147 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Это недопустимо». Григорий Василевич — об идее ограничить возраст для голосования 70 годами
  2. Врач объясняет, когда выпивать два дня — это уже запой и как быстро человек может спиться
  3. Разбираемся с подержанными «китайцами». Что интересного можно купить?
  4. Вместо Земфиры — Моргенштерн. Организаторы «Вёски» — о возврате билетов и новом лайнапе
  5. «Оказалось бы, что Минск — древний азербайджанский город». Бывший президент Армении раскритиковал Лукашенко
  6. Где в Беларуси численность населения падала, а где росла? Посмотрели статистику по регионам
  7. Туктамышеву называют новой примой российского фигурного катания. Только взгляните, как она хороша
  8. Курсы доллара и евро заметно падают. Что происходит на валютном рынке
  9. «Падает мотивация платить налоги». Белорусы плохо разбираются в бюджете. Вот к чему это может приводить
  10. Врач — о симптомах хламидиоза и том, как им можно заразиться
  11. «Белнефтехим» рассказал, насколько подорожает топливо до конца года
  12. Переговоры с Мишустиным и новые законы. Что происходит в Беларуси 16 апреля
  13. В выходные чуть потеплеет, на следующей неделе — похолодание и дожди
  14. Посольство США в Беларуси прокомментировало задержание Юрия Зенковича
  15. Девушка Роналду — модель с невероятными формами. Вы удивитесь, узнав, чем она занималась до встречи с ним
  16. Мошенники оформили на женщину онлайн-кредит на 10 000 рублей, пришлось его выплатить. Что говорят в банке
  17. «В больнице плакал и просил прощения». Поговорили с женой Виктора Борушко, которому дали 5 лет колонии
  18. Какой уровень холестерина в крови небезопасен и чем он грозит? Врач отвечает на частый вопрос
  19. Прокурор попросил два года ограничения свободы для Тимы Белорусских по «наркотической» статье
  20. «Я решил отвечать соразмерно». Байден заявил, что выбрал мягкий вариант санкций против России
  21. Бежали за границу через реки, леса и поля. Как белорусы скрываются от преследования силовиков
  22. На «Гомсельмаше» рассказали про 400 вакансий, приглашение россиян на работу и зарплаты выше 3600 рублей
  23. АНТ: «Ціханоўскія атрымалі долю ў кампаніі сям'і Бабарыкі задоўга да выбараў». Глядзім дакументы
  24. БГУ не продлевает контракт с Еленой Лаевской (ее сын Дмитрий защищает Виктора Бабарико)
  25. «Сказали снять». Убирают ли с полок в магазинах запрещенную NIVEA и что об этом думают покупатели
  26. «Вы будете петь вместе с ангелами, и твой голос будет звучать, как всегда, ярко». В Минске простились с Леонидом Борткевичем
  27. Премьер-министр России в Минске: налоговая интеграция и анонс встречи Лукашенко и Путина
  28. «Настроения упаднические». Работники «Белмедпрепаратов» сообщают об увольнениях из-за политики
  29. Как скручивают пробеги у машин из Европы: вопиющие примеры и советы специалистов
  30. Правительство запретило вывоз из Беларуси пшеницы, гречихи, кукурузы и других злаков


/

20 марта 1989 года в литовском городе Ионава на местном «Азоте» произошла самая крупная химическая катастрофа на территории Советского Союза, которая до сих пор считается одной из крупнейших техногенных катастроф в мире. Тогда на производстве разлилось около семи тысяч тонн жидкого аммиака, потом возник пожар и загорелся один из складов. Ликвидировали последствия аварии более четырех суток. Власти Советского Союза официально назвали произошедшее «первым случаем химического заражения местности в СССР». Жители Ионавы и окрестных сел в интервью разным изданиям жаловались, что даже по прошествии трех десятков лет ощущают последствия того случая, однако официально проблемы со здоровьем у людей сейчас не связывают непосредственно с той катастрофой. Да и виновные в аварии так и не были найдены.

Фото: jonavoszinios.lt
Фото: jonavoszinios.lt

Многотонный бак отлетел на 25 метров в сторону

Ионава находится практически посередине Литвы, в 32 километрах от Каунаса. В 1989 году здесь жили чуть более 36 тысяч человек.

