Коронавирус
Выборы-2020
Отдых в Беларуси


фото «Обожаю пирожные», — призналась Юля, с вожделением глядя на неожиданно возникшее перед ней блюдо с тортом. Это верный Юлин спутник, супруг и тренер в одном лице — Дмитрий Нестеренко по случаю интервью (как-никак, специально из Минска корреспондентский десант высадился) позволил подопечной снисходительное послабление. Правда, любовь к «сладкой жизни», по признанию олимпийской чемпионки Афин, сразу становится достоянием общественности — торт «уходит» в щеки, округляя и делая еще более очаровательным овал ее лица. Однако стартов в этом году у «Белой молнии» больше не предвидится, а потому Дима дает отмашку: «Ешь!»

Юлия Нестеренко — уникальный человек. И дело даже не в том, что она сумела сделать невозможное, победив на Олимпиаде в самом престижном легкоатлетическом виде — беге на 100 метров, где десятилетиями бал правили темнокожие спортсменки. Хотя уже только за это Юля достойна если не памятника в центре своего родного Бреста, то, по крайней мере, безграничного уважения и любви. И понимания, безусловно, тоже. Сколько ей, бедной, пришлось пережить после того триумфа, сколько потратить душевных и физических сил, чтобы не быть погребенной под тяжелыми плитами в одночасье свалившейся на нее популярности. После той победы кто только не записывался к Юле в друзья, навязывались и жук и жаба, каждый хотел погреться в лучах ее славы. А те, кто не мог, — предпочитали злорадствовать, и любой, даже самый нелепый слух, которым было несть числа, подхватывали и тиражировали, тиражировали, тиражировали… Так появлялись сказки о якобы обнаруженных в крови у Нестеренко запрещенных препаратах, и именно поэтому она, оказывается, долгое время не выходит на дорожку, а разрыв с прежним тренером тут же списали на финансовую выгоду, которую преследует Юля со своим мужем. И еще черт знает сколько нелепостей успела наплодить за столь недолгий промежуток времени неугомонная людская молва. А когда летом на чемпионате мира Юля практически с листа, без подготовки вновь ворвалась в когорту сильнейших, доказав и себе, и всем остальным, что потенциал у нее поистине велик, вдруг воцарилась тишина. А между тем с чемпионата мира Юля вернулась не с пустыми руками — «бронза» в эстафете 4 по 100 метров, где Нестеренко является «забойщицей», тоже дорогого стоит, для Беларуси это огромный успех. Вы станете с этим спорить?

Однако уникальность Юли не только в ее спортивных достижениях. Она — чудесный, добрый человек. Понимаю, что вам тяжело в этом убедиться, читая лишь ее интервью, где речь больше идет о секундах, тренировках и бесконечных стартах. Так что поверьте на слово. Открытостью Юли, порой граничащей с некоторой даже детской наивностью, кстати, многие пользуются, но она все равно никак не может научиться быть закрытой (такой уж человек) и часто страдает от своего неуемного желания говорить то, о чем думает, не прикрываясь ложной патетикой чувств, не хитря и не лицемеря.

Хозяин ресторана в центре Бреста, итальянец, то и дело бросает взгляды на нашу четверку, пристроившуюся в уголке зала. Понятно, его заинтересовали не мы с фотокором. Нестеренко в городе — фигура узнаваемая, и остаться незамеченной ей удается редко. Уж больше года прошло со времени феерической победы Юли на Олимпиаде, а отзвуки слышны до сих пор. Это как камень, брошенный в пруд: его уже и след простыл, а круги продолжают будоражить водную гладь, не давая успокоиться и мятущейся душе великолепной чемпионки…

Ю. Н. : Уходящий год выдался очень тяжелым. Гораздо тяжелее, чем предолимпийский. Не спортсмен вряд ли сможет понять, что значит при практически полной растренированности за четыре месяца подготовки выйти на уровень 11.08 и попасть в финал чемпионата мира. Такое форсирование формы, естественно, сказалось на здоровье, и поэтому сейчас мы приняли решение немножко восстановиться, зализать, так скажем, раны. Да и психологически надо отдохнуть, иначе как дотянуть до Олимпиады в Пекине?

