168 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. 22 года назад пропал бывший глава МВД и оппозиционный политик Юрий Захаренко
  2. Лукашенко запретил продажу жилья через облигации. И что теперь будет с ценами на квартиры?
  3. «Жена разбудила и говорит: «Слушай, ты уже не подполковник». Поговорили с лишенными званий экс-силовиками
  4. Как белорусские сигареты оказываются в опломбированных вагонах с удобрениями? Попытались найти ответ
  5. «Он меня слышит, реагирует на голос». Что сейчас с Ромой, который вынес из огня брата
  6. До +26°С! Прогноз погоды на длинные выходные
  7. Нарколог рассказала, почему стоит обращать внимание на состав алкоголя
  8. «На 19 мая у него был обратный билет в Норильск». Что известно о докторе, которого задержали в Борисове
  9. Главный скандал «фигурки»: россияне выиграли золото Игр, но через 5 дней его вручили и канадцам. Как так?
  10. Старинные усадьбы и парки, храмы и марсианские пейзажи. Маршрут на длинные выходные
  11. «Новые отношения меня не пугают». Одно утро с Юлией Курьян
  12. Участников канала «Армия с народом» приговорили к большим тюремным срокам
  13. Участвовавший в испытании «Спутника V» минчанин спустя полгода проверил, что ему вкололи
  14. Эксперт рассказал, что можно сажать рядом с помидорами, а что — нельзя
  15. Семья минчан построила дом в дачном поселке и живет там круглый год. Вот как там все устроено
  16. Лукашенко пообещал «ягодки» по «делу о госперевороте» и вспомнил «убийства друзей-президентов»
  17. Lada Vesta больше не лидер продаж, Rapid тоже нашли замену: какие машины сейчас покупают белорусы
  18. В Польше задержали самую крупную в истории партию контрабандных сигарет из Беларуси
  19. «Когда войну ведут те, кто уже проиграл». Чалый объясняет «красные линии» и угрозы Лукашенко
  20. Лукашенко о заявлении на него в прокуратуру Германии: Не наследникам фашизма меня судить
  21. Привьют всех желающих. Стало известно, когда в ТЦ «Экспобел» откроется пункт вакцинации
  22. В какие страны пустят белорусов, привившихся непризнанными ЕС «Спутником V» или вакциной от китайской Sinopharm
  23. «Зимой мы здесь живем совершенно одни». История пары, которая переехала из города в деревню
  24. «Не доводите ногти до такого». Эти специалисты работают со стопами и показывают видео не для слабонервных
  25. Эксперт рассказал, что можно посадить в длинные выходные, а что еще рано сажать
  26. «Среди покупателей есть и обычные пенсионеры». В Минске переоткрылась ремесленная пекарня Lёn
  27. «Вы звоните в такое горячее время». Так получат ветераны ВОВ единовременные выплаты к 9 Мая или нет?
  28. Паша «Мясной король». Как популярный гродненский блогер занялся мясным мини-бизнесом, который вдруг «выстрелил»
  29. Ведущий химиотерапевт — о причинах рака у белорусов, влиянии ковида и о том, сколько фруктов есть в день
  30. Нацбанк не аттестовал двух топ-менеджеров Альфа-Банка, в том числе председателя правления. Что говорят в банке


Вера Неруш /

Во вторую волну коронавируса количество выявляемых в день случаев возросло в два раза — по официальной статистике. При этом мощности системы здравоохранения остались практически прежними. «Вся эта ситуация была ожидаемой», — говорит врач-реаниматолог из Минска, который уже девять месяцев помогает пациентам бороться с тяжелой формой COVID-19. Как изменилась нагрузка на медперсонал? Достаточно ли коек в общесоматических отделениях и реанимациях? Как быстро они заполняются? Хватает ли кислорода тем, кому он жизненно необходим? TUT.BY поговорил с медицинскими работниками о том, как обстоят дела в разных стационарах страны — в областном центре, районном городе и столице.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Первая волна коронавируса, витебская больница. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

Могилев: потребность в кислороде огромная, реанимация занята. «Тяжело, поскольку ты видишь больше смертей, чем выздоровлений»

На протяжении последних девяти месяцев Могилевская больница № 1 принимает пациентов с COVID-19 и ее осложнениями. Небольшой перерыв, рассказывает врач-реаниматолог клиники Артур (имя изменено), наметился только в августе — тогда в больнице появилось несколько чистых отделений, которые поработали по своему профилю совсем недолго.

