опубликовано: 
обновлено: 
/

Днем 6 ноября первый замглавы МВД Геннадий Казакевич приехал на встречу со студентами МГЛУ. Он отметил, что «готов ответить на вопросы, которые есть» у студентов, «в том числе и самые актуальные». В редакции TUT.BY оказалась полная запись встречи, мы выбрали из нее интересные моменты. Сперва первый замглавы МВД выступил со своей речью, затем студенты задали свои вопросы. Что говорил Казакевич в университете — читайте в материале.

Фото: пресс-служба МВД
Геннадий Казакевич. Фото: пресс-служба МВД

О главной задаче МВД

— Главной задачей МВД является охрана общественного порядка, обеспечение общественной безопасности и борьба с преступностью. Никак не защита конституционного строя и целостности государства.

О том, когда все началось

— Начиная даже не с августа, как вам многим кажется, а с прошлого года мы столкнулись с тем, что увидели явную угрозу в информационном поле. Когда (даже не в 2019 году, а двумя годами ранее) мы заметили, что в стране активно развивается блогерское движение, и инфоповодами для блогеров является резкая, я бы даже сказал, агрессивная критика власти и МВД в частности. Почему МВД? Потому что милиционер в форме — это, по сути, лицо государства. <…>

Естественно, многие блогеры делали себе подписчиков и хайповали, как модно выражаться, именно на милиции. Призывались любые инфоповоды для того, чтобы милиционера либо представителя госвласти выставить в каком-то негативном свете. Задача на самом деле очень простая: породить у читателя, слушателя, потребителя информации сначала чувство неприязни, а потом, соответственно, чувство ненависти к отдельно взятой социальной группе. И в лице этой социальной группы — ко всему государству. Началось все с этого.

Все остальное развивалось по нарастающей. Та агрессия — не скажу «война», не скажу «революция», не буду бросаться такими громкими заявлениями, — которая началась в прошлом году, была направлена прежде всего на инфосферу, то есть на наше с вами сознание. Я-то человек уже достаточно поживший, у меня и профессиональный опыт, и личный опыт, и то бывает достаточно сложно отделить «мух от котлет», истинную информацию от неистинной. В результате и у меня (а у вас — уж тем более как людей молодых) возникает так называемый когнитивный диссонанс. <…> Первая атака была направлена на медиапространство, информационное пространство.

О гражданском обществе

— Вторым шагом к той агрессии, которая была направлена (и сейчас направлена) внутрь нашего государства, было так называемое развитие гражданского общества. Я понимаю, что сейчас у многих из вас есть сформировавшееся мнение, что гражданское общество — это будущее, что мы всячески должны его развивать, что истинные принципы народовластия в нем и заключаются. Абсолютно никаких у меня возражений против этого нет.

Более того, МВД в своей профессиональной деятельности прекрасно понимает, что, обеспечивая те функции, о которых мы начали говорить, мы не можем обойтись без гражданского общества. В качестве примера, допустим, — борьба против наркомании. Она невозможна без самого активного участия граждан нашей страны. Почему? Потому что наркомания — это не просто разновидность преступности, это негативная социальная эпидемия. Наркомания — это болезнь. Поэтому мы должны начинать не с того, чтобы выходить на наркопреступников и торговцев и наказывать, а должны начинать с профилактики. С того, чтобы в сознании каждого из вас родилась очень простая мысль: наркотики (и любые психоактивные вещества, в том числе алкоголь и табак) — это абсолютное зло.

И нельзя рассуждать ни с медицинской, ни с социальной, ни с точки зрения психологии, что что-то более опасно, а что-то менее опасно, да? Вот так, для сведения: 70% наркозависимых начинали с «травы». Что «трава» не наркотик — это на самом деле полная чушь. Другое дело, что медицинская, социальная сфера так связана с употреблением психоактивных веществ, что мы не можем мыслить свою жизнь — кто-то без табака, кто-то без психоактивных веществ, которые вы потребляете в медицинских целях, кто-то без алкоголя.