- Говорят, что отстоять чемпионство во сто крат сложнее, чем завоевать…

Ю. Н. : Полностью согласна. До Афин меня ведь вообще никто и никак не воспринимал, просто не замечали. Сейчас все изменилось. Но довольно странным образом: меня с удовольствием принимают за границей, но очень странно относятся на родине. Заграница — это хорошо, конечно, это льстит, не стану скрывать. Есть даже предложения работать там…

- Погоди, что значит «работать там»? Давай сразу точки над «i» расставим…

Ю. Н. : Тренироваться. Но пока мы с Димой такие варианты даже не принимаем к рассмотрению. У нас есть Беларусь, и Президент — спасибо ему огромное — делает для нас очень много. Но, знаете, так неприятно, когда тебе плюют в душу…

- Как это плюют, кто плюет?

Ю. Н. : Я назвала бы все происходящее какой-то бестолковой борьбой. Так получается, что, для того чтобы побеждать на соревнованиях, нужно для начала выиграть отчаянную борьбу здесь. Столько пришлось пережить за этот год, не передать словами… За что и почему к нам такое отношение, я не могу понять. И открыто сейчас говорю, что если бы не поддержка Александра Григорьевича, неизвестно, как бы вообще сложилась моя дальнейшая спортивная жизнь.

- Даже так?

Ю. Н. : Может, это зависть людская, а может, многим не нравится, что однажды мы с Димой показали свое «я» и ушли от прежнего тренера. Но ведь это только потому, что хотим работать, побеждать…

- Да, домыслов, предположений и каких-то совершенно уж нелепых обвинений после ухода от тренера было сказано в ваш адрес предостаточно…

Ю. Н. : Это был, пожалуй, один из самых тяжелых моментов в моей жизни. Было огромное желание замкнуться, уйти в себя и вообще ни с кем не разговаривать. Дала тогда лишь одно интервью, и то человеку, который хорошо и давно меня знает, — Борису Тасману из газеты «Прессбол». Он убедил, что дальше молчать нельзя, — будет еще хуже. Резонанс у интервью был нешуточный: было много звонков, люди бегали с этой статьей по всем инстанциям. Но главное — прозвучали и слова поддержки, а мне они были необходимы. Но все равно не покидало ощущение, что весь мир будто ополчился против нас. Только Дима видел и знает, что мне пришлось пережить. Эти бессонные ночи, эти слезы в подушку, потому что сердце, я вам честно скажу, просто раз-ры-ва-лось от обиды и несправедливости. Я бегала в церковь каждый день, настолько было тяжело… И очень хотелось доказать свою правоту не статьями в газете, не оправданиями, а результатами. А потому тренировалась как проклятая. Я просто себя не жалела.

- Результат — налицо. Нельзя сказать, что чемпионат мира тебе не удался…

Ю. Н. : Это был вымученный чемпионат. Всю внутреннюю энергию я оставила здесь, в Беларуси. Не хочется сейчас вспоминать все те детали, но создавалось очень много препятствий, и на дорожке сил у меня уже просто не осталось. Предварительные забеги — еще ладно, там знаешь, что основной старт впереди, и выкладываешься не до конца, но в финале, когда на первое место выходит сила духа, внутренние резервы, — именно их у меня и не оказалось. Внутри была пус-то-та! Я «рожала» на дорожке, а не бежала, не знаю, как еще более точно передать свое состояние. Я не хотела бежать, ничего не хотела, меня выжали здесь, до чемпионата, как лимон. И если бы не наш Президент… Это была очень большая поддержка, и я ему очень благодарна и как человеку, и как Главе государства. Если бы не он, мы с Димой просто оказались бы на обочине. Я так переживала, ведь обещала Александру Григорьевичу выбежать из 11 секунд, но не смогла… Чуть-чуть не хватило.

Д. Н. : Дело в том, что до чемпионата мира мы нигде не выступали, и со стороны руководства, наших спортивных чиновников, посыпались вопросы: «А как Нестеренко туда поедет, если даже норматив не выполнила?» Начали просто ставить палки в колеса.

Ю. Н. : Устали слушать, что неправильно тренируемся: это делаем не так, то — не этак. Но покажите мне человека, который за четыре месяца подготовки сумел бы выйти на уровень 11.08… Значит, правильно работали! И теперь я уверена в своих силах больше, чем даже год назад, перед Олимпиадой.

- А как считаешь, в чем причина такого к вам отношения? Кому ты дорогу перешла?