В первой половине октября, рассказывает врач этой больницы, эпидемиологический процесс вновь набрал обороты: пациенты с COVID-19 стали поступать не единицами, а десятками.

— Субъективно я бы оценил ситуацию так: сейчас мы достигли пика и вышли на плато. Больных стабильно много, нет ощущения, что завтра или послезавтра мы увидим спад, но и такого сильного роста, как это было в предыдущие недели, вроде не видно, — говорит врач.

По данным медика, в «доковидное» время Могилевская больница № 1 была способна принять до 850 человек, на сегодня — после перепрофилирования — она рассчитана на 600 пациентов. Согласно статистике, которая оказалась в распоряжении TUT.BY, свободных мест в ней не так много.

— Практически вся больница заполнена, — говорит Артур.

Например, 25 ноября в больнице была занята 601 койка, 26 ноября — 606, 27-го — 615. 30 ноября на лечении в клинике находились 596 человек, 1 декабря — 568, 2 декабря — уже 547.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Первая волна коронавируса, витебская больница. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

Где располагались «лишние» пациенты?

— Как правило, в коридоре, — объясняет врач. — В последние два месяца увидеть пациента в коридоре не считается чем-то таким необычным. Но подолгу люди там не лежат. Как только освобождаются места в палате, их сразу же переводят. Движение происходит постоянно. Хотя и в коридорах периодически можно кого-то встретить.

Каждый день в больницу госпитализируют разное количество пациентов. Согласно той же статистике, по данным на утро 20 ноября, за сутки на лечение в стационар поступили 68 человек, 21-го ноября — 71, 22-го и 23-го ноября значительно меньше — 46 и 37.

В период с 24 по 26 ноября в стационар поступало около 80−90 человек. По данным за 1 декабря, за сутки был госпитализирован 51 пациент, за 2 декабря — 52. При этом число выписанных либо соразмерно, либо превышает количество госпитализированных за день.

По наблюдениям врача, большая часть пациентов, которых госпитализируют в стационар, — это, как правило, те, кто пытался самостоятельно справиться с COVID-19 дома, но им резко стало плохо. Есть и те, кто лечился амбулаторно, заметил ухудшение и вызвал скорую.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Еще одна группа пациентов, которая поступает в нашу больницу, — это люди, которые уже проходят реабилитационное лечение. Сначала они лечатся в стационарах, через несколько дней их переводят на долечивание в учреждения с меньшей интенсивностью оказания помощи. Но если это делают слишком рано, чтобы освободить койки, то некоторые пациенты возвращаются к нам обратно, в том числе в реанимацию.

Наш собеседник работает в отделении интенсивной терапии, куда, как правило, поступают самые тяжелые пациенты. В «доковидное время» реанимация могла принимать до 18 человек, хотя обычно в ней было задействовано 15 коек, рассказывает реаниматолог. Сейчас все места заполнены, если койки освобождаются, то пустуют они максимум два-три часа.

— Если кому-то из общесоматического отделения становится плохо, состояние ухудшается и требуется перевод в реанимацию, что в таком случае вы делаете? Места ведь заняты.

— Такие ситуации уже были. Мы обращаемся в администрацию, пишем, что пациент нуждается в интенсивном лечении, мест в реанимации нет, и просим решить этот вопрос. Тогда администрация приходит к нам, ищет наиболее стабильного пациента, который нуждается в интенсивной терапии, но может получить лечение и в общесоматическом отделении. Происходит обмен. Вообще, в нашем протоколе есть четкие показания для перевода в реанимацию. Если строго им следовать, то у нас должно быть не 18 пациентов, а как минимум 50: многие подходят под эти критерии. Но они остаются на лечении в общесоматических отделениях.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

В последнее время, рассказывает Артур, в реанимации на аппаратах ИВЛ находилось около 7−10 человек. Практически никого из них не удалось перевести в обычное отделение.

