1. «Будет готов за три-четыре месяца». Частные дома с «завода» — сколько они стоят и как выглядят
  2. Минское «Динамо» проиграло в гостях питерскому СКА
  3. «Куплен новым в 1981 году в Германии». История 40-летнего Opel Rekord с пробегом 40 тысяч, который продается в Минске
  4. Год назад в Беларусь пришел коронавирус. Рассказываем про эти 12 месяцев в цифрах и фактах
  5. Белоруска едет на престижнейший конкурс красоты. И покажет дорогое платье, аналогов которому нет
  6. Один из почетных консулов Беларуси в Италии подал в отставку из-за несогласия с происходящим после выборов
  7. «Первый водитель приехал в 5.20 утра». Слухи о «письмах счастья» за техосмотр привели к безумным очередям
  8. «Врачи нас готовили к смерти Саши». История Марии, у чьей дочери пищевод не соединялся с желудком
  9. Автозадачка с подвохом. Нарушает ли водитель, выезжая из ворот своего дома на дорогу?
  10. Акции солидарности и бойкот футбольных фанатов. Что происходило в Беларуси 28 февраля
  11. «Пышка не дороже жетона». Минчане делают бизнес на продукте, за которым в Питере стоят очереди
  12. В Беларуси ввели очередные пенсионные изменения. Что это означает для трудящихся
  13. Минчане пришли поставить подпись под обращением к депутату — и получили от 30 базовых до 15 суток
  14. «Ашчушчэнія не те». Все участники РСП вышли на свободу после 15 суток ареста
  15. Судьба ставки рефинансирования, обновленный КоАП, дедлайн по налогам, заморозка цен. Изменения марта
  16. Под Молодечно задержали компанию из 25 человек. МВД: «Они собирались сжечь чучело в цветах национального флага»
  17. «Усе зразумелi: вірус існуе, ад яго можна памерці». Год, как в Беларусь пришел COVID: поговорили со вдовой первой жертвы
  18. Год назад в Беларуси выявили первый случай COVID-19. Что сделано за год, а что — нет
  19. Пенсионерка из электрички рассказала подробности о задержании и Окрестина
  20. «Бэушка» из США против «бэушки» из Европы: разобрали, какой вариант выгоднее, на конкретных примерах
  21. Могилев лишился двух уникальных имиджевых объектов — башенных часов и горниста (и все из-за политики). Что дальше?
  22. Чиновники придумали, что сделать, чтобы белорусы покупали больше отечественных продуктов
  23. 57-летняя белоруска выиграла международный конкурс красоты. Помогли уверенность и советы Хижинковой
  24. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  25. Показываем, как выглядит часть зданий БПЦ на улице Освобождения, ради которых снесли объекты ИКЦ
  26. Тихановская рассчитывает на уход Лукашенко весной
  27. Фанаты белорусских футбольных клубов массово объявляют о бойкоте матчей
  28. Защитник Бабарико и Колесниковой подал жалобу в суд на лишение его лицензии, но ему отказали
  29. Во всех районах Беларуси упали зарплаты, в некоторых — больше чем на 300 рублей
  30. Рынок лекарств штормит. Посмотрели, как изменились цены на одни и те же препараты с конца 2020-го


Александр Лычавко, The Village Беларусь

В Минске есть несколько домиков, про которые можно сказать, что стоят они в самой глуши, вдали от любого жилья, скрытые от дорог перелесками. Но при этом дома построены вплотную к железной дороге, и если «с земли» дома увидеть непросто, то из окна электрички — запросто. А еще по какой-то причине эти дома не рисуют на картах. The Village Беларусь посетил два таких дома на отшибе, а их жители рассказали свои истории. Публикуем с сокращениями.

Эти дома не просто так дома. Это так называемые железнодорожные казармы, или железнодорожные будки, — дома, где жили железнодорожники вроде путевых обходчиков. Причем дома очень, очень старые: жилье на их месте отмечено еще на картах конца 19 века. Возможно, это одни из самых старых домов Минска.