Так вот, борьба с наркотиками без гражданского общества абсолютно не работает. Более того, вы все молодые люди, а я-то очень хорошо еще помню свое советское прошлое: мы весь период советской истории прожили в зависимой стране, где у молодого человека с малолетства зарождался комплекс неполноценности и страха перед милиционером, перед сотрудником правоохранительных органов, которых у нас множество, что само по себе неправильно. И сейчас, после августовских событий, эта ситуация начала многократно наслаиваться друг на друга, в результате мы уже получаем вот такую активную неприязнь, особенно молодой части населения к сотрудникам правоохранительных органов.

О том, с чего начинается война

— Любая война (в данном случае — война гибридная) начинается не с танков, не с диверсантов и подрывов путей. Любая война начинается в головах. Как только закладывается в сознание, прежде всего молодых людей, ложное представление о государстве, будущем своей страны, о том, что государство делает для развития, — тогда и начинается тот диссонанс, те явления, которые в конечном итоге приводят к внешним их проявлениям, коими являются незаконные массовые мероприятия. Это я мягко говорю.

О выборах

— Выборы главы государства, которые у нас прошли в августе — я сознательно уйду от того, насколько они были прозрачными или непрозрачными, — потому что абсолютно четко понимаю (не только как правоохранитель и чиновник, а как гражданин, который тоже имеет право голоса, и этим правом я всегда пользуюсь, потому что ответственно отношусь к своей стране): выборы прошли, глава государства избран, и избран, поверьте мне, законно. Но это послужило инфоповодом для того, чтобы подготовленную массу негатива, который находился в нашем обществе, использовать для раскачивания ситуации.

Об акциях в Беларуси и других странах

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Глава ГУБОПиК Николай Карпенков на проспекте Победителей 6 сентября, где задерживали минчан. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Здесь из вас никто на баррикадах не был. А 9, 10, 11 и частично 12 августа у нас в стране была самая настоящая уличная война. Я сам был в этот период в том числе и на улице, несмотря на то, что руководитель достаточно высокого уровня, и видел, какое безумие творилось. И первое, что я не мог понять: как так — в нашей спокойной и мирной стране? Те 26 лет — это превышает ваш возраст — был покой и порядок. Я очень хорошо помню начало 90-х, что было. <…> Взрывы автомобилей, разборки — все через это прошли, все страны постсоветского пространства. Так вот, 26 лет мы прожили в мире и порядке, и я не мог представить, как вот это в одночасье происходит на наших улицах. <…> Тем не менее мы выполняем свои служебные обязанности — обеспечить порядок на улицах.

Следующий вопрос, который у вас возникнет: а как же с той волной жестокости и насилия, которая захлестнула, прежде всего, опять-таки инфосферу. Я сейчас продемонстрирую хороший пример того, что это такое и к чему это приводит. Любые боевые действия, любая революция, тем более любая война, невозможны без насилия, потому что в этом есть суть этих событий. Другое дело, насколько это законно, обоснованно и к чему приводит. Иными словами, есть жизненные ситуации, когда невозможно разрешение этой ситуации без силовых методов.

Применительно к действиям сотрудников органов внутренних дел… Давайте пока абстрагируемся от белорусской милиции и возьмем европейский или американский опыт. Смотрите, что происходит в Соединенных Штатах, где любой полицейский может применить боевое оружие при наличии ему кажущейся или идентифицируемой угрозы его жизни и здоровью. По нашему законодательству это невозможно в принципе.

Возьмите Европу: самые последние польские события. Там, где полицейские [напрочь не рассуждают], растаскивая сцепки на земле или на полу (это специально сделано — [полиции нужно применить] такой сложный технический прием, для того чтобы ее растащить), не задумываясь применяют газ. У нас это в принципе тоже невозможно, потому что это незаконно. (Смех в зале.)

О несправедливости

— Когда истории с конкретными людьми, которые говорят о насилии и изнасилованиях — можно было услышать неоднократно — не прокатили (к сожалению, то есть не к сожалению, это оказалось ложью), начались другие истории. Надо раскачивать ваше сознание, вводить [что-то новое]. А что, по психологии, больше всего будоражит сознание? Несправедливость, да? Особенно власти. А несправедливость в чем? Опять-таки в насилии. Появились многочисленные рассказы волонтеров, врачей, как они оказывали помощь… Значит, мы убрали оттуда откровенно ряженых, потому что такие тоже были.