— За последние два месяца у меня не было ни одного пациента, которого получилось бы успешно снять с ИВЛ. У коллег тоже не наблюдаю такой тенденции. И это очень тяжело, поскольку ты видишь больше смертей, чем выздоровлений. Сейчас мы стараемся по максимуму использовать неинвазивную вентиляцию легких, подключаем к аппарату ИВЛ только в крайних случаях.

По словам реаниматолога, в его отделении работает около 22 врачей. В ноябре пятеро из них заболели и вышли из строя. Соответственно, существенная дополнительная нагрузка легла на остальных коллег.

— Это притом что по нормам ставок и распределения «пациент — врач» мы не вписываемся ни в какие рамки. На одного врача-реаниматолога должно быть максимум шесть пациентов, но на дежурствах у тебя может быть и девять тяжелых. Грубо говоря, если у тебя пять пациентов на ИВЛ, то ты просто физически не можешь помочь всем адекватно. Немного трудно справляться с ситуацией и с моральной точки зрения. Пациенты всё поступают, и совершенно непонятно, когда это закончится.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

По сравнению с весной расход кислорода сильно возрос, говорит врач. Того объема, которого было достаточно в первую волну, сейчас не хватает. Для пациентов, которые нуждаются в кислородной поддержке, недавно были задействованы две операционные, а также палата пробуждения.

— Потребность в кислороде огромная. В обычное время на одного пациента использовался один кислородный выход, теперь везде стоят тройники, то есть к одной точке могут быть присоединены три человека. Из-за большого расхода периодически возникают проблемы. Например, на аппаратах ИВЛ стоят датчики давления кислорода. Та емкость, в которой находится кислород, периодически дозаправляется. В этот момент аппараты улавливают недостаток давления, и раз в два-три дня они начинают выдавать оповещения. Кроме этого, из-за высокого потребления иногда приходится «миксовать» пациентов в обычных отделениях.

Житковичи: пациенты в коридоре и столовой, в реанимации — не только COVID-19

В Житковичах — полесском городе в 238 километрах от Гомеля — живет около 16 тысяч человек, в районе — примерно 35 тысяч. Помощь пациентам с COVID-19 в основном оказывает местная центральная районная больница. В «доковидное» время здесь работало одно инфекционное отделение на 12 мест. Теперь инфекционными также стали два отделения терапии и частично — хирургии. Всего — примерно 90 коек. Пустуют они редко и недолго.

В первую волну эпидемии, рассказывают медики Житковичской ЦРБ, «при малейших ухудшениях» более тяжелых пациентов переводили в Мозырь или Гомель. Сейчас всех лечат на месте.

— Возможно, в том числе поэтому у нас так много пациентов, — говорит Семен (имя изменено) — врач, который работает в перепрофилированном ковидном отделении.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

По его словам, каждый день в больницу госпитализируют разное количество заболевших.

— Может быть 10−15 человек в сутки, а бывает и 27. Госпитализируют, как правило, тех, кто длительно лечился дома, с высокой температурой, после чего наступило ухудшение, снизилась сатурация. Но даже если не снизилась, в госпитализации мало кому отказывают, перестраховываются, следовательно, есть проблемы с местами.

Компьютерного томографа в Житковичской ЦРБ нет, поэтому ковидную пневмонию врачи диагностируют по рентген-снимку, уровню сатурации, изменениям в анализах и клиническим симптомам.

— На КТ в Мозырь или Гомель мы отправляем в редких случаях. Если пациенты ее делают, то, как правило, на платной основе. Многие госпитализируются к нам в стационар с пневмонией под вопросом, которой в итоге может не оказаться. Но исключить ее без КТ мало кто берется. Когда все палаты заняты, пациенты лежат в коридоре на кушетках, носилках или дополнительных кроватях. Сейчас для размещения больных занимают столовые помещения.

