1. Журналистика не преступление. Как Катерина Борисевич готовила статью о «ноль промилле», за которую ее судят
  2. «Политических на зоне уважают». Поговорили с освободившимся после 6,5-летнего срока политзаключенным
  3. «Хватали всех подряд». Появилось полное видео действий силовиков 11 августа в магазине на Притыцкого
  4. Глава бюро ВОЗ в Беларуси: «Возможно, в 2022 году мы сможем сказать, что с пандемией покончено»
  5. Биатлонистка Блашко рассказала, как ей живется в Украине и что думает о ситуации в Беларуси
  6. Адвокат Статкевича отказался дать подписку о неразглашении, теперь его могут лишить лицензии
  7. В Беларуси начинают делать особые тесты, чтобы проверить иммунитет после вакцины от COVID-19
  8. Проверка слуха: Виктора Бабарико отпустили под домашний арест? Адвокат не подтверждает
  9. Жила в приюте для нищих, спаслась после теракта в США. Женщина, которая перевернула российскую «фигурку»
  10. Верховный комиссар ООН: В Беларуси беспрецедентный по масштабу кризис в области прав человека
  11. Гинеколог и уролог называют типичные ошибки пациентов на приеме. Проверьте, не совершаете ли вы их
  12. «Произойдет скачок доллара — часть продуктов может исчезнуть». Вопросы про ограничения в торговле
  13. «Люди с дубинками начали бить машину, они были везде». Судят водителя, который уезжал от силовиков и сбил гаишника
  14. Помните дом на Хоружей, где был магазин «Звездочка»? Там капремонт, вот как теперь выглядит фасад
  15. Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным
  16. «Стояла такая тишина, что можно было услышать жужжанье мухи». Как Хрущев развенчал культ Сталина
  17. Лукашенко поручил госсекретарю Совбеза разработать план противостояния «змагарам и беглым»
  18. «Они только успели поставить машину на платформу». Минчанин отказался платить за эвакуацию, и вот чем это закончилось
  19. Как сложилась судьба участников групп, известных в 1990-е и 2000-е? Оказалось, очень по-разному
  20. Экономист: Есть ощущение, что сменись Лукашенко даже на силовика, часть людей вернется в Беларусь
  21. По ценам на 62 товара и 50 медпрепаратов ввели жесткие ограничения
  22. Голосование на сайте ВНС и обвинительный приговор Шутову. Что происходит в стране 25 февраля
  23. Поставщики сообщили о сложностях у еще одной торговой сети
  24. Беларусь оказалась между Тунисом и Кувейтом по готовности к развитию передовых технологий
  25. Погибшего Шутова признали виновным, Кордюкову дали 10 лет. По делу о выстреле в Бресте огласили приговор
  26. «Магазины опустеют? Скоро девальвация?» Экономисты объяснили, что значит и к чему ведет заморозка цен
  27. Что сулит Беларуси арест украинской «трубы», которую в 2019 году купил Воробей?
  28. Нацбанк ввел изменения для желающих открыть счета за границей, купить недвижимость или ценные бумаги
  29. «Дешевле, чем в секонде». В модном месте Минска переоткрылся благотворительный магазин KaliLaska
  30. «Самая большая покупка — 120 рублей». История Маргариты, которая работает продавцом в деревне


/

Около трех недель в ЦИП на Окрестина не принимают передачи для отбывающих арест. С 7 января родственники, приходившие на Окрестина, видели объявление: «В целях обеспечения безопасности и уменьшения рисков, связанных с распространением на территории Беларусь COVID-19, прием передач для лиц, содержащихся в ИВС ГУВД Мингорисполкома, временно приостановлен (за исключением лекарственных препаратов)». На дверях ЦИП висит такой же листок. TUT.BY поговорил с двумя минчанами, освободившимися недавно, и узнал, как это — больше недели провести в изоляторе без личных вещей и переданной еды. Герои публикации попросили не называть их реальные имена и фамилии, но они известны редакции.

Это не первое ограничение по передачам, с которым родственники задержанных столкнулись за последние месяцы. 5 октября 2020 года правила приема передач в ЦИП и ИВС уже менялись. Теплые вещи, средства гигиены и еду принимали только с 10.00 до 18.00 по четвергам. Официальная причина изменений — меры против коронавируса. Ранее передачи можно было принести каждый будний день.

Юристы считают, что даже такие ограничения противоречат Процессуально-исполнительному кодексу, но никакие решения и нормативные акты не могут ухудшать положение административно арестованных по сравнению с теми, которые описаны в ПИКоАП. К тому же после августа-2020 руководство ЦИП и ИВС на Окрестина не принимали мер по сдерживанию COVID-19: в камерах находилось по несколько человек минимум.

«Воду, еду, одежду — не положено»

Минчанин Евгений (имя изменено) отбыл в ИВС на Окрестина 8 суток — с 10 января по 18-е. Задержали мужчину после участия в цепи солидарности у него на районе воскресным вечером. О жестких ограничениях с нового года Евгений до ареста не знал.