Градообразующее предприятие «Азот» было одним из крупнейших в СССР азотно-туковых комбинатов, выпускавших удобрения, в частности нитрофоску, в производстве которой используется аммиак.

В год здесь производилось более 500 тыс. тонн аммиака. Он хранился в одном большом резервуаре — емкостью 10 тыс. тонн — и в двух емкостях по 400 тонн. В резервуарах постоянно поддерживалась нужная температура — -34 °С. Емкости не всегда наполнялись полностью — все зависело от спроса на аммиачные удобрения.

20 марта 1989 года в одном из резервуаров было около 7 тысяч тонн аммиака. В 11.15 утра огромная цистерна с опасным веществом взорвалась. Позже одной из причин аварии специалисты назовут усталость металла или дефект литья, вследствие которых в крышке огромного бака образовалась полость — каверна.

Бывшие же работники завода считали, что при строительстве «Азота» при сооружении цистерн и железобетонного ограждения кто-то украл достаточно большое количество арматуры, поэтому толщина емкостей была меньше, чем должна была быть по документам.


Аммиак очень опасен при вдыхании. При остром отравлении аммиак поражает глаза и дыхательные пути, при высоких концентрациях возможен смертельный исход. Вызывает сильный кашель, удушье, при высокой концентрации паров — возбуждение, бред. При контакте с кожей — жгучую боль, отек, ожог с пузырями.


Аммиак находился в резервуаре под давлением — и в какой-то момент ослабленный металл не смог сдерживать его внутри. В итоге оторванный от днища многотонный бак отлетел на 25 метров в сторону, повредив так называемый железобетонный стакан, в котором находился резервуар с аммиаком. Досталось и эстакаде с трубопроводами, которая находилась рядом, — по ней, среди прочего, подавался в цеха природный газ. А рядом стояла компрессорная установка с автоматическим факелом дожигания. Начался пожар. Загорелся жидкий аммиак, который к тому моменту разлился на территории предприятия.

Загорелись также другие хранилища аммиака, эстакада, цех производства минеральных удобрений (нитрофоски), склад готовой продукции, где находились 24 тысячи тонн минеральных удобрений, и другие объекты. От горения минеральных удобрений в большом количестве стали выделяться токсические ядовитые вещества. Образовалось аммиачное облако высотой до 80 метров. Оно распространилось на площадь около 30 километров. Только то, что в этот момент не было сильного ветра, спасло жителей Ионавы, однако все равно население города через несколько часов пришлось эвакуировать.

Фото: respublika.lt
Фото: respublika.lt

Рабочие были вынуждены бежать к выходу по колено в жидком аммиаке

О тех событиях вспоминал в статье «Уроки ликвидации прошлых чрезвычайных ситуаций» доктор химических наук Владлен Малышев — в те годы заместитель начальника Всесоюзного НИИ гражданской обороны.

— Я узнал о случившемся от Николая Николаевича Долгина, заместителя начальника войск ГО СССР, вместе с которым 20 марта выехал в Литву в составе группы специалистов по гражданской обороне. Я работал там как эксперт-химик. Столб огня, по словам очевидцев, взмыл на десятки метров ввысь. Пламя бушевало сначала только вокруг разрушенного хранилища, но каждую минуту готово было перекинуться дальше. А вокруг по всей территории комбината разливался парящий «морозный» аммиак. Площадь ядовитого озера составила 10 тысяч квадратных метров, глубина — местами полметра. И люди, выскакивавшие из цехов под истошный вой аварийных сирен, были вынуждены бежать к выходу по колено в жидком аммиаке. Благо промышленные противогазы надежно защищали органы дыхания.

Владлен Малышев отмечал, что авария на ионавском «Азоте» не имела тогда и не имеет до сих пор аналогов в мире по масштабам выброса аварийно опасных химических веществ.

Анализируя произошедшее — а Владлен Малышев работал на многих техногенных катастрофах, в том числе в 1986 году выезжал на Чернобыльскую АЭС, — он пишет о том, что эта авария не переросла в масштабную трагедию с сотнями, а то и тысячами жертв, как это было на предприятии американской компании «Юнион Карбайд» в индийском городе Бхопал в 1984 году, только по счастливой случайности и благодаря слаженным и правильным действиям сотрудников «Азота».