«Какая тут гисторыя, просто жисть такая»

  • Адрес: Академгородок, улица Франциска Скорины, 34а
  • Железная дорога: Московско-Брестская (направление на Борисов)
  • Расстояние до рельсов: 12 метров

Рассказывает житель дома Владимир Малашко:

— Дому сто лет. Да ему даже и больше. Никто толком не знает, когда поставили. В общем, он строился, когда построили железную дорогу. Специально для обходчиков. У каждого была определена своя территория, соответственно и дом стоял. Я не вникал в эти подробности, почему он стоит так далеко от станции.

Мы здесь живем с 1974 года, я тогда уже учился в училище. Я сам из Слободщины. Малашко — это фамилия матери, а по отцу я Метто.

Предки французы, нечистая сила. В 1812 году прадед в плен попал. Они жили, где 9-й километр, где памятник, туда дальше, место называлось Карниз-Болото. А потом, в тридцатых годах, там сделали полигон, а их переселили в Слободщину. Мы там и жили, не доезжая Кургана Славы, Третий поселок. Сейчас там расстроились, а тогда хутора были: домов шесть, один одного хуже. Там с водой плоховато было. Вот матери и предложили новое жилье. Ей давали квартиру в Городище, со всеми удобствами, но ей земля была нужна, из-за этого огорода она сюда и полезла, на этот отшиб.

Дом («Каз.» — казарма) на карте 1915 года
Дом отмечен на "Яндекс.Картах"
Дома нет на карте 2020 года от «Белкартографии»

Здесь жили три семьи. У меня самая маленькая комната, мне одному хватает. Раньше тут жила женщина с ребенком. А здесь Петя и Алла жили с двумя детьми. А вот в той комнате сейчас сосед живет, каждый день ночует тут.

Не все жившие были железнодорожниками, но так или иначе связаны с дорогой. Алла была диспетчером или кем-то. Теперешний сосед тоже поработал на железной дороге, монтером был, водителем.

Брат у меня железнодорожник: окончил техникум в Бресте, поработал на железной дороге, потом ушел в метро. Я сам, когда был в училище, то на каникулах сезонно работал на "железке".

Хозяин дома рассказывает: этот участок железной дороги относится к Партизанскому району. Поскольку дом Владимира Малашко в 12 метрах от рельсов, то он тоже в Партизанском районе. Хотя в остальном эта часть улицы Франциска Скорины — Первомайский район

Сейчас этот дом непонятно к кому относится, ни ремонта, ничего… Но все требуют. И Первомайский (представитель Первомайского района. — Прим. ред.) пришел: поубирать надо, а то все позарастало.

Я пошел на выборы к областному роддому, так меня не могли в списках найти. У нас же и адрес странный. Это сейчас я прописан по Франциска Скорины — Партизанский район, а всегда было — улица Дачная, 739. Это не номер дома, там и домов-то столько нет, это железнодорожный километр, считая от Москвы.

Год или два как поменяли адрес. Дачная — это Степянка, Партизанский район, а эта сторона уже — Первомайский. Так и выходит: живем в одном районе, прописаны в другом. Вот разберись, бог знает что. Но мне какая разница? Я-то с места не сдвинулся, это дом переехал, ха-ха. Я в военкомате удивился: как вы меня тут вообще нашли?

Когда надо объяснить, где я живу, как ко мне попасть, я объясняю: садись на такой-то автобус, выходи на такой-то остановке. И иди к железной дороге — не промахнешься.

Помимо стыка рельсов, прямо напротив дома Владимира — отметка «С» на столбе: в этом месте машинисты при движении в сторону Колодищей должны подавать сигнал

Когда переехал, тут вообще ничего не было. И Уручья не было, только поля. Надо было или идти на станцию Озерище, или за кольцевую дорогу, на конечную 25-го автобуса. Летом еще нормально, а зимой, по шпалам… Какое там нравилось! Ты что, издеёшься: пешком, зимой, по этим шпалам шпарь на работу…

Раньше на огороде даже никакого забора не было: некому тут лазать. А цяперака… Проходной двор. Как дома нет никого, то народ шастает, кому не лень. Тутака, как Уручье появилось, от наших курей только пух остался в лесопосадке. На шашлыки идут — смотришь: курицы нет, только перья валяются. Народ же у нас такой.

