимира во Вселюбе ксендз Виталий Цыбульский за три года успел сделать ремонт в одном из самых старых католических храмов Беларуси, привести в порядок территорию вокруг, начать консервацию усыпальницы графов О'Рурков и организовать на окраине поселка долину виноградника. Местные сначала удивлялись, а потом подключились к бурной деятельности священника.
сельская местностьЯ живу в Демьянках. Как в отселенной деревне остались волки, рысь, Пальма и один Николай ИвановичДемьянки были крепкой деревней, которую в наши дни непременно бы переименовали в агрогородок. Но после катастрофы на ЧАЭС всю ее тысячу жителей расселили по бетонным коробкам больших городов. А Николай Иванович из своего дома № 89 никуда не поехал. Соседские постройки уже давно сравняли с землей бульдозеры, и теперь на много километров — ни души. А у него на окнах белоснежные занавески, по телевизору — новости, в огороде — помидоры с арбузами.
сельская местностьЯ живу в Гвознице. Бывший пожарный занялся патиссонами и спасает себя и агрогородок от безработицыНет Гвозницы в твиттере, нет в инстаграме, нет на ютьюбе. Местным, по правде говоря, не особо это и нужно. У них свой интернет, самый что ни на есть беспроводной. Здесь «твиты» передаются по старинке из уст в уста, а «сториз» происходят прямо у тебя на глазах.
сельская местностьЯ живу в Канаве. Как в деревне, умирающей после развала колхоза, не осталось ни работы, ни людейМестные «вангуют», что жизнь в Канаве окончательно остановится уже лет через десять и вряд ли возродится.
сельская местностьЯ живу в Лынтупах. Как фермер Владимир в поселке, который уже скорее деревня, пашет землю предковВ Лынтупах живут 1,5 тысячи человек. Тут почти нет работы, и люди вынуждены ездить на заработки: кто в Островец — на стройку АЭС, кто в Вильнюс, кто — в Польшу, а кто — и в Россию. Владимир Иванкович — коренной лынтупчанин, местный фермер и патриот, мог бы давно, еще в юности, когда развалился СССР, уехать в Литву, на родину матери. Но гены отца-белоруса пересилили — остался в Лынтупах. И стал пахать землю — как когда-то дед, прадед, прапрадед.
ДеревняЯ живу в Роскоши. Как Мария Карповна доживает свой век вместе с деревней, восхитившей императрицуЭтим материалом TUT.BY начинает свой проект «Я живу» — о деревнях, агрогородках, поселках с интересными (и порой даже смешными!) названиями, где нет гипермаркетов, парков, ресторанов и баров, порой — даже школ и рабочих мест. Зато есть люди — те маленькие и незаметные порой Личности, которые живут в нашей с вами стране.