Сергей Милюхин, фото автора,

Руанду называют страной вулканов. На большом билборде в городке Рухенгери, где мы остановились на ночлег, местным художником были старательно вырисованы ближайшие огнедышащие горы.



Через несколько дней мы планировали подняться на конголезский вулкан Ньирогонго,  потому здесь, в Руанде, мы решили немного потренироваться. В качестве объекта для трекинга выбрали вулкан Бизоке, причем даже не самую высокую его вершину.



Внедорожник карабкался в гору. Скорость подъема была невелика, потому что иначе как на пониженной передаче взобраться на один из пологих склонов горы  было практически невозможно.

Рядом с машиной бежали местные мальчишки и наперебой кричали "Mister, mister, you can buy my picture. Only ten dollars, only ten…".



Их "пикчарс" представляли собой вырванные из ученических тетрадей листки, на которых цветными карандашами были нарисованы гориллы на фоне почему-то синих или красных гор. Думаю, просто зеленых карандашей не было. Мальчишки двумя руками держали свои незамысловатые рисунки и бежали за машиной, изредка поглядывая под ноги, чтобы не споткнуться об острые камни и не упасть на грязную дорогу.





Следует заметить,  бежать  вверх по разбитой грунтовке,  да еще в полуразорванных сланцах, очень сложно. Тем не менее пацаны не отставали. Они бежали рядом с машиной и разглядывали нас, как потенциальных покупателей, страдальческими глазами. Минут через пять такого преследования, понимая, что "картины" сегодня не в цене, юные художники начали сбавлять цену. Теперь аутентичные работы можно было купить за 5, а чуть позже даже и за 3  доллара.

Мы доехали до какого-то селения. Толком еще на рассвело, и туман не успел высоко подняться над землей.





Гора Бизоке растворялась в тумане и практически  была не видна, как, впрочем, не видны были и окрестности деревни. Дома, с виду прочные, в действительности представляли собой ветхие и легкие строения, сплетенные из бамбуковых стволов разной толщины и обмазанные глиной, наполовину смешанной с навозом.









Вокруг деревенских домов красовались образцово-аккуратные грядки. Между ними, прижавшись друг к другу, грелись  козы.





Путь к горе пролегал по деревне. Посмотреть на проходящих мимо музунгу выходили дети. Взрослых не было видно – все, очевидно, работали в поле.















Надо отметить, в Руанде трудно найти даже клочок необработанной земли. И это несмотря на то, что практически вся территория страны –  вечнозеленые холмы, изредка прореженные долинами. Сельскохозяйственная техника, если бы таковая и была у крестьян Руанды, на этих участках земли работать не в состоянии, поэтому единственные помощники жителей этой небольшой горной страны - обыкновенная мотыга и чудесный климат. В комплексе человеческий труд и благоприятные погодные условия "вечной весны" позволяют выращивать по три урожая разных овощей и фруктов в год.







Уникальность Руанды дополняется тем, что никто в государстве не руководит аграрным вопросом, никто не командует крестьянами, в стране нет коллективных объединений типа колхозов. Каждая семья или несколько родственных семей владеют собственным холмом или несколькими холмами, которые они и возделывают. "Холм" на местном диалекте звучит как "руго", а каждый руго носит еще и собственное имя. Потому свою территориальную принадлежность руандийцы определяют не по названию населенного пункта, а по имени холма, на котором они живут.







Мы прошли через деревню. На несколько сот метров до подножия горы простирались белые поля. Я поначалу не мог определить, что на них растет. Только подойдя ближе увидел: на нескольких гектарах земли цвели... ромашки. Практически в центре черного континента, высоко в горах – ромашковые поля!!! Фантастика!!!









Это было неожиданно, потому и особенно приятно. Сопровождающий нас рейнджер по имени Филл остановился, сорвал пару цветов и с умным видом начал рассказывать о том, что в Руанде гадают на этих цветах.



Мы начали было перебивать его, объясняя, что на ромашках гадают и у нас, но, судя по хитрому прищуру глаз, кажется, он этого и ожидал.

Он сказал:
- Вот что, музунгу, мне известно, что  в тех местах, где живете вы, тоже гадают на ромашках. Но у вас, кажется, гадание сводится лишь к выбору ответа на вопрос: любит или не любит. Это, конечно, важно, но у нас несколько иные представления о предсказаниях и пророчествах. С помощью ромашек каждый из местных жителей может узнать сколько лет проживет, сколько жен у него будет или мужей, сколько коз... сколько детей тоже нетрудно узнать...