Ю. Н. : Может, проблема в моем характере, не знаю…

- А какой у тебя характер?

Ю. Н. : Открытый. И правды ему хочется. Я же не знаю, может, она никому не нужна, эта моя правда? Будь я какой-нибудь толстокожей, просто плевала бы на все, занималась бы себе квартирой, открывала бы двери ногой в кабинеты и требовала: «Хочу это, дайте то…» А мы же, наоборот, забросили все хозяйственные дела (новоселье только 27 декабря справим) и все силы бросили на тренировки. Один раз попросили — нет, ну и ладно — обойдемся… Да для меня, если хотите знать, эти 11.08 дороже олимпийских 10.93. Болельщикам это трудно понять, и я их не виню, им трудно вникнуть в специфику нашей профессиональной легкоатлетической кухни, они не могут понять, сколько надо перетаскать железа для этих 11.08… Откуда им знать, что свалилось на мои плечи после Олимпиады? А это столько потрясений… Я раньше не знала в жизни лицемерия, зависти, лжи, меня родители воспитали на красивом, добром, открытом, а сейчас я увидела жизнь такой, какая она есть… Но есть, есть люди настоящие, которые делают свое дело с душой, выкладываются, и им наплевать — чемпионка Нестеренко или нет, они и до олимпийской медали в меня верили, верят и после.

- Насколько Юлю Нестеренко доставали все кому не лень после Олимпиады, настолько мало о тебе слышно после чемпионата мира. Тебя наконец оставили в покое?

Ю. Н. : Да, причем все сразу. Кроме статьи в «СБ» в мою поддержку, за что вам огромное спасибо, больше ни один журналист не поинтересовался, как у нас дела. Все те люди, которые полгода после Афин нам не давали жить и тренироваться, те, кто использовал имя Нестеренко в своих целях, как хотел (а я такой человек, который не умеет говорить «нет»), они исчезли, словно мираж. Прошло полгода, а у нас даже не поинтересовались, живы ли мы? Недаром все же говорят, что друзья в беде познаются.

Д. Н. : Я больше скажу, многие склонны думать, что победа в Афинах — это как выигрыш в лотерею. Нестеренко победила — вот повезло! А сколько в этой победе пота, слез, нервов и труда, никто не задумывается.

- Юля, а сердце не ожесточилось? Ты рассказываешь какие-то жуткие вещи, а все равно производишь впечатление очень доброго человека…

Ю. Н. : Я осталась очень ранимой, видно, от этого мне уже не избавиться никогда. А сердце… Я не хочу ожесточаться, хочу оставаться собой.

- А на ваших супружеских отношениях все эти передряги никак не сказались?

Ю. Н. : Только укрепились в вере, что вместе мы — сила. Как ладошка, сжатая в кулак.

- А есть у тебя подружки среди конкуренток, в сборной?

Ю. Н. : Со Светой Усович мы очень хорошо общаемся. Да, я могу сказать, что это моя подруга, человек, который, как говорится, и в беде, и в радости. А знаете, кстати, в чем еще проявились друзья? Вот именно в радости. Мне кажется, что по-настоящему моей победе порадовалась только Света: искренне, от души. Еще — наш доктор. Вся медицина — это только его прерогатива, мы в эти дела не лезем и не хотим лезть. Для меня Аркадий Павлович Кириллов после смерти папы стал, можно сказать, вторым отцом.

- Вы с Димой по характеру разные?

Ю. Н. : Да, но одной стихии: по гороскопу — Водолей и Близнецы, а эти знаки очень хорошо сочетаются.

- Дима, Юля ленивый человек, приходится иногда заставлять работать?

Д. Н. : На тренировках — нет, а вот дома…

- А что дома?

Ю. Н. : Я не жена-хозяйка. Кастрюли, сковородки, выпечка — это не для меня. Железа могу перетягать больше любого парня, но дома заставить себя возиться по хозяйству не могу. Может быть, со временем все изменится, как знать? Вот в новую кухню перееду, и тогда… Ну сами подумайте, какая может быть стряпня в общежитии, где плитка нагревается полчаса?

- В каком общежитии? Олимпийская чемпионка Афин до сих пор живет в общежитии?

