Поддержать TUT.BY
142 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. МВД прокомментировало жалобы на условия в ИВС на Окрестина и в Жодино и показало видео из изолятора
  2. Автозадачка на выходные. Простая ситуация на перекрестке, но мало кто справится
  3. «У Лукашенко нет опоры в госаппарате». Латушко рассказал про новые санкции и транзит власти
  4. БАТЭ в скандальном матче сумел уйти от поражения, отыграв у «Минска» два гола
  5. Я живу в 25 км от центра Европы. Как семья на хуторе в глуши среди леса делает сыры по рецептам ВКЛ
  6. Доски стали «золотыми»: пиломатериалы подорожали в два раза. Разбираемся, что происходит
  7. Глава Минска задумался об отказе от участков под паркинги у МКАД. И вот почему он прав
  8. «Чем ниже спускаешься, тем больше горя». Жители домов над «Октябрьской» — о теракте в метро и фото, сделанных сразу после взрыва
  9. Пассажиры автобуса, которых не пустили в Украину из-за поддельных ПЦР-тестов, рассказали подробности
  10. Топ-10 самых популярных подержанных авто в стране. Какие на них цены?
  11. С осторожным оптимизмом. Как безвизовый Гродно, потерявший туристов и деньги, ждет новый сезон
  12. Крупных промышленных должников собрались оздоравливать через спецагентство
  13. Какие курсы доллара и евро установили обменники на выходные
  14. Закроем наши посольства там, где они не приносят отдачи? С кем мы успешно торгуем, а с кем — просто дружим
  15. В Беларуси не хватает более 2 тысяч врачей и столько же — медсестер. В Минтруда рассказали про дефицит специалистов
  16. «Джинн злобно загоняется в бутылку». Большое интервью с многолетним журналистом президентского пула
  17. Врач объясняет, откуда берется шум в ушах и как от него избавиться
  18. 15 жертв, более 400 пострадавших. 10 лет назад произошел теракт в минском метро
  19. Оценивает по походке. История бывшего балетмейстера, который в 74 года работает фитнес-тренером
  20. За сутки в Беларуси зарегистрировано 1175 новых случаев COVID-19
  21. История одного фото. Как машинист метро и его коллеги помогали пассажирам после взрыва 11 апреля 2011 года
  22. В Беларуси хотят разрешить создавать партии только постоянно проживающим в стране гражданам
  23. «Этот магазин для всех». В Минске открывается гастромаркет FishFood, где закупаются рестораны
  24. Как не пропустить рак легкого? Главное о здоровье за неделю
  25. «По фестивалю решили ударить». Директор «Славянского базара» о том, что вокруг него происходит
  26. Прокурор: Протесты в Беларуси начались и из-за блогеров из Бреста. Обвиняемых лишили слова в суде
  27. «Затеял игру в президентство». В суде над Бабарико допросили свидетеля в наручниках и озвучили жалобы
  28. Полчаса процедуры, два дня страданий. Как я сделала прививку от коронавируса
  29. В Мингорисполком подана заявка на проведение «Чернобыльского шляха»
  30. Роман одного из самых известных белорусских писателей отправили на экспертизу


/ /

В декабре TUT.BY писал об истории семьи, где отец, увидев, что дети повесили БЧБ-шторы, вызвал на них милицию. Судя по комментариям в соцсетях, они не единственные близкие люди, которые отдалились и даже рассорились после выборов. О том, почему родственники ссорятся, расходятся и даже разводятся из-за политики, а также как разобраться с этой проблемой, TUT.BY рассказала когнитивно-поведенческий терапевт и автор ютьюб-канала «Психология Что?» Катерина Карпович.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Катерина Карпович

В начале интервью специалист предупреждает: окончательные выводы о том, почему сейчас в семьях происходит разлад из-за политики, получится сделать лишь тогда, когда кризис закончится. Теперь же, говорит Катерина, отвечая на вопросы, она будет опираться на исследования прошлых политических кризисов, антропологические исследования, социальную психологию и наблюдения из своей практики.

— До прошлого лета считалось, что белорусы — это люди, которых политика мало интересует. А сейчас из-за политики даже в семьях ссорятся и не общаются. Как так?

