Проект «Я живу» — о настоящей Беларуси и настоящих белорусах, а еще — об искренней любви к месту, где родился, вырос и остаешься по какой-то причине или всему вопреки.

Сельская местностьЯ живу в Изубрице. Как классные австриец и белоруска «поменяли лофт в Нью-Йорке на туалет на улице»Австриец Элмар и белоруска Александрина познакомились в центре Минске. Случайно. А может, и нет. Вышло как в той песне: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». С тех пор прошло 16 лет — и у пары уже четверо детей. Все они родились за границей. Семья поездила-поездила по свету и осела в Минске, откуда родом Александрина. А потом случился коронавирус. Элмар решил: нужно переждать эпидемию где-то в глубинке. Купили автодом и уехали из столицы.
Сельская местностьЯ живу в Леликово. Как сгоревший 300-летний храм рассорил местных друг с другом, церковью и властямиПожар 2019 года не только лишил деревню святыни, но и рассорил сельчан, которые годами дружили семьями, ходили в одну церковь, молились одному Богу и думали, что леликовская гармония будет жить ныне и присно и во веки веков.
Сельская местностьЯ живу в Салатье. История деревни, где плотность гениев на квадратный километр зашкаливаетЛет 20 назад Салатье потихоньку умирало. Местных становилось все меньше, молодежь разъехалась, перебравшись в Гродно или в Поречье, что в четырех километрах отсюда. До войны в местечке было около 140 дворов, потом осталось около 70, а сейчас — несколько десятков. И ждала бы Салатье незавидная судьба, если бы не художники, которые решили менять пространство под себя и оживлять пейзаж.
Выборы-2020Я живу в Бабариках. За кого пойдут голосовать там, где «пенсію ўвоврэмя плоцяць» и «ліш бы вайны не было»Деревня Бабарики приютилась на самом-самом краешке северо-запада Беларуси. До границы — чуть больше километра: там, за Двиной, уже Латвия. От выборов до выборов Бабарики зарастают травой и борщевиком, но местные жители — а их осталось семеро — исправно голосуют за Александра Лукашенко. Так, говорят, будет и в этот раз.
сельская местностьЯ живу в Ковердяках. Как деревенская команда «без бабла» делает белорусский «Атлетик Бильбао»Свой футбольный клуб во Второй лиге белорусского футбола у деревни Ковердяки появился случайно. Наверное, случайнее всего в истории мирового спорта: парились мужики в бане — да че-то и решили заявиться.
Жизнь«Кто имел право у нас икону забирать?» Как деревенские восстали против церкви — и проиграли, но не сдалисьПрямо над куполами местной церкви нависли тяжелые, налитые свинцом и обидой тучи. Кажется, еще минута — и заплачут. Под стать погоде и настроение у дубровцев. На днях «из района» пришла плохая весть: икона, которая 120 лет берегла Дубровку от горя и бед, больше сюда не вернется — так решил суд. И что будет с ними дальше, деревенские не знают.
Малая родинаЯ живу в Щербах. Как «коренной» байкер взбодрил глухую деревушку мотофестивалями и «днями благодарности»Шесть лет назад Вадим провел в Богом забытых Щербах первый мотофестиваль, на который съехались сотни байкеров, а затем собрал пару десятков местных — нынешних и бывших — на День деревни. И начало село потихоньку оживать: из дворов исчез бурьян, с участков — покосившиеся пролеты заборов, снова зачадили трубы деревенских хат. В Щербах все еще нет ни школы, ни почты, ни сельмага — а люди есть.
ИсторияЯ жил в Горной Руте. Как дед Шах спас деревню от расстрела — но вся деревня об этом никому не говорилаЭта история нетипична со всех сторон. Во-первых, для нашего проекта: один из главных героев давно умер, но благодаря ему сейчас на этой и не только земле живет много людей. Во-вторых, это про войну: здесь история — не сухие строчки из учебников и книг, она настоящая и, благодаря воспоминаниям местных жителей, какая-то объемная и очень близкая.
сельская местностьЯ живу в Беседках. Как бывший военный построил в родной деревне храм, чтобы ее спастиДеревня Беседки, в которой когда-то насчитывалась чуть ли ни тысяча жителей, теперь пытается совсем умереть — но Геннадий пока не дает. При этом прописан, живет и работает мужчина в другом населенном пункте, но каждый день приезжает сюда. Не поностальгировать и поохать, а сделать еще хоть что-то, чтобы спасти родные места.