Реанимация больницы рассчитана на шесть коек, но находиться в ней могут и десять человек — причем не только тяжелые пациенты с COVID-19. Отделение реанимации одно на весь район, туда по-прежнему поступают инфаркты, инсульты, кровотечения и прочие патологии, которые требуют интенсивной терапии.

— Сейчас пациенты с ковидом лежат в закрытых палатах, реанимацию разделили на «чистую» и «грязную» зоны, но сказать, что это работает, сложно: коридор — общий, медперсонал — тоже. Многие пациенты на ИВЛ умирают — мало кого удается снять с аппарата. За сутки может быть ни одной смерти, а может и одна-две.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
​​​​Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

По словам врача-дежуранта Жанны (имя изменено), реанимация постоянно перегружена, из-за этого пациенты без подтвержденного COVID-19 надолго в ней не задерживаются.

— В коридоре может стоять три-четыре койки. Кого-то стабилизировали, перевели в обычное отделение — и завезли другого, более тяжелого.

В таких случаях, рассказывает врач, который периодически дежурит в приемном покое, приходится ждать, пока найдется место тому, кого нужно госпитализировать в реанимацию, и тому, кому придется переехать в обычное отделение. Приходится ждать и в случае, если пациент с ковидом поступает ночью: тогда нужно вызывать из дома лаборантов, которые смогут сделать рентген и взять кровь на анализ — круглосуточно они не работают.

Кислородных точек для пациентов, по словам Семена, хватает, средств индивидуальной защиты для персонала тоже.

— Комбинезоны стираются, щитки и маски есть. Лучше всего укомплектованы ковидные отделения и реанимация, а вот у остальных — напряг. Периодически бывают проблемы с антикоагулянтами. По протоколу их назначают практически всем пациентам, поэтому препаратов не хватает.

Минск: перегруз реанимаций, места в отделениях не пустуют, задействован роддом

То, что эпидемиологическая ситуация в Минске напряженная, можно понять даже по косвенным признакам. Например, по тому, что практически все городские больницы переориентированы на работу с пациентами, у которых COVID-19 протекает в осложненной или тяжелой форме. «Ковидным» стационаром стал даже родильный дом.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Отделения на почти 50 мест, которые открывались в начале ноября для работы с СOVID-19, заполнялись буквально за три-четыре часа, рассказывает врач одного из минских стационаров.

При этом в некоторых клиниках под дополнительные места задействуют помещения, которые изначально для этого не были предназначены. В 5-й больнице, по словам нашего читателя, который недавно перенес коронавирусную пневмонию, обычной палатой стала столовая, в которой поместилось четыре дополнительных кровати.

Но более точное представление о ситуации дают конкретные цифры. Например, в 10-й больнице — одном из крупнейших стационаров Минска — в середине ноября на лечении находилось 813 человек. Всего клиника рассчитана на 750 коек. В четырех отделениях оставалось всего по одному свободному месту, в остальных числилось от 1 до 12 «дополнительных» пациентов. Сильнее всего оказались перегружены реанимации. В одной вместо 18 «официальных» коек находилось 28, в другой вместо 12−20. Это следует из данных, которые оказались в распоряжении TUT.BY.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

Переполненные реанимации — проблема далеко не одной больницы. По словам Ильи (имя изменено), врача-реаниматолога 6-й клиники, во времена «до ковида» в их больнице было 18 реанимационных коек. Весной в отделении появились три приставных кровати, в ноябре добавилось еще столько же.

— Сейчас у нас 24 реанимационных пациента — такого количества не было никогда (разговор с врачом состоялся 19 ноября. — Прим. TUT.BY). Это на четверть больше, чем «официальных» коек.

В начале зимы ситуация с местами в реанимации стала еще более напряженной. По новым данным врача-реаниматолога, в первых числах декабря количество реанимационных пациентов увеличилось до 31, задействованы палата пробуждения и операционная, в которых стоят дополнительные койки, один из наркозных аппаратов используется для искусственной вентиляции легких.

