Как-то в частном разговоре Синдбад обмолвился, что готов рассказать о своих путешествиях по удивительным местам экваториальной Африки – по национальным паркам Кении и Танзании. Но рассказ свой он начал фразой, которую легко выдал за народную африканскую мудрость: "Кто вернулся издалека, тому врать легко". Что правда, то правда. Но что касается рассказов Синдбада об Африке, то тут ни врать, ни выдумывать не надо: этот материк и без того прекрасен и безумно интересен. 

Когда в позапрошлом веке европейцы открыли саванны Восточной Африки, это открытие чуть было не привело к крупнейшей экологической катастрофе. Охотники за слоновьими бивнями и рогами носорога, браконьеры, искатели приключений, да и просто отчаянные головы со всего света массовым и безнаказанным истреблением животных чуть было не уничтожили всю природную систему восточной части экваториальной Африки.


Благо разум человеческий смог положить конец этому безумию.

Бернгард Гржимек, немецкий естествоиспытатель (он на фотографии слева, а справа – Николай Дроздов), впервые попал в Восточную Африку, отбирая животных для своего зоопарка. 


Следующий его приезд в Африку уже имел целью их спасение. Как человек с большим и добрым сердцем и как профессионал в деле охраны природы, он прекрасно понимал, что если не остановить уничтожение животных Восточной Африки, то в экологической системе планеты появится гигантская брешь, залатать которую будет практически невозможно. Вместе со своим сыном Михаэлем Бернгард Гржимек совершил беспрецедентный для того времени перелет на легкомоторном самолете из Европы к экватору, для того чтобы там изучить путь большой миграции  животных из Танзании в Кению и обратно. К несчастью, когда их путешествие, наполненное опасными приключениями, подходило к концу; когда они смогли даже сосчитать населяющих саванну животных, когда смогли обратить взгляды мировой общественности на проблемы Восточной Африки, Михаэль Гржимек трагически погиб. Вскоре на экраны кинотеатров вышел фильм, снятый Гржимеками, а книга, написанная ими, мгновенно стала бестселлером. Книга, каждая строчка которой наполнена любовью ко всему живому, стала лучшим памятником этим гуманистам. Благодаря их исследованиям прогрессивные мировые организации встали на защиту уникальных природных мест, остановив массовое уничтожение зверей, и в Восточной Африке один за другим стали появляться национальные парки – заповедники.

Национальный парк Серенгети, Танзания

Серенгети с суахили можно перевести как “Бескрайняя степь”. 



И в самом деле, территория национального парка кажется бескрайней, шутка ли: 12 500 квадратных километров. Но это не только равнина. Это и перелески с кустарниками, и целые леса из акаций, и невысокие горы, и небольшие реки. То здесь, то там в Серенгети встречаются  фантастические нагромождения огромных камней. Эти гигантские глыбы до двадцати метров в высоту называются копье, и они якобы появились здесь от извержения вулкана Нгоронгоро. Но от Серенгети до Нгоронгоро более сорока километров, возможно ли подобное?  Так это или иначе, сегодня эти глыбы, как правило, являются прибежищем львов.



Огромные кошки очень любят спать на разогретых камнях, откуда прекрасно просматриваются ближайшие окрестности.



Львы – животные, которые придерживаются занимаемой ими территории и не охотятся за ее пределами, но никого не пускают на свою.





В львином прайде всегда один вожак, сильный и опытный лев, и от семи до десяти львиц. Приближение ко льву – это ощущение, не сравнимое, пожалуй, ни с чем. Он медленно и спокойно поворачивает к тебе свою огромную лохматую голову, приоткрывает пасть, демонстрируя десятисантиметровые клыки, и, поднимая тяжелые веки, смотрит на тебя своими желтыми, почти без зрачков, глазами.







Смотрит не мигая и не отводя взгляд. Сильный и грозный вожак – это гарантия благополучия и безопасности всего прайда.



Охотятся чаще всего львицы, причем к пойманной добыче они не притрагиваются до тех пор, пока не утолит голод лев. Таковы законы природы, та же очередность присуща и другим хищникам.