— Обычно, если люди спорят из-за политики, это конфликт предпочтений. Вы за кого? За республиканцев или демократов? За груши или яблоки? Такое разногласие может привести к спорам и ссорам, но не к разрыву отношений, — поясняет специалист. — Если же все доходит до того, что отношения прекращаются, значит затронуты инстинкты. Когда белорусы узнали о насилии, которое происходило после выборов, многие почувствовали себя не в безопасности. А безопасность — базовая потребность человека как на физическом, так и на эмоциональном уровне. Выходит, от вопроса политики мы перешли к вопросу защищенности. Однако разные люди по-разному воспринимают безопасность и относятся к насилию. Это различие и стало причиной столь острого конфликта.

Для одних людей безопасность в том, чтобы вверить себя в руки харизматичному лидеру. Для других это соблюдение прав человека, соблюдение закона.

— Как в таком случае разные люди понимают безопасность?

— Одна сторона видит опасность в изменениях. По мнению этих людей, перемены могут привести к госперевороту или войне. В итоге их цель — сохранить все как есть. Если для этого нужно применять насилие, они не против. Они уверены: в данном случае насилие в любых количествах оправдано. Для таких людей безопасность заключается в том, чтобы вверить себя в руки харизматичному лидеру, который, как они считают, точно знает, что делает, и защитит их, — поясняет Катерина. — Другая сторона считает, что никогда или почти никогда насилие не может быть оправдано. Для них безопасность включает в себя соблюдение прав человека, отношение к человеческой жизни как к ценности, свободу слова и собраний, соблюдение закона.

Стоит отметить, что разное понимание безопасности не единственная причина сильного разрыва между людьми. Есть еще два фактора.

Первый — коллективные эволюционные инстинкты, которые связаны с межгрупповой агрессией и разделением на «чужих» и «своих». В далеком прошлом, когда люди жили в племенах, для них было важно, чтобы в случае появления внешнего врага группа объединялась. Сейчас, когда некоторые слышат сообщения вроде «враг подступает», они ищут единомышленников, с которыми готовы этому врагу противостоять. Даже если этим врагом оказываются их дети.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Второй фактор — тоталитарное мышление. Психологи описали его еще в 1960-х. Одна из его характеристик — черно-белый фильтр восприятия. Отсюда вытекает эмоциональная оценка, которая дается событиям: они всегда либо ужасные, либо прекрасные. Например, спорят бабушка и внук. Внук упоминает имя какого-то западного политика. Этот политик, возможно, никогда даже не высказывался о Беларуси, но для бабушки иностранец воспринимается как «черное» — и отношение к нему «ужасное».

Согласитесь, на фоне расстрелов и печей Освенцима просто жить, иметь возможность покупать еду и что-то зарабатывать — это уже огромная ценность. За нее и «стоят». Младшему поколению стоит понимать этот исторический контекст.

Тоталитарное мышление в основном характерно для старшего поколения. Немногие нашли возможность переработать травматический опыт двух войн и сталинских репрессий. В итоге он переходит из поколения в поколение. Согласитесь, на фоне расстрелов и печей Освенцима просто жить, иметь возможность покупать еду и что-то зарабатывать — это уже огромная ценность. За нее и «стоят». Младшему поколению стоит понимать этот исторический контекст.

Отмечу, что в момент кризиса тоталитарное мышление включается как защита. Человек ощущает: он настолько потерялся в происходящем, что ему нужно идентифицироваться с тем, кто выглядит уверенно, чьи идеи ему близки и вызывают доверие. В итоге он поглощает предложенные ему идеи, не подвергая их критике.

— Так есть ли смысл спорить с человеком тоталитарного мышления?

— С этой травмой люди живут десятилетиями. Вероятность того, что за один разговор вы сможете что-то доказать такому человеку, крайне мала. К тому же, если летом и осенью у сторон еще были какие-то колебания, то сейчас, судя по комментариям в соцсетях, каждая из них все сильнее убеждается в своей правоте и окружает себя большим количеством единомышленников. А дальше как в бизнесе: чем больше я инвестирую в дело, тем сложнее мне из него выйти. Получается замкнутый круг. Чтобы выйти из него, человеку нужно приложить немало усилий. Чаще всего сам он не в состоянии с этим справиться. Ему нужен хороший психолог или, например, духовник.

— Почему семейные конфликты, которые возникают из-за политики (равно — безопасности) развиваются так быстро? Разговоры о том, что нетерпимость сторон стала причиной разводов, появились еще осенью.

— Нельзя сказать, что все случилось ровно 9 августа. Кризис назревал: сначала коронавирус, потом предвыборная кампания. Есть социологическая закономерность: кризис ускоряет любые тенденции, которые существовали до него. Наиболее глубокий раскол случился в тех семьях, где уже было несогласие, которое раньше получалось замалчивать.