Ю. Н. : Ну да. Вначале мы жили у меня, но когда теща с зятем не находят общего языка — страдает жена. То есть — я. Потом жили у Димы, но в двухкомнатной квартире вместе с родителями и братом — это тоже не выход. И вот я ходила, просила, плакала даже: дайте нам комнату в общежитии на время подготовки к Олимпийским играм. Сказали: хорошо, но после Олимпиады — выселяйся. А нам больше ничего и не надо, нам и эта комната хоромами показалась, мы там были одни, никто нам не мешал, а это такое счастье. Мы перестали ссориться даже. Ну а когда я вернулась из Афин, чемпионку выгнать из комнаты уже не посмели.

- Ни в одной стране мира, наверное, нет спортсменки, которая стала бы олимпийской чемпионкой, живя в общежитии…

Ю. Н. : Наш спорт вообще построен на парадоксах: чем тяжелее, тем лучше. Да и не только спорт. Вот еще одна странность: практически все мои слова, которые я говорила после Олимпиады, впоследствии использовались против меня же. Выдергивались из контекста, перевирались, коверкались… Я очень открытый человек и всегда говорю, как есть. А люди пользуются, делают из нас с Димой неизвестно кого. Но обиды нет. Знаете, бывает, бредешь понурив голову, на глазах слезы, в душе темнота, и вот ты идешь, а навстречу студенты. Подбегают — один из Гомеля, второй — из Витебска, и они счастливы меня видеть… И вот тут ты понимаешь, что все будет хорошо. Ради них я просто обязана тренироваться и побеждать. На их улыбках, на их словах, на их теплоте строятся мои победы.

- А часто тебя, кстати, на улицах узнают?

Ю. Н. : Да. Иногда бывают вообще забавные ситуации, когда люди просто теряются, увидев меня, забывают, куда шли и что хотели делать. Некоторые задаются вопросом: «Ой, ну где я ее мог видеть?» А был еще один смешной электрик, который пришел к нам в общежитие свет чинить. Зашел он, значит, в комнату, глянул на меня и… остолбенел!..

- Тут, Юль, любой остолбенеет. Он, наверное, меньше удивился бы, выйди ему навстречу Дженнифер Лопес. Откуда ж знать ему, что в комнате общежития можно повстречать саму «Белую молнию»…

Ю. Н. : Между прочим, многие думают, что я должна быть чуть ли не с короной, с нимбом каким-то, представляют меня высокомерной и горделивой. И при знакомстве очень удивляются, говоря: «Вы такая простая, вот уж не подумал бы…» А какой я должна быть?

- Слушай, Юля, ты такая простая, вот уж не подумал бы… А вот скажи, какие у Димы главные плюсы как у тренера?

Ю. Н. : Он чувствует меня очень тонко. Знает лучше, чем я сама. Дима сам бывший спортсмен, и в нем живы эти ощущения. Он мне не дает расслабиться, следит, чтобы каждое упражнение выполняла четко и чисто. На сантиметрик, кажется, отклонюсь в сторонку — тут же подмечает и делает замечание. Даже непривычно, раньше ведь приходилось все делать самой, никаких указаний никто не давал. И только сейчас я начинаю по-настоящему к Диме прислушиваться. А сперва жутко раздражалась: мол, не лезь — сама знаю, что мне делать.

- Дима, а не жалко так жену на тренировках истязать? Такая милая, симпатичная девушка, а ты ее штангой нагружаешь…

Ю. Н. : Вот-вот, я его тоже часто об этом спрашиваю…

Д. Н. : Конечно, жалко, это же моя жена все-таки, и я ее люблю. Вижу дома, как ей тяжело, как вечером глаза от усталости слипаются, но… Жизнь наша такая, что поделать… Она задумала выступить на Олимпиаде в Пекине, и я сделаю все, что от меня зависит, чтобы выступление это было не хуже, чем в Афинах.

- А расслабляетесь вы после тренировок как? Банька в конце недели, бокал вина…

Ю. Н. : Баня, да — это здорово! Дима так хорошо умеет веничком отходить, что усталость как рукой снимает. А когда случается истерика, когда начинаю реветь прямо на тренировке, Дима сразу говорит: «Все, стоп. Вечером выпьешь 50 граммов коньяка…»

- Юля, ты, насколько я понял, человек ранимый…

Д. Н. : Очень ранимый…

Ю. Н. : Я даже не могу смотреть кино о войне. Еще в детстве, зная мою ранимость, родители не позволяли смотреть фильмы с тяжелым, драматическим концом. Зато ужастики люблю, чтоб страшно было. Но одна смотреть боюсь, надо, чтобы Дима рядом был. Меня в детстве нельзя было оставить одну и сейчас нельзя. Я погибну, не выживу одна… Вот, вспомнила! Еще очень нравится программа «Жди меня». Но Дима мне не разрешает ее смотреть.