— Трагические последствия аварии были минимальны из-за трех причин: грамотные действия дежурного диспетчера, наличие у подавляющего числа работников комбината надежных промышленных фильтрующих противогазов (марок КД и М) и, наконец, безветрие, — вспоминал Владлен Малышев.

Тем не менее в результате аварии на «Азоте» сразу погибли пять работников комбината, еще 57 человек пострадали. Общее число жертв достигло 7 человек.

Фото: respublika.lt
Фото: respublika.lt

В то же время Малышев считает, что тот четкий план, который был разработан на случай аварии, все же не был полностью выполнен.

Когда произошел взрыв, сотрудники, которые стали очевидцами произошедшего, передали по внутренней связи сигнал «газы-аммиак», диспетчер комбината сразу же связалась с автоматической телефонной станцией (АТС) и милицией Ионавы. Она, действуя по инструкции, сообщила условный сигнал «аммиак-15».

Но ионавская АТС была не совсем автоматической, а входящие звонки принимала телефонистка, которая почему-то про условный сигнал ничего не знала и не понимала, что все это значит. Женщина отказалась передавать сигнал начальству. Пока разобрались, прошло какое-то время, склады и цистерны продолжали гореть.

К месту аварии сразу приехали пожарные части предприятия, но их мощностей не хватало. Потом сюда прибыли несколько насосных станций, каждая из которых ежесекундно подавала сто литров воды. Также привлекли военных Прибалтийского военного округа и невоенизированные формирования гражданской обороны.

Про аварию рассказали в программе «Время»

Ближе к вечеру 20 марта поднялся ветер — и людей из города решили эвакуировать. Сначала начали вывозить семьи с детьми, а в 19.20 — и всех остальных: не только жителей Ионавы, но и сел рядом с ней. Эвакуация продолжалась 5 часов, за это время из опасной зоны успели вывезти около 50 тысяч человек — и расселить их в пансионатах, пионерлагерях и общежитиях.

Ионаву закрыли, на дорогах, ведущих в город, выставили патрули.

Как вспоминал Владлен Малышев, все происходило организованно, паники среди людей не было. В итоге в городе остались представители гражданской обороны, милиция и… некоторые горожане, которые не могли, как они говорили, выехать по «железным» личным обстоятельствам. Оставшимся раздали средства защиты и провели инструктаж.

Пострадавших в те дни среди населения не было.

Однако, как потом вспоминали местные жители, несмотря на то, что про аварию рассказывали по литовскому радио, населению точно не объяснили, как надо себя вести, многие до конца не понимали всей опасности ситуации, оставались дома и отказывались уезжать. Люди считали, что, раз эвакуация проходит в достаточно спокойном режиме, ничего по-настоящему страшного не произошло. Особенно это касалось жителей сельской местности.

Кстати, о пожаре на литовском заводе даже рассказали во всесоюзной программе «Время», хотя раньше о таких чрезвычайных ситуациях обычно умалчивали. Но в то время уже был «период гласности».

Фото: respublika.lt
Фото: respublika.lt

Через несколько часов после аварии глубина распространения облака с зараженным воздухом достигала 40 километров. Через день от Ионавы в сторону соседнего города Кедайняй протянулась ядовитая полоса длиной уже 50 километров и шириной 7 километров.

Зона поражения была оцеплена. Специалисты опасались, что будет масштабная экологическая катастрофа, поэтому надо было принимать меры.

Два раза в сутки метеорологи мониторили воздух над предприятием, в Ионаву приехали представители природоохраны и ветеринарных служб. Они проводили анализ воды, почвы и кормов.

— Чтобы ликвидировать пожар, надо было огромное количество воды. Пожарные проливали склады с нитрофоской. К сожалению, 21 марта при выполнении работ в горящее удобрение упал пожарный. Мужчина погиб, став шестой жертвой. В этот же день умер еще один человек — работник комбината. У него из-за высокой концентрации аммиака начался отек легких. Мужчину спасти не удалось, — вспоминал Малышев.

Потом о мужчине, ставшем седьмой жертвой, рассказывали, что он, рискуя жизнью, выводил из подвалов предприятия сотрудников, которые там прятались. Он провел слишком много времени на территории, где концентрация аммиака превышала нормы в сотни раз, — и, конечно, такой химической нагрузки его организм не выдержал.