Я уже говорила, что в кризисной ситуации у людей включается механизм межгрупповой агрессии. Человек делит окружающих на «своих» и «чужих». К своим включается сильная эмпатия, к чужим — отвращение. Причем это биологический механизм: «выключить» его усилием воли невозможно. В итоге, если мы с партнером начинаем ссориться и он транслирует идеи, которые принадлежат другой стороне, я начинаю испытывать нарастающее отвращение. В какой-то момент спор накаляется так, что желание отстоять свое мнение приравнивается к выживанию.

Кстати, если ваши отношения накалились и вы отдалились от родственников, чтобы сохранить себя, — это нормально. Есть вероятность, что пройдет некоторое время и отношения возобновятся.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— То есть когда кризис закончится, семьи вернутся в привычный режим? Например, супруги съедутся и все у них будет хорошо.

—  Слышала, что такое случается, но как психотерапевт я плохо представляю, чтобы, если супруги съедутся, «политический» конфликт никак не проявил себя в будущем. Разве только людям это будет «выгодно» по каким-то мотивам: например, у них общий кредит или дети, — отвечает Катерина. — Для восстановления эмоционального контакта нужно, чтобы диалог происходил на равных. Однако для носителей тоталитарного мышления это чуждо. Вероятно, до кризиса они также практиковали дома насилие. Возможно, не физическое, а эмоциональное: унижение, оскорбление, ущемление прав. В итоге в отношениях с таким человеком возможны три сценария развития событий. Первый: отношения формально сохранятся, но станут холодными и брак будет несчастливым. Второй: сторонник насилия пройдет психотерапию и сменит точку зрения. Третий — развод.

Со временем все придет к тому, что те, кто одобряет насилие, или осовременятся — примут, что насилие это плохо, — или обособятся в небольшую группу людей, не признающих общепринятых моральных норм и правил поведения.

Но не стоит относиться к ситуации слишком пессимистично. Кризис проходит, эмоции остывают. Психологические защиты (тоталитарное мышление) ослабевают, и стороны становятся более способны к диалогу. И еще момент: глобально человеческая история идет к уменьшению объемов насилия. Канадско-американский ученый Стивен Пинкер написал книгу «Лучшее в нас», в которой говорится, что с каждым десятилетием глобально насилия в мире становится меньше. Наша «оптика» настраивается так, что мы замечаем более мелкие его формы и отказываемся с ними мириться. Со временем все придет к тому, что те, кто одобряет насилие, или осовременятся — примут, что насилие это плохо, — или обособятся в небольшую группу людей, не признающих общепринятых моральных норм и правил поведения.

— А еще многие сейчас стали «чистить» соцсети от тех, кто теперь по другую сторону баррикад. Это паранойя?

— Паранойя — это когда человек теряет контакт с реальностью, то есть ждет, что его похитят зеленые человечки. А наша реальность такова, что человека могут отправить на "сутки" за то, что кто-то из его интернет-друзей сообщил в милицию о его участии в митинге и в доказательство приложил фото из соцсетей. Сейчас, когда мы чистим соцсети, это не паранойя — это срабатывает инстинкт самосохранения.

«Пытаться переубедить семейного провокатора — тупиковый путь»

Из-за политических событий раскол в основном произошел между поклонниками более современных тенденций и людьми устоявшегося толка. Часто, говорит Катерина, такие проблемы возникают между родителями и детьми.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Волонтеры рассказывали о ситуациях, когда родители, которые поддерживают действующую власть, отказывались привозить передачи детям, которых задержали на протестах. Почему так происходит?

— В таких семьях родители, скорее всего, не воспринимают ребенка как самостоятельную личность. Взрослые считают: мы в тебя столько вложили, столько для тебя сделали, ты должен соответствовать нашим ожиданиям и поддерживать наши ценности. Если нет, мы будем тебя наказывать, например не носить передачи. Скорее всего, такие родители и раньше контролировали поведение ребенка: требовали всегда поднимать трубку, комментировали внешность. В таком контексте желание сына (дочки) сепарироваться и выбирать самому — абсолютно здоровое. Рано или поздно такие дети все равно отделились бы от родителей. То, что нынешние события помогли этому случиться быстрее, — это даже хорошо.

Отмечу: говорить, что такие родители не любят своих детей, неверно. Скорее всего, так они стараются их уберечь. Логика тут проста: я поддерживаю сильного лидера и он меня защищает. А раз ты со мной, то он защищает и тебя.