Например, пока вожак стаи грифов будет остервенело (не зря их называют стервятниками) отгрызать куски мяса от павшей антилопы, все его подружки – полтора десятка грозных голодных куриц – терпеливо будут ожидать на ближайших камнях.





Если рядом со львицами не видно льва, это вовсе не означает, что его нет. Он рядом, он где-то поблизости, и любое вторжение на его территорию для постороннего ничем хорошим не закончится. Человек как добыча для льва не представляет никакого интереса, генетически природа не заложила его в львиный рацион. Но если по какой-то причине случается беда и человек становится его жертвой, то в хищном мозге зверя генетическая фишка каким-то необъяснимым образом меняет свое положение, и лев понимает, что человек это не только вполне съедобная, но и очень легкая добыча. И тогда он начинает охоту на человека, становясь людоедом. Таких львов отстреливают даже в национальных парках. Конечно же, подобные случаи очень редки, но об этом никогда не надо забывать. В национальных парках Танзании наблюдать за львами, как впрочем, и за другими дикими животными, допустимо лишь из автомобилей. Но это вовсе не означает, что, находясь во внедорожнике, можно ощущать себя в полной безопасности, потому что, по сути, для такого крупного зверя, как слон, носорог, бегемот или баффоло, превратить автомобиль в груду искореженного металла не составит особого труда.






Во время сафари, наблюдая за животными, не надо им мешать, стоять у них на пути, и, упаси Боже, пытаться их испугать. Как правило, это всегда заканчивается плачевно. Причем неважно, для кого.

Конечно же, сегодня Серенгети для львов не просто идеальное место обитания, это практически львиный рай. На них запрещена охота даже масаям, за хищниками постоянно наблюдают (настолько, насколько это возможно на этой огромной территории) ведущие зоологи мира.



Пищи для зверей более чем достаточно: по Серенгети проходит большой миграционный путь для сотен тысяч копытных, которые в поисках лучших пастбищ совершают длительные переходы, невзирая на расстояния и придуманные людьми границы.


Единственным врагом для льва здесь является только его старость. Живут они 14-16 лет, и к концу жизни, став немощными, изгоняются из прайда более сильным самцом. Одинокая старость заставляет льва превращаться в падальщика и составлять конкуренцию гиенам и шакалам, которые, в свою очередь, не терпят конкурентов и, в конце концов, в одно отнюдь не прекрасное мгновение разорвут его на части. Это жестоко, но таковы законы дикой природы. 

Проезжая по пыльным дорогам Серенгети, можно бесконечно долго осматривать бескрайние просторы и наблюдать за  встречающимися на пути животными. Рядом с обочиной, метрах в десяти от дороги, пасутся невероятно грозные с виду черные каффрские буйволы.





Поднимая увенчанную тяжелыми и огромными, как коромысло, рогами голову, они, монотонно жуя траву, словно оценивают подъехавший автомобиль на прочность. Об их коварстве и злобности ходят легенды. И баффоло числится в большой африканской пятерке животных, особо опасных для человека. Но, право же, людям пора уже сознаться, что это не более чем оправдательный мотив для охотников. Нет, пожалуй, ни одного баффоло, который бы ни с того, ни с сего стремглав помчался за человеком с намерениями проткнуть его бренное тело своими мощными рогами. 


Несчастные случаи с гибелью людей связаны в первую очередь с ранеными во время охоты буйволами. Подкожный жировой слой этого зверя в некоторых местах превышает десять сантиметров и не каждый охотничий заряд способен пробить эту своеобразную броню. А раненый баффоло, конечно, может разозлиться не на шутку, тогда никому в округе мало не покажется.

Рядом с буйволами пасутся антилопы гну и их верные спутницы – зебры.




Эти полосатые красотки вовсе не одинаковы, как порою кажется. Среди обитающих в этом регионе встречаются зебра Гранта и бурчилова зебра.  Раньше, всего 30 лет назад, здесь можно было увидеть чемпанскую зебру, но этого вида уже в природе нет. Закончился или, скорее всего, люди закончили ее генетический срок.