Фото: Delfi.lt
Мемориальная доска в память о погибших при ликвидации аварии на «Азоте» в Ионаве на месте трагедии. Фото: Delfi.lt

Специфические проблемы пожарных

20 марта был создан штаб по ликвидации аварии, куда входили специалисты из Каунаса, Вильнюса и Москвы. Литовские специалисты предлагали заливать горящее удобрение жидким азотом.

Идея была хороша в теории, но на практике же невозможно было достать такое количество нужного химического вещества, а также еще не было оборудования, которое бы подавало жидкий азот в огонь. От идеи пришлось отказаться.

Параллельно сотрудники предприятия перекрыли ливневую канализацию — и таким образом избежали утечки ядовитой воды в реку. Но воду куда-то надо было девать. Сначала ее откачивали в свободные емкости, потом, как вспоминает Владлен Малышев, стали перебрасывать ее в старый карьер, а потом вырыли дополнительный котлован и сделали дамбу вдоль Няриса. Этой работой занимались военные.

Были в ликвидации аварии и проблемы — иногда очень специфические. По словам пожарных, в специальных масках и противогазах отсутствовали специальные фильтры. У спасателей также не было четких инструкций, как действовать при тушении опасных материалов. Им пришлось быстро учиться на собственном опыте.


В ликвидации последствий этой аварии участвовали 982 человека, привлекалась 241 единица техники. На месте было сосредоточено 62 пожарных автомобиля, проложено более 15 километров рукавных линий, подано на тушение 44 пожарных ствола, израсходовано более 50 тысяч кубометров воды.


Даже ликвидаторы аварии до конца не понимали всей опасности аммиака — например, какое-то время штаб располагался всего в 300 метрах от места аварии. И только потом специалисты поняли, насколько опасно было находиться так близко от пылающих складов.

Были и еще более специфические проблемы. Из-за отравления аммиаком у спасателей была диарея. Их отпаивали молоком, однако это еще больше ухудшало ситуацию. И возникала другая проблема: сходить в туалет было негде, а организовывать что-то вблизи пожара было небезопасно — незащищенная кожа за минуты становилась похожа на пергамент и «сгорала» или растворялась.

Оценки последствий аварии разнятся

Оценки последствий аварии на литовском «Азоте» разнятся. В 1989 году штаб гражданской обороны выступил с официальным заявлением, что опасности для здоровья людей нет. Владлен Малышев также считал, что экологической катастрофы удалось избежать.

25 марта того года людям сообщили, что серьезных отравлений не было: мол, лишь в поселке Вепряй у некоторых жителей были незначительные симптомы — слезились глаза, першило в горле. Специалисты также сообщали, что нет загрязнения воздуха, а доля нитритов и аммиака в воде артезианских скважин не увеличилась: «Молоко, поставляемое на маслозавод с ферм Вепряя, также не содержит примесей».

Литовская же пресса сейчас говорит о том, что для природы и для людей авария имела серьезные последствия. И все было несколько не так, как пытались показать сразу после аварии. Как рассказывает портал delfi.lt, вскоре после аварии в местный диспансер стали поступать люди с жалобами на одышку, головные боли и кожный зуд. Когда люди вернулись через несколько дней после аварии домой, они стали жить, как и раньше. Местным никто не рассказывал, что надо как-то защищаться от аммиака: считалось, что опасность миновала.

Также местные медики говорили, что в течение нескольких недель после аварии умерли несколько горожан. Их смерти врачи связывали напрямую с последствиями катастрофы. Однако официально это никем не было подтверждено.

Фото: zen.yandex.ru
Про аварию в Литве писали многие мировые газеты, называя аварию «Литовским Чернобылем». Фото: zen.yandex.ru

Местная жительница Регина, с которой беседовал корреспондент delfi.lt, вспомнила историю своего знакомого.

— Он был начальником одного из цехов и остался на территории после взрыва. После всего этого у него буквально растаяла кожа. У него остались маленькие сын и дочь. Пострадал и еще один мой знакомый — он работал поваром в столовой. Человек остался инвалидом, — говорила женщина.

Сама Регина тогда работала на почте. Днем 20 марта она отправилась за пенсией в банк, а когда возвращалась обратно, увидела, как с предприятия бегут люди.