- Да ладно, - не поверили мы.

- Вернемся с горы - я вас научу, - хитро улыбнувшись пообещал Филл.



Мы пошли дальше. Из белых ромашковых зарослей то там, то тут торчали черные головы крестьян.  Я подумал, не стоит, наверное, прятаться в белых ромашках, если ты африканец.









Вышли на окраину селения. Там нас ожидали вооруженные автоматами Калашникова трое солдат Руандийской армии. Встретили, познакомились, провели, как они любят выражаться, брифинг.







Один из них, вроде сержант, говорил:
- Музунгу, во время трекинга на гору Бизоке мы будем вас сопровождать.  Просим вас не отходить в сторону от тропы, по которой мы будем подниматься,  громко не разговаривать, не курить, не пить спиртного и думать только о хорошем. Если кому-то сложно будет подниматься, сообщите, мы остановимся и отдохнем.

- А зачем нам столько автоматчиков? – с умным видом спросил я.

Один из солдат посмотрел на меня, как на тупого, и сказал:
- Музунгу, в лесу бродят повстанцы конголезской оппозиции. Надеюсь, ты знаешь, что в соседней Конго, куда вы, кстати, собираетесь, до сих пор идет война? Если мы будем рядом, есть шанс, что они не осмелятся напасть на вас. Кроме того,  в джунглях можно встретить лесного слона, который не очень любит таких белокожих, как ты, а также горного буффало, от встречи с которым вам тоже не поздоровится. Но есть еще одна  причина, почему мы идем с вами: деньги очень нужны – приезжайте почаще.

Последнее предложение он говорил уже с широкой улыбкой.

Ну что же, как есть. Значит так и надо.

Пошли. Впереди один рейнджер с автоматом, второй с мачете, далее – цепочка музунгу, замыкает шествие еще один автоматчик. Филл идет с нами, то забегая вперед, то пропуская группу.





Подъем на самую высокую вершину Бизоке достаточно сложен и долог. 3711 метров надо  взбираться по крутому склону, прокладывая себе путь с помощью мачете в непроходимых местами зарослях. А там, где растет бамбук, и мачете не поможет – толстые стволы им не перерубишь. Но мы, напомню, планировали подняться только до середины горы.





Иногда путь преграждали заросли зеленых растений, листья которых обжигали незащищенные участки кожи. В наших лесах такие же ожоги оставляет крапива. Филл сказал, что этими ожогами местные народы лечат артриты, причем достаточно успешно. Может  быть, и наша крапива лечит этот недуг?



Рейнджеры действительно, если замечали, что кто-то отстает, останавливались на более расширенных участках тропы, давая возможность нам отдохнуть. Филл в эти короткие промежутки рассказывал о горах Вирунга, о крае вулканов, о сохранившихся реликтовых лесах, о людях.















Первоначально, как говорил Филл, в этих краях обитали только пигмеи, маленькие люди, которые занимались исключительно охотой и собирательством. Позже сюда начали переселяться другие народы. Они уже умели возделывать землю и что-то выращивать на ней. Это были народы хуту. Вслед за ними сюда переселились и скотоводы тутси – одни из самых высокорослых африканских этнических групп.  Это они вывели особую породу коров с огромными лирообразными рогами, которую сохранили и до сегодняшнего дня.







Далее в истории страны, продолжал рассказывать Филл, сплошь печальные страницы. Колонизаторы, будь то арабы или европейцы, ничего хорошего не принесли ни стране, ни народу. Они только провоцировали разногласия между вождями различных диаспор. В результате  колонизаторы вырубили почти все леса, племена пигмеев были практически уничтожены, а кровавые войны между народами  хуту и тутси длились столетиями. После освобождения страны от колониальной зависимости в 1963 году отношения между этими племенами еще больше обострились и  приняли форму откровенного геноцида.

Только в конце ХХ века, в 1994-м, племена удалось примирить, и сегодняшняя жизнь Руанды протекает спокойно и созидательно. Безумие, как правило, не так легко остановить. И те,  кто сегодня не довольны  жизнью в стране, просто забыли, что совсем недавно даже и не мечтали о том, что имеют сейчас.