Пока забора не было, сцежка проходила прямо у моего окна. Летчики ходили: в Липках был большой аэродром.

Мать держала курей, коз, овец, свиней. Только что коровы не было. Я ей говорил: зачем тебе это? У кого малые дети, тому молоко чуть-чуть продавала. А по осени — тесть братов приедет, разделает скотину. А я ничего не держу, все в магазине есть.

Стоит дом, хотя и трещину немного дал. Столько войн повидал, но ни одна бомба не попала. Если его разобрать и по новой сложить — получится хороший будан. Стены толстые и кирпич царский. Но современный дом, если бы тут стоял, давно бы уже развалился. Тут каждый день землетрясение. Поезд прошел — все вот так вот ходит, шевелится. Мы с братом, как переехали, сели: давай, говорит брат, по чарке зробим. Налили по полной. Тут какой-то шум. Гляжу: рюмки затряслись. Аёй! Дык куда мы попали, браток?

Тут из удобств — только колонка с водой была. И то надо качков 20−25 сделать, пока пойдет, но вода вкусная, мягкая, она ж без хлорки. Летом огород поливаешь, каждый день качаешь воду, она не застаивается. А зимой, когда реже, то со ржавчинкой. А потом уже с хозяйства подвели автоматическую колонку.

В доме две печки, зимой протопишь — и на следующий день еще тепло. Сейчас надо дрова заказывать. Раньше нам, поскольку служебное жилье, скидку делали. А сейчас не знаю.

Я как переехал, привез сюда плиту, она от газового баллона работает. Тут и магистраль газовая проходит рядом. Но отвод сделать — это ж денег стоит, а кто его знает, будут сносить этот дом, не будут…

Телевизор есть, не отсталые ж люди, все у нас есть. Вечером смотрю телевизор или читаю. Я до армии на МТЗ работал, а потом трактористом на полиграфкомбинате на площади Якуба Коласа. Всякий брак вывозил, тогда ж выбрасывали просто. Что понатягивал, то и читаю. Дюма вот читаю сейчас, про мушкетеров.

Мы разговариваем на улице, и в этот момент рельсы начинают тихонечко свистеть: над округой разносится едва уловимое «с-с-с…», — приближается поезд. Собеседник тут же определяет: товарняк

Тут не каждый уживется, тут привыкнуть надо. Днем ходишь, не замечаешь, а ночью, когда тишь… У меня трюмо стоит, и видно, как оно шевелится, движется все. На койке лежишь — и она шевелится. Бывает, лежишь летом, а тишь вокруг, поезда не ходят — значит, что-то где-то стряслось.

Сколько тут за день поездов проходит! Кто б взялся подсчитать — бумаги б не хватило и памяти. Зимой идут и идут, а летом, когда жара, ограничивают. Давно уже на слух отличаю. А кто-то еще додумался прямо напротив дома стык рельсов сделать. Оно ж бьет капитально. Такой шум поднимается от этих стыков!

Огород вон зарос, заставляют выкашивать. Мать, пока жива была, следила за ним. После ее смерти я еще года два огородом занимался, картошку там, огурцы — такое, что не особо кропотливо. А потом плюнул. Поливать надо, полоть. Ну а мне оно надо? Пошел да купил в магазин. В магазин хожу в Уручье. Тут же рядом совсем остановка — автобусы 25 и 64.

У меня, слава богу, своей семьи нет, а у брата вот одни девчата. Он живет в Колодищах, приезжает часто, вот вчера был. Смотрит, пью я, не пью, проверяет, есть ли в холодильнике еда. Говорит, будет выписываться отсюда.

Ничего тут хорошего нет. Все завидуют этому месту: вот то, вот это. Ничего тут хорошего. Какая тут гисторыя, просто жисть такая. Привыкаешь ко всему.

«Папа, куда ты нас привел: в собачью будку?»