— Про то, что передачи теперь никто не принимает, информацию нам никто не доносил. Об этом я узнал только от близких после освобождения, — объясняет собеседник. — Я инвалид 3-й группы, болею сахарным диабетом. Мне лекарства были жизненно необходимы. Родители сказали, что столкнулись с трудностями при передаче даже лекарств! Никто не хотел принимать их, только после слезных упрашиваний в течение примерно часа лекарства все-таки приняли. Это я рассказываю со слов мамы.

При этом Евгений подчеркивает, что родители предоставляли сотрудникам ИВС на Окрестина инвалидное удостоверение и другие документы, подтверждающее состояние сына.

— Вот и получается: единственное, что мне передали за восемь дней, это лекарство. Больше ничего не приняли. Воду пытались передать — не положено, одежду теплую — не положено, еду — не положено. В связи с коронавирусом мы не принимаем передачи, на этом точка, — говорит мужчина.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Совсем без передач, признается Евгений, тяжеловато. А тюремную еду не всегда удавалось получить по расписанию:

— За восемь суток несколько раз мы пропускали приемы пищи, потому что нас переводили. За время на Окрестина заметил закономерность: гарнир всегда дают горячий, а мясо — холодное. На ужин не давали чай. Порции маленькие, без соли абсолютно. Больше всего не хватало, наверное, мяса и воды питьевой.

По словам минчанина, мыться тоже не водили, никаких средств гигиены не дают.

— Мы нашли в камере жидкое антибактериальное мыло, это было единственное хорошее, что досталось нам от предыдущих людей. Возможно, им его передали еще когда передачи были разрешены, — предполагает Евгений. — Я понимаю, что это центр изоляции и рассчитывать на что-то хорошее особо не приходится, но именно к политическим арестантам, на мой взгляд, особое отношение. За 14,5 рубля в сутки за питание еда должна быть, я думаю, совсем другой.

«Воду на Окрестина невозможно пить, выпаривали хлорку»

Суд дал минчанке Елене 12 суток по статье 23.34. Сперва на нее составили протокол и по статье 23.4, но его удалось «отбить» благодаря видео с места задержания, предоставленного соседями по дому. Почти все сутки Елена провела на Окрестина с 11 по 20 января: сначала почти четыре дня в ИВС (с 11-го по 14-е), остальное (с 14-го по 20-е) — в ЦИП. Только на последние дни женщину перевели в Жодино.

— Меня задержали, когда я, можно сказать, просто стояла и разговаривала с двумя соседями на улице Беды. На этом месте обычно проходили акции, когда люди светили фонариками. Подъехала машина, резко припарковалась на тротуаре, оттуда выскочили люди и стали нас хватать. Так я оказалась в РУВД, а потом и на Окрестина.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Елена читала, что на Окрестина перестали передавать передачи, и знала об этом. Но в принципе, признается собеседница, при задержании о передачах и не думала. Больше волновало, как перенесут все ее отец и родные. «Сутки» для Елены прошли тяжело, так как она — мерзлячка:

— У меня в РУВД забрали все, что можно. Сотрудников не устроили шарф и шапка — на них были какие-то металлические стразы. Можно сказать, оставили меня в тонких брюках. Конечно, в ИВС люди приспосабливаются и пытаются выживать — по-другому и не скажешь. Люди спали даже в сапогах, использовали простыни для завешивания окон, грелись бутылками с горячей водой. Если в первый день нас положили еще в более-менее нормальные условия, дали матрас и одеяло, то на следующий день перевели в другую камеру ИВС. Там, как я предполагаю, задержанным по 23.34 даже матрасов не выдавали. В ЦИП матрасы уже были, но всегда людей в камере было больше, чем коек.

Такого, чтобы Елену не кормили из-за перевода из камеры в камеру, не было. Хотя женщину переводили практически каждый день. Почему — она не знает. Зато заметила, что хуже всего находиться в камерах на первом этаже: там очень холодно. Чем выше этаж, тем теплее было в помещении.

— На прогулку меня вывели один раз — когда было минус 20 на улице. Еда, конечно, отвратная и одинаковая, что в ИВС, что в ЦИП. Есть там ничего невозможно. Но самое страшное — то, что дают 150 граммов чая на завтрак и 150 киселя на обед. На ужин питье не предоставляется. А вода на Окрестина жутко хлорированная, ее просто нереально пить. Подходишь к крану — и даже чувствуешь запах так, что руки не хочешь помыть, — вспоминает собеседница. — Повезло, что в РУВД нам дали воды в бутылке, и мы потом набирали уже воду из крана в нее, выветривая хлорку возле батареи. И хотя бы такое пили.

Также Елене необходимы были ее таблетки, которые она принимает курсом. В Минске родственников у нее нет. Врач в ИВС посоветовала: мол, таблетки может передать любой человек. Но у подруги Елены их не принимали категорически, хотя позже каким-то образом ей все-таки удалось передать лекарства. Выходит, даже их гарантированно возьмут только от родственников.

— Когда я была в ЦИП, одной девочке мама каким-то образом передала гематоген и зубную пасту. Все это прошло как «лекарства»: пасту она запихнула в тюбик, похожий на медпрепарат, — говорит Елена. — В общем, пытались крутиться, кто как. Выпрашивали друг у друга все, что было. Были и девочки, которые чистили зубы влажными салфетками, намотанными на палец.

-15%
-20%
-50%
-50%
-20%
-20%
-37%
-10%
0072410