Д. Н. : Так она рыдает во время нее. Мало в жизни своих проблем, так еще чужими себя нагружает. КВН — это пожалуйста!

- Увлечения, помимо спорта, у вас есть?

Ю. Н. : Дима у меня заядлый рыбак! Правда, сейчас это отошло на второй план. У нас такой уговор: воскресенье — иди ловить рыбу, если хочешь. А в будние дни я о рыбалке даже слышать не желаю!

- Откуда такой негатив к милому времяпрепровождению? Или, это как в анекдоте: «А как это на рыбалку? Я не умею…» — «А что тут уметь — наливай да пей!»

Ю. Н. : Не-ет, Дима не такой… Он настоящий рыбак. А я вот не могу, потопчусь возле него полчасика, похожу вокруг да иду домой.

Д. Н. : Ну ты же сама тоже ловила…

Ю. Н. : Летом, конечно, классно с удочкой на берегу озера! Но если не клюет, никто меня не заставит сидеть сиднем и смотреть на этот поплавок. А этот — сидит. Правда, без улова не возвращается.

- Может, на базаре покупает?

Д. Н. : Ой, ладно, на базаре… Вот, смотри (показывает фотографии на мобильном телефоне. Угу, очень даже серьезные такие рыбины, врать не стану — кило на 15 каждая. — Прим. авт.).

- Это где ж такие лохнесские чудовища водятся?

Д. Н. : Здесь у нас много озер, рек, далеко ехать не надо.

- А у тебя, Юля, хобби имеется? Как насчет навести марафет, приодеться и выйти в город на променад?

Ю. Н. : Когда? Постоянные тренировки — мокрый, потный, уставший — тут не до променада, прилечь бы поскорее. Да и не во что мне наряжаться. Даже после Олимпиады, когда звали на эти бесконечные приемы и презентации, хватились, а цивильной одежды нет — одни спортивные шмотки. Последние три года вообще проходила абы в чем. Помню, — боже мой, так стыдно — когда ездили куда-нибудь за границу на соревнования, девчонки залетают в магазин, как вихрь, а вылетают навьюченные: косметика, парфюм… А я расческу какую-нибудь в руках покручу да и куплю ее, чтобы хоть не с пустыми руками… Ну неинтересно мне это. Да и характер опять же. Понравится вещь, а купить стесняюсь. Мысли лезут: а что люди подумают, если я буду идти в хорошей шубе, например. Понимаю, что я заработала эти деньги, а вот не могу себя перестроить и все…

- Вы серьезно нацелились на Пекин?

Ю. Н. : А как же! Надо подтверждать звание чемпионки, доказать, что Нестеренко — это не калиф на час.

- Спорт какой-нибудь, кроме легкой атлетики, вас интересует?

Ю. Н. : Я могу смотреть все, кроме футбола. Ну если только матч с участием знаменитых футболистов.

Д. Н. : Нам директор брестского стадиона даже пропуска бесплатные на футбол выдал, но мы так ни разу и не выбрались. В «общаге» у себя сидим и слушаем: закричали болельщики, заволновались — значит, гол! Благо живем рядом и слышимость отменная…

Дима посмотрел на часы и заторопился. «Нет-нет, не надо денег, — улыбаясь, произнесла официантка, когда мы, поблагодарив друг друга за приятное общение, собрались уходить. — Хозяин сказал, что это за счет заведения, не каждый день у нас обедают олимпийские чемпионки…» Юля покидала зал под восхищенные взгляды выстроившихся вдоль стойки бара работников ресторана. Она, по своему обыкновению, несколько смущалась такому к себе вниманию и прятала глаза. «Все у нее будет хорошо, не может быть по-другому: покорила Афины, покорит и Пекин. Ведь есть же в жизни справедливость…» — так думал я, глядя, как автомобиль уносит ее в серую декабрьскую мглу зимнего Бреста. Пусть у нее все будет хорошо…

Сергей КАНАШИЦ
-40%
-10%
-25%
-21%
-10%
-10%
-15%