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь
  • Адрес: Лошица, улица Прушинских, 47
  • Железная дорога: Либаво-Роменская (направление на Осиповичи), через Минск прошла в 1873 году
  • Расстояние до рельсов: 15 метров

Рассказывает жительница дома Софья Белолипецкая:

— Дом уже стоит больше ста лет. Я не знаю, сколько, но мы живем тут с 64-го года. Мы работали на железной дороге: и муж, и я.

Я родилась на Копыльщине в 1928 году, мне 93. В войну я была там, а как нас освободили, то молодежь позабирали, и меня мобилизовали на работу на Урал, на военный завод в Орске, мы там формовали и отливали части для танков. Там я работала шесть лет, а вернулась в 1950-м. Родители были еще живы, жили там же, в Копыльском районе.

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь

Муж у меня из России, из Воронежа. Белолипецкая — это по мужу, а девичья моя фамилия Курчик, у нас там много Курчиков было на родине.

Жили мы в Осиповичах (муж Софьи Белолипецкой переехал из России в Беларусь к своим родным, пара познакомилась в Осиповичах. — Прим. ред.), а работал он здесь, в Минске, механиком. Кажный день ездил на работу в Минск, было ж далёка. И вот предложили нам еты домик, мы переехали. До нас здесь жили бригадир, мастер, но они пополучали другие квартиры, а мы временно приехали. А я-то не хотела сюда! Как приехали, как показали мне — тут ничего нет! А его (мужа. — Прим. ред.) друзья говорят: «Ой, не слушай ее». Вот и привез меня.

Дети были еще малые, один в четвертый класс ходил, другой — во второй. Они, как увидели, говорят: «Папа, куда ты нас привел: в собачью будку?» Тогда ж хуже было, чем сейчас, маленькая хатка была, действительно как собачья будка. Мы приехали осенью, перезимовали, и нам уже тогда калидор пристроили, кухню, обшили домик.

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь

А как начали жить, то и понравилось. Нам сказали: хотите — можете в очередь на квартиру стать, но мы не захотели. Купили корову, держали хозяйство, жили хорошо и работали до самой старости. Нам нравилось тут. Воздух чистый, хотя и кольцевая дорога уже тогда была.

Домик раньше был голубым, и его все время красили в голубой: приезжали железнодорожники и красили сами. А уже лет семь, может, как покрасили в такой цвет [желтый].

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь

Уже лет с восемь, примерно как муж умер, адрес у нас — по Прушинских. А до этого было просто: 490-й километр, даже без улицы (вероятно, отсчет километража от узловой станции Бахмач в Украине. — Прим. ред.). И кому было надо, тот знал, где нас искать.

Называли просто: железнодорожный домик. Газеты мы не выписывали, а когда надо было — сами ходили на почту. А скорая сама нас находила. Железнодорожный дом.

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь
Дом («Б.» — будка) на карте 1874 года
Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь
Дом отмечен на "Яндекс.Картах"
Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь
Дома нет на карте 2020 года от «Белкартографии»

В хате одна комната и кухня, русская печь с плитой, а в комнате печка-грубка. Во дворе погреб. Когда до нас мастер жил, тут специальная кладовка была, рабочие инструмент хранили.

Бани своей нет. Как моложе были, ходили в [общественную] баню, а потом стали к детям ездить. Раньше колонка была, а теперь вода стала желтая такая, что уже мы ей не пользуемся, только постирать. Если надо для чего — дождевую набираю, а мне дети привозят питьевую.

На окнах решетки, потому что к нам лазили (воры. — Прим. ред.). Мы пойдем на работу — окна выбивали. У нас же все свое было, хозяйство — думали, наверное, что денег много в доме есть. Мы дома много денег не держали, а все же решетки поставили. Как поставили — лазить перестали.

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь

Вокруг хоть ничего не было (микрорайона Лошица. — Прим. ред.), но людей много ходило. Из деревни Колядичи в магазин ходили постоянно. Магазин — тут недалеко, с километр, где 10-й кирпичный завод (так старожилы по старой памяти называют «Керамин». — Прим. ред.).