Сельская местностьЯ живу в Белоозерске. Как Саша мотается по области и делает из районной шпаны «не просто бойца, а человека»Дети счастливы, что к ним приехал Саня. Саня счастлив, что к нему пришли дети. Все рады. Все довольны. День прожит не зря.
Сельская местностьЯ живу в Поречье. История агрогородка, где есть духовой VIP Band, мажоретки и уникальный вересковый медАгрогородок Поречье находится около самой границы с Литвой и в 35 километрах от Гродно. Местечко уникально со всех сторон. Во-первых, оно туристическое и курортное. Во-вторых, здесь находится самый старый железнодорожный вокзал в Беларуси, и, в-третьих, здесь много активных людей.
Сельская местностьЯ живу в Навозах. Как разъехавшаяся деревня «держится» в вайбер-чате и раз в год встречается офлайнНа первый взгляд, история деревни Навозы выглядит типичной для Беларуси. Но все совсем не просто.
Сельская местностьЯ живу в Песках. Как черкесский табунщик стал белорусским фермером, чтобы вернуть детей в деревнюДети Хасанби шутят, что их папа в табуне родился. Сам он этого не подтверждает и не опровергает, но признает, что с лошадьми прошло его детство, отрочество и юность. Им он посвящает свою зрелость, с ними же надеется провести старость.
Сельская местностьЯ живу в Луже. История крохотной лесной деревни и ее жителей: «мужика с бревном», медведицы Жизель и Тани с пониНа окраине Гродненской области (а кажется, на окраине всего мира), в чаще леса, есть совсем крошечная деревня под названием Лужа. Из местных жителей здесь осталась только одна пожилая женщина, а местечко, затерянное среди вековых сосен, несколько лет назад приглянулось минчанам, которые начали скупать здесь дома. И теперь старые полуразвалившиеся хаты соседствуют с новенькими коттеджами. А еще на окраине деревни живут медведица Жизель, время от времени — «белорусский Грут» Иван Красовский (помните экстремала, который упал с высоты и чье плечо в 2018 году насквозь проткнуло бревно? Это он), сирота Таня и шесть ее коней.
Сельская местностьЯ живу в Демских. История фермера, который дает работу там, где нет школы и денег у колхозаВладимир Кашкур из деревни Демские Миорского района раньше возглавлял колхоз. Потом серьезно заболел. Кто-то на его месте «прописался» бы в больницах и просил всех себя жалеть. А Кашкур посадил сад.
ЛюдиЯ живу в Няньково. Как 99-летний Иван полвека фотографировал односельчан — и вдруг стал знаменитымПочему у деревни Няньково такое необычное название, сельчане не знают, но зато очень гордятся тем, что их населенный пункт громко вошел в историю: местный житель 99-летний Иван Комар с 50-х годов прошлого века фотографировал соседей. И вдруг со своей фотохроникой одного поселка стал стал знаменитым.
Сельская местностьЯ живу в Пелесе. В маленькой деревне есть школа, куда из-за границы возвращаются работать выпускникиПелеса — уникальная деревня в уникальном регионе. Местечко и еще несколько населенных пунктов в округе — самые литовские в самом польском районе Беларуси. Здесь наравне с «Добры дзень!» говорят «Laba diena!».
Сельская местностьЯ живу в Бобровичах. История самого одинокого жителя самой одинокой деревни ПолесьяЕсли думаете, что в Беларуси все скучно, уныло и смотреть не на что, приезжайте к Вениамину Николаевичу в Бобровичи. Он вас научит родину любить до бабочек в животе и мурашек по коже.
КультураЯ живу в Ветке. Как «апантаныя» энтузиасты переезжают в отстающий райцентр — и хранят для нас код предковИрина Юдина три года назад перебралась сюда из перспективного Минска, чтобы жить и работать. Никто не верит в ее рассказ о том, как не один год она ждала вакансию научного сотрудника в районном музее, прошла жесткое собеседование и наконец перебралась из столичной квартиры в служебное жилье на окраине Ветки.
Культура на селеЯ живу в Шерешево. Как 22-летняя завклубом Аленка учит односельчан любить мюзиклыС коллективом из худрука, техработницы, трех кочегаров и толпы творчески одаренных односельчан Аленка второй год доказывает, что культура в Шерешево not dead.