Мы продолжали путь. Приятно, что никаких насекомых в густом и влажном лесу не было: ни комаров, ни клещей, ни каких-либо других кровососущих. Пробираясь сквозь бурелом бамбуковых зарослей, я провалился в какую-то болотную яму, откуда мгновенно меня вытащили рейнджеры. Через часа полтора подъема тропа вывела нас к какому-то тихому горному озеру, за ним в тумане чуть просматривалась поросшая густым лесом вершина горы Бизоке.



Мы немного отдохнули и пошли тем же путем обратно. Ни повстанцев, ни слонов, ни буффало, ни хотя бы какого-нибудь оленя – никого не встретили. Свидетельством того, что здесь обитают звери, была только куча навоза посреди тропы, да местами промятые травяные заросли.  Повстанцы следов вообще не оставили.





Спустились снова в долину. Попрощались с солдатами, поблагодарили их. Снова мимо ромашковых полей  с чувством исполненного долга прошли по окраине деревни.





Филл шел рядом, насвистывая какую-то незатейливую мелодию.



Вспомнив его обещание, я спросил:
- Ты расскажешь, как обещал, про особенности национального гадания на ромашках?

- А, ну конечно, музунгу. Знаешь ли ты, что ромашки растут только на тех местах, куда когда-то падали звезды?  Теперь ты понимаешь, видя эти поля, как близко мы находимся к небу, и сколько звезд падает на нашу землю? А ведь каждая звезда – это мечта. Звезды падают на нашу землю, на их месте вырастают эти цветы. Какие желания не загадают люди, любые исполняются. Важно только понять, что тебе надо, чтобы лишнего не возжелать. Иначе звезды упадут в бездну и не смогут возродиться цветами. А нам лишнего не надо. Изобилие – это не то, что у человека есть, это то, чем он наслаждается. Сейчас, когда закончилась гражданская война и правительство сказало людям: "Не ждите, когда мы вас накормим, возьмите землю и накормите себя сами, мы мешать не будем", - стало гораздо легче. И пусть многие люди живут в деревнях, где нет даже света, они счастливы, потому что принадлежат только себе, они свободны.

Я шел и молча слушал откровения Филла. Ждал, когда о ромашках говорить станет. Ждал, ждал, так и не дождался.

- Филл, а гадают  люди ваши  как? Ты говорил, что они и про коз могут узнать, и про детей...

- Гадают? – Филл хитро улыбнулся. – Да  я пошутил. Гадают также, как и у вас.

Он нагнулся, сорвал ромашку и, отрывая от нее по одному лепестку, уже почти смеясь, комментировал:
- Любит, не любит...любит, не любит... Это лекарственные цветы, музунгу. Выращенные на этой высоте, они обладают особыми целебными свойствами.

Я тоже засмеялся. Как-то все получилось по-доброму.

Тем временем мы подошли к машине. Возле нее уже дежурили мальчишки со своими нетленными картинами, на которых были изображены все те же обезьяны у синих гор. В надежде продать хоть что-то они уже предлагали рисунки по одному доллару. Я подошел к одному из художников и спросил:

- Скажи, друг мой, а ты видел когда-нибудь горилл?

- Конечно, - не моргнув глазом, соврал мальчишка.

- А если честно? – смотря прямо в его черные глаза спросил я.

- Если честно..., - он помолчал. - Если честно, то нет, но я обязательно их когда-нибудь увижу, – и как-то тяжело вздохнул.

- Конечно, увидишь, - обнадежил его я.

Мы просто дали детям  немного денег и уехали. Мы направлялись в  Рухенгери. Надо было еще успеть побывать в реликтовых лесах и на озере Киву. Когда мы отъехали достаточно далеко я тайком вытащил из-за пазухи сорванную ромашку и осторожно, чтобы никто не видел, стал отрывать у нее по лепестку, пытаясь что-то узнать. Когда же поднял глаза, увидел, все мои товарищи делают то же самое. Видимо, это очень важно... Любит... Не любит...



Путешествия Синдбада Морехода. Время Четвертого Месяца. Часть вторая. У Озера >>>
{banner_819}{banner_825}
-30%
-20%
-60%
-20%
-60%
-25%
-11%
-20%
-50%
-25%