Зебры необычайно красивы и забавны.



Каждая из них имеет свой, неповторимый рисунок из черно-белых полос. Когда много зебр находятся на небольшой территории вместе, хищники не могут на них охотиться, потому что не в состоянии сфокусировать свое зрение на одной.



Они нападают только на особей, отбившихся от стада.


Иногда можно увидеть этих забавных животных, стоящих в трогательном молчании, уткнувшись головами в спины друг друга. О чем они думают в этот момент, неизвестно, но именно в такой миг их как никогда не хочется называть животными. Может быть, и хорошо, что их разум не подвластен человеческой расшифровке.

Неподалеку разрывая почву небольшими, но острыми клыками, выкапывают коренья растений бородавочники. “Кекс для льва” – так в шутку называют здесь этих диких кабанов.

Семейства бородавочников вырывают глубокие норы с несколькими запасными входами и выходами. Несмотря на кажущуюся неповоротливость и беззащитность, эти животные могут иногда дать отпор даже львицам, особенно когда дело касается спасения поросят. Правда, практически всегда эти схватки заканчиваются для бородавочника трагедией, но сам факт того, что он атакует львицу, заслуживает признания его храбрости и отваги. Утверждают, что прообразом знаменитого Пумбы, героя эпохального диснеевского мультфильма ”Король Лев”, был реальный бородавочник, живший в Серенгети. Он отличался необыкновенным умом и храбростью. Поговаривают, даже львы его остерегались. Но это, конечно, уже больше похоже на выдумку.

Серенгети – это сафари без остановок и перерывов, non–stop. Каждый метр этой земли наполнен жизнью. В луговых цветах вьют гнезда тысячи птиц. Среди них особой статью выделяется, конечно же, птица-секретарь.



Важно выхаживая по высокой траве, она разыскивает выползающих погреться на солнце змей и ящериц, составляющих основной компонент ее рациона.







Птицы марабу, выдавая себя как падальщиков длинными голыми шеями, могут появляться даже в небольших селениях и безбоязненно прогуливаться по улицам.



Африканские цапли, словно часовые, стоят на страже своих болот.





Украшением саванны, несомненно, являются и страусы.


Эти птицы-великаны как-то не очень-то и похожи на птиц. Высокие, ростом до двух с половиной метров, они могут своими пятиметровыми шагами развивать скорость до 50 км/час. Это когда убегают от опасности, потому что догонять им, собственно говоря, некого. Страусихи, откладывая яйца, передают их для высиживания самцу, причем не обязательно папаше, а первому встречному. Тот безропотно закапывает их в песок  у своих ног и надежно охраняет до появления птенцов. Интересно, что страус у многих африканских народов является символом справедливости, потому что у него единственного из пернатых перья одинаковы с обеих сторон крыла. В Африке встречаются и трубящие страусы. Искривляя свою и без того не прямую шею, они особым образом выталкивают воздух из своих огромных легких, оглушая окрестности звуками, похожими на рычание льва.

Одной из несомненных достопримечательностей Серенгети является озеро, в котором обитают бегемоты. В небольшом по площади водоеме живет ни много ни мало около трехсот отнюдь не добрейших толстяков. Мило похрюкивая и зевая, эти животные либо греются на солнце, либо по самые уши лежат в воде, периодически скрываясь в ней, видимо, для совершения какого-то своего бегемотьего таинства.





Они здесь живут постоянно, здесь выращивают потомство, здесь и умирают. Своеобразный замкнутый цикл. По ночам они выходят на берег покормиться, и целыми днями потом только и делают то, что принимают водные процедуры. Но это только с виду.






На самом же деле в озере порою бушуют нешуточные страсти и происходят целые битвы. Когда бегемот зевает, это вовсе не означает, что ему скучно или с вами неинтересно. Раскрывая почти на 180 градусов свою огромную, словно дорожный чемодан, пасть с похожими на вбитые колы клыками, он демонстрирует свою силу и предупреждает, что с ним надо быть более чем осторожным. Иногда два бегемота (надеюсь все же, что разных полов), поднимая фонтаны брызг, одновременно выныривают из воды и, раскрывая свои пасти, изображают нечто, напоминающее поцелуй.