Сначала, как приехали, поезда мешали. И сейчас детям, когда приезжают и ночуют, мешают. А мы привыкли. Как тяжелый поезд идет, то слышно, как трясется все. Пассажирский — он легкий, а когда идет груженый, грузовой, то слышно, — у него ж совсем другой звук. Когда один за одним идут, а когда пореже.

Когда пустили новый поезд (скоростные электрички Stadler. — Прим. ред.), у меня никакого удивления не было. Хотя я начинала работать еще с паровозами, потом тепловозами.

Муж был дефектоскопистом, проверял рельсы, а я работала на переезде, метров двести от станции Минск-Южный. На работу ходила пешком, а потом там, где Рыбокомплекс (на улице Стебенева. — Прим. ред.), пустили автобус.

Один раз я на Доску почета попала. Там же, где Минск-Южный, — уже город, машин полно, и пока поезд пройдет, то с одной стороны выстроятся, с другой… Вот уже сигнал, что поезд идет. А тут машина выехала на переезд и заглохла. Грузовая. Ну я скорей перекрыла, светофор опять сделала красный. А поезд грузовой был, длинный.(…) Поезд остановился, раптоўна, и — вагон об вагон, вагон об вагон. Ну ничего, все в порядке, до машины не доехал, остановился за несколько метров. Вот так попала на Доску почета, премию дали.

Я сама поездами давно уже не езжу. Когда в город надо было — садилась на автобус. А потом дети повырастали, покупляли машины, и если надо — везут машиной.

И скучать не было когда. Мы ж работали, и огород у нас, и хозяйство: корова, свиньи. А теперь я за огородом не слежу: что в огороде, то дети сами посадили.

Фото: Александр Лычавко, The Village Беларусь

На пенсию пошла в 82-м году, а муж еще немного работал. И на железной дороге помнят меня, каждый раз, когда день рождения или день железнодорожника, присылают премию.

Бывало, раньше приходили люди сфотографировать дом. Но сейчас почти не приходят. Я из дому почти не выхожу, у меня ноги болят. На выборы я не ходила, и ко мне никто не приходил. А может, и приходили, но у меня ж тут закрыто, я в доме сижу, не выхожу. Это вот сейчас собака брешет, брешет — нехта, значит, пришел. Собаке уже лет восемь, но зовем его Малыш.

Скучно одной, конечно. Сижу дома, телевизор смотрю. Если б не телевизор, то с ума сойти можно было бы. Но дети приезжают. Когда каждый день, когда через день, а когда через два дня: работают же. И внуки есть, и правнуки. У меня и праправнук уже есть.

Есть ли похожие дома в Минске?

В Минске есть еще несколько похожих домов. Например, деревянный дом по улице Полярной, 1а, в Степянке (до рельсов — 23 метра).

Раньше небольшой поселок сразу из нескольких домов был недалеко от станции Курасовщина — до того как рядом расстроился микрорайон Брилевичи. Сейчас остался лишь дом по улице Семашко, 32 (до рельсов — 13 метров), но до самой улицы Семашко очень далеко. А еще один похожий добротный деревянный дом на несколько комнат был в районе улицы Аранской.

А вот что об этих домах говорит историк и краевед Павел Ростовцев:

— Точную дату постройки этих домов сложно сказать. Железную дорогу делили на дистанции, а дистанции делили на околотки. И, соответственно, все постройки, связанные с железной дорогой, строились примерно в то же время, что и сама дорога. И эти дороги, 1871−1873 годов постройки, — это были богатые дороги. Александровская дорога на Варшаву — ее изначально двухпуткой строили, я думаю, там было все хорошо с инфраструктурой. А Либаво-Роменская — это важная дорога для вывоза хлеба к портам, там тоже не было проблем с финансированием, насколько я знаю. Поэтому, в моем представлении, все эти сооружения должны были строиться в одно и то же время. И если не сразу при строительстве дороги, то по крайней мере в течение ближайших 5−8 лет. К сожалению, проверить это крайне сложно.

-15%
-50%
-20%
-70%
-15%
-33%
-20%
-10%
-8%
0072356