— Спросила, что случилось. Оказалось, что взрыв. Мы не были работниками предприятия, но нам сказали покинуть Ионаву. Я провела неделю с детьми и со своей сестрой в Каунасе, но мой муж остался дома и отказался уезжать. Многие оставались: начиналась посевная, надо было работать в колхозе. Оставались в городе и работники, например, столовых: надо было кормить спасателей и специалистов, которые тогда приехали в город.

Женщина также говорила, что было много пострадавших людей, которые жили с другой стороны от «Азота».

— Помню, сильно пострадали двое детей. Они едва выжили — удушье, кашель, долго проходили лечение в больнице. Цыплята, коровы и другие животные падали десятками. После взрыва город потемнел, сильно пахло аммиаком. Когда мы вернулись из Каунаса неделю спустя, я все еще чувствовала его запах.

Еще один местный житель, у которого сын работал на заводе, вспоминал те события:

— К счастью, сын приехал на работу на машине, поэтому после взрыва смог быстро уехать, — говорил мужчина и отмечал, что было видно, как темное ядовитое облако плыло в сторону маленького местечка Вепряя, что находится в 15 километрах от Ионавы. — Затем с той стороны по реке поплыли мертвые олени, утонувшие лоси и кабаны.

Жители Вепряя уверены, что именно их поселок стал основной жертвой той катастрофы, однако официального подтверждения такой информации нет. Несколько лет назад жители создали общественную организацию SOS-Vepriai. Они проводят лекции и семинары, а также мониторинг болезней местных жителей. По их данным, с 1989 года в их регионе увеличились случаи рака кожи. Местные врачи это подтверждают. Однако официально такие случаи не связываются с последствиями катастрофы на азотном предприятии.

В 2003 году около сотни бывших работников ионавского азотного предприятия обратились к президенту, правительству и в Министерство здравоохранения Литвы с просьбой оценить последствия катастрофы, которая была на предприятии в 1989 году, — в том числе для здоровья тех, кто ликвидировал последствия.

Инициировал обращение бывший сотрудник отдела противопожарной защиты предприятия Леонас Вашкявичюс.

— В 1989 году мне пришлось спасать людей и заниматься локализацией последствий аварии. Я работал без отдыха 72 часа. И только после того, как из горла потекла кровь, меня отпустили на отдых. Все годы после аварии я чувствую себя плохо, у меня постоянно болит голова, не хватает воздуха, есть боли в ногах и в груди, — рассказывал мужчина.

С похожими симптомами столкнулись и еще около сотни человек, которые в 1989 году находились непосредственно на территории завода.

Фото: 15min.lt
Ионавский завод сейчас. Фото: 15min.lt

— Сразу после аварии я лечился в клиниках Каунаса, где мне выдали справку с печальным диагнозом — «отравление аммиаком и отравление нитрофосом». Позже в кардиологическом отделении Ионавской больницы был поставлен еще один диагноз — «фиброз миокарда с сердечной недостаточностью», — говорил Леонас Вашкявичюс.

Он обратился в специальную комиссию при Министерстве здравоохранения, чтобы его болезни были квалифицированы как полученные при несчастном случае на производстве, однако в мае 2003 года комиссия пояснила, что не имеет полномочий диагностировать профессиональное заболевание. Поэтому мужчина начал собирать подписи под коллективном обращением, писал портал tv3.lt.

Однако этот вопрос, хоть и поднимается из года в год, так и остается открытым.

Расследование катастрофы и кто виноват

В 1989 по факту аварии было возбуждено уголовное дело, но через год оно было прекращено из-за отсутствия подозреваемых, рассказывает 15min.lt. Прокуратура только выяснила, что авария произошла из-за недостатков в конструкции емкости для жидкого аммиака. А виновные так и не были установлены.

В независимой Литве не было государственных программ реабилитации и государственной поддержки пострадавших. Не было организовано каких-либо долгосрочных мониторингов после аварии, ухудшение здоровья людей в районе Ионавы никогда официально не рассматривалось как последствие этой аварии.

Ионавский «Азот» сейчас называется Achema. Он работает до сих пор и является крупнейшим производителем азотных удобрений в Прибалтике. После аварии во всем мире пересмотрели технику безопасности на подобных предприятиях: теперь баки для аммиака имеют несколько другую форму, а эстакада с трубопроводом располагается вдалеке от складов с опасным веществом.

-10%
-10%
-15%
-20%
-15%
-30%
-11%
-10%
-40%
-5%
-35%