Это незабываемое зрелище! 



Национальный парк Серенгети представляет собой крупнейшую природную лабораторию по изучению животных в естественной среде обитания. Здесь понимаешь, насколько хрупки сложнейшие замкнутые циклы на разных уровнях биологической оболочки земли, и совсем по-другому ощущаешь свою роль в сохранении экологического равновесия мира. Это, к сожалению, последнее место на земле, где можно увидеть огромные стада антилоп и зебр. Во время большой миграции они собираются вместе, и их численность в этот период достигает более миллиона особей.











Следом за ними неотступно следуют и хищники: львы, леопарды и гепарды.





С них же, в свою очередь, глаз не сводят шакалы и гиены.







С деревьев за всем этим действом не без интереса наблюдают грифы и сарычи.






Охота таких серьезных хищников, как львы, всегда  представляет собой выверенную до мелочей тактику выслеживания жертвы и ее окружения. И несмотря на это, только примерно каждая восьмая охота у львов заканчивается удачей. Атака львиного прайда – это всегда стремительное нападение, это не щадящая никого битва клыков, когтей, копыт и рогов. Иногда бывает, львицы даже  гибнут в таких поединках. Интересно наблюдать, как хищники делят свою добычу. Сначала, как уже упоминалось, обедает вожак прайда, и только потом львицы и львята. Эта, с позволения сказать, трапеза проходит всегда спокойно и без спешки, только изредка кто-либо из хищников зарычит от явного удовольствия. Но в это время в округе уже собирается два-три десятка гиен и черноспинных шакалов, ожидающих своей очереди. И как только львы утолят голод,  падальщики с визгом и хохотом (гиены умеют хохотать), отталкивая друг друга и огрызаясь, устраивают на былом поле битвы позорное поедание объедков “с барского стола”. Невольно вспоминается высказывание: когда с арены уходят герои, на ней появляются клоуны.

Неподалеку, там, где раскинули свои ветви акации, есть большая вероятность увидеть жирафов.



Медленно проплывают их грациозные силуэты по равнине, периодически останавливаясь у какого-нибудь дерева.





Питаются жирафы в основном листвой. Надо сказать, что и здесь природа продумала все до мелочей. Верхние листья акаций объедают жирафы, нижние же остаются антилопам, не таким длинношеим.





Но и это еще не все выдумки природы: когда акация, столь любимая жирафами и антилопами, решает, что ее уже достаточно сильно объели и ей пора отдохнуть, она выпускает в свои листья сильное токсическое вещество, заставляющее животных поискать корм в другом месте.



У  жирафов в Серенгети очень красивый окрас. Пятна на их шкурах порою похожи на искусный узор из кленовых листьев, а их величавая стать, несомненно, украсит  любой природный ландшафт.


И все же, рассказать об изысканности жирафа красивее, чем Н. Гумилев, вряд ли кому под силу:

…Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет,
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот…

Природа очень точно знает, сколько животных может прокормить Серенгети, сколько их должно родиться, а сколько погибнуть. Ежегодно только в Серенгети появляются на свет почти 400 000 детенышей антилоп, слабые и больные не выживут, они будут либо затоптаны собратьями, либо съедены хищниками, причем первых будет в несколько раз больше. Если же животных все равно окажется значительно больше, то  может случиться, например, засуха или наводнение, или какой-нибудь другой катаклизм – природа сама отрегулирует биологический баланс. 



Закончив рассказ о Серенгети, Синдбад на какое-то мгновение задумался, а потом, ни к кому не обращаясь, сказал: "Для того, чтобы любить птиц, вовсе необязательно иметь крылья и летать вместе с ними в небесах." Поначалу я не понял, о чем это он. И только позже, во время следующего рассказа Синдбада о горе Килиманджаро и нацпарке Амбосели, до меня дошел смысл его слов.
{banner_819}{banner_825}
-10%
-25%
-10%
-25%
-11%
-20%