— Грязная зона в реанимации сейчас похожа на большой склад, в котором стоят коробки с лекарствами и запасные аппараты ИВЛ на случай, если имеющиеся выйдут из строя. Когда мы оттуда выходим, то следим за показателями мониторов из чистой зоны, где находится центральная станция, на которую выведены все показатели. Но из-за приставных коек выводятся не все мониторы.

По словам врача, в начале эпидемии реаниматологи забирали к себе пациентов, если те подходили по определенным клинико-лабораторным параметрам.

— Сейчас ввиду ограниченности мест рамки для отбора пациентов стали жестче. Если видим, что пациент стабильный и не нуждается в проведении ИВЛ, его можно еще наблюдать, то он продолжает лечение в общесоматическом отделении. Но если состояние ухудшается, тогда действуем. К сожалению, болезнь прогрессирует быстро и резко, прогнозировать ее течение проблематично. Исход может быть неожиданным как в хорошем смысле, так и плохом.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

Всего в 6-й больнице оборудовано более 600 мест для пациентов с ковидом, рассказывает Илья. И они не пустуют.

— На прошлой неделе с местами было совсем проблематично, некоторых пациентов стали класть в роддом, хотя это не тот профиль. Порой пациенты могут провести ночь в приемном покое, ожидая госпитализации в одно из отделений. Вообще, по нашим наблюдениям, весной течение заболевания было полегче. Сейчас оно более агрессивное. Если раньше молодые люди были залетными птицами в реанимации, то теперь у нас есть пациенты, которым 38 лет, 40, 50 с небольшим. Есть те, кому 60, хотя по состоянию здоровья они довольно крепкие.

При этом показатели летальности в 6-й больнице одни из самых низких.

— То ли опыт врачей сказывается, то ли везение. Бывает, что пациенты вроде стабильны, но потом начинают «отходить». С аппаратов ИВЛ удается снять небольшой процент пациентов. Самому взрослому было 68 лет. Если не ошибаюсь, никого из тех, кому за 80, успешно снять с ИВЛ не удалось. С неинвазивной вентиляцией легких (НИВЛ) дела у нас обстоят туговато. Главная проблема — это маски, которые должны быть разных размеров, но нужный размер есть не всегда.

— Помните тот день, когда впервые сообщили родственникам о смерти их близкого от COVID-19?

— Да, — спокойно отвечает врач. — Что чувствовал? Наверное, к тому моменту у меня уже наступило эмоциональное выгорание: не было ни жалости, ни других эмоций. Мы прекрасно знаем, от чего умирают пациенты. Если начинаешь к ним привязываться, это порой плохо заканчивается. Пациент — это объект, который тебе нужно вылечить.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

По нормам, рассказывает Илья, за шестью пациентами реанимации закреплен один доктор и две медсестры. В связи с нынешней ситуацией нагрузка немного изменилась.

— Сейчас медсестра ведет четверых пациентов. Докторов стало больше: например, на 12 пациентов теперь не два врача, а три-четыре. Благодаря этому мы стали больше успевать. Бывает, что два пациента одновременно решают покинуть этот мир, и нужно с ними параллельно заниматься. Один день ты можешь зайти в грязную зону реанимации, подкорректировать какие-то показатели и вернуться в чистую, а в другой — остаться в ней на пять-шесть часов.

Средств индивидуальной защиты, говорит Илья, персоналу хватает.

— Конечно, если их использовать расточительно, они закончатся через две недели. У нас и так есть проблемы с катетерами для санации верхних дыхательных путей.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Иллюстративный снимок. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

— По прошествии стольких месяцев борьбы с ковидом как чувствуете себя морально и физически?

— Вся эта ситуация была ожидаемой, учитывая, что с сентября у нас не было дистанционного обучения в школах и университетах, многие вернулись с дач, масочный режим ввели довольно поздно. Хотя упадка сил нет. Хорошо, что есть стимуляция надбавками. Если бы у врача была такая зарплата постоянно, за эти деньги можно работать — даже с ковидом.

-10%
-50%
-20%
-5%
-10%
-25%
-20%
-25%
-15%
-40%
-50%