— Что чувствует ребенок, когда, например, при выходе из ИВС мама ему говорит: «Мало тебя там били»?

— Боль, отчаяние, страх, горе. Ведь человеку важно ощущать поддержку тех, кто ему дорог. После подобных фраз родительница может умереть для сына (дочки) как мать, поэтому близким людям нельзя произносить ничего подобного. Иначе это может стать точкой невозврата для восстановления отношений.

Человеку важно ощущать поддержку тех, кто ему дорог. После подобных фраз родительница может умереть для сына как мать, поэтому близким людям нельзя произносить ничего подобного.

— Но есть и обратные ситуации. Читала в соцсетях такой комментарий: «Когда оказался за решеткой, мать отказалась ко мне ехать. Теперь, когда она просит денег, отправляю ее к государству». Стоит ли жить по принципу «клин клином»?

— Я бы не хотела транслировать, как нужно себя вести, но эскалация насилия в любую сторону никогда не делает ситуацию лучше, — рассуждает собеседница. — Хотя, если близкий человек оставил тебя в беде или пожелал зла, нормально злиться на него и не хотеть помогать. Только вместо мести лучше выразить ему свои эмоции: «Я злюсь на тебя», «Я глубоко обижен твоим поведением в той ситуации», «Я не могу „перевернуть страницу“ и прислать тебе деньги», «Я хочу, чтобы вначале ты извинилась».

— Что делать, если в семье есть родственник-провокатор, который придерживается противоположных политических взглядов и даже беседу про Рождество умудряется свести к теме политики?

— Не реагировать. Думаю, это человек, который получает какую-то эмоциональную выгоду от таких разговоров (споров). Пытаться его переубедить — это тупиковый путь. Он провоцирует вас не для того, чтобы услышать ваши аргументы. С такими людьми стоит научиться выстраивать границы. Скажите ему, например: «Если ты продолжишь возвращаться к этой теме, я уеду домой (уеду ночевать к подруге)», «Я временно не буду с тобой общаться» и так далее. При этом нужно быть готовым выполнить эти условия.

Фото: TUT.BY
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: TUT.BY

— Стоит ли сейчас пробовать наладить отношения с родственниками, с которыми поссорился из-за политики? И как?

— Психологи говорят, что в конфликте виноваты две стороны — и каждая должна сделать что-то для примирения. В конфликте, где один человек — носитель тоталитарного мышления, это невозможно. Пока его мир разделен на черное и белое, говорить с ним бесполезно, лучше подождать. Если конфликт не такой глубокий, можете попробовать написать близкому письмо. Но рассказывать в нем нужно не о событиях, а о чувствах. Необходимо показать, что вам больно и плохо, — говорит Катерина и приводит примеры фраз. — «Когда ты оправдываешь насилие, ты меня пугаешь. Я не чувствую себя в безопасности и начинаю защищаться, нападая в ответ». «Я бы хотела сохранить наши отношения, но это возможно только тогда, когда ты с уважением отнесешься к моим ценностям. Пойми, я уважаю твое желание жить в мире и стабильности, прошу и тебя уважать мое желание говорить правду и стоять за нее».

Приводите аргументы не из новостей, а из своих чувств и страхов. Это тяжело обеим сторонам, но это работает.

Кроме того, можно попробовать обратиться к психологу.

— Если родственник очень хочет продолжать отношения, но не готов изменить свою позицию, можно поставить условие: мы общаемся, только если хотя бы несколько раз вместе сходим к семейному психотерапевту, — предлагает вариант разрешения ситуации специалист. — Когда одна сторона все время обижает другую и при этом жаждет общения, использовать ультиматум нормально.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— А нельзя просто сесть и поговорить?

— Живой разговор будет очень горячим и провокационным для обеих сторон. Вряд ли он спасет.

— Кто-то в соцсетях предлагал сесть рядом с родственником, который думает иначе, взять лист бумаги и, разделив его надвое, каждому из вас написать свои аргументы.

— Можно попробовать, но при условии, что каждая из сторон будет соблюдать ряд правил. Например, не повышать голос, не оскорблять, не дискредитировать друг друга и того, за кого мы голосовали. Важно обсуждать не новости, а, например, насколько допустимо насилие. И опять же, приводите аргументы не из новостей, а из своих чувств и страхов. Это тяжело обеим сторонам, но это работает.

-10%
-10%
-20%
-27%
-30%
-10%
-5%
-15%