О насилии

— Ни одного факта изнасилования — ни мужчин, ни женщин — мы не имеем. Тем не менее могу вам четко сказать: насилие было. Что? Потому что невозможно было по-другому обеспечить общественный порядок. Что происходит сейчас? В Следственном комитете в настоящее время в производстве находится 300 материалов по каждому факту такого насилия. Иными словами, мы не ограничивали ни одного гражданина в том, чтобы он путем обращения в органы не внутренних дел, а в правоохранительные органы изложил все обстоятельства произошедшего.

Но еще раз хочу сказать, чтобы вы меня услышали. Человек, который сознательно допускает нарушение общественного порядка, человек, который сознательно идет на баррикады, человек, который сознательно поднимает руку на сотрудника милиции или военнослужащего — это происходит до сих пор, — должен понимать, что он получит не просто адекватный отпор, а будут применены все предоставленные законом средства и методы (а у нас их много: начиная от физической подготовки, заканчивая спецсредствами и всеми видами вооружений) для того, чтобы пресечь его противоправные действия.

О телеграм-канале, который нельзя называть

— Каждое воскресенье, как по команде, фактически каждую неделю объявляются какие-то марши, и ими командует, как мы его про себя называем, «генерал Некста». Причем и гражданами командует, и нами командует. Мы видим, что же придумали наши польские друзья. Наши польские друзья придумали марш людей с неограниченными возможностями либо там любое мероприятие, сколько этих маршей было, причем и ультиматум объявляли, инаугурацию объявляли и окончательную победу объявляли, чего только не объявляли. Я забыл скриншоты, которые распечатал. Но если обратите внимание, они даже пишут нам с вами в категорическом императиве. «Выходим», «делаем», «требуем», «выносим» и так далее.

Вам не претит как вдумчивым людям, пусть и молодым, что вами, нами пытается управлять кто-то? Неважно, с какой территории. Степу Путило знаю лично и достаточно хорошо. Не в нем вопрос, уж поверьте. А это парадокс коммуникаций интернет-технологий, которые позволяют действовать вот таким образом. Чисто с технической точки зрения с этим ничего не сделаешь, интернет запретить нельзя. <…> От нашего с вами сознания зависит, какую информацию принимать как истинную, какую — как ложную.

О нарушениях закона протестующими

— Организовывая незаконные мероприятия, те люди, которые управляют этими процессами (не буду выдавать вам служебную и государственную тайну и рассказывать, как это происходит), сознательно, поверьте, толкают участников этих мероприятий не на выражение какой-то гражданской своей позиции, а на нарушение закона.

Берем прошлое воскресенье. Собралось 2600, ну пусть 3000 человек. Очень сложно посчитать, когда это масса людей, которая хаотично передвигается, уплотняется, стягивается и так далее, не в этом вопрос. Сознательно людей призывали идти по проезжей части, хотя в этом не было никакой необходимости. А знаете почему? По законодательству, блокирование движения общественного и личного транспорта — это минимум состав правонарушения, предусмотренного 23.34 [КоАП]. Максимум — это уголовная ответственность, 342-я [ст. УК РБ]. Понимаете? Сознательно к этому делу принуждали.

Об административной ответственности

— Привлечение к административной ответственности весьма болезненное, будь то сутки, будь то штрафы, уж тем более привлечение к уголовной ответственности так или иначе отражается даже на психике молодого человека. Поверьте, не сахар ни в СИЗО, ни в ИВС, ни в специальном участке, который в Жодино.

А штрафы… Ну что штрафы? Они повиснут на ваших родителях, сами же вы их не будете выплачивать. А если не повиснут на родителях, то масса ограничений в части невыезда и всего остального. Но вопрос не в штрафах, вопрос не в административной и даже не в уголовной ответственности. Вопрос в том, что эту идею и, самое главное, форму протестов в ваше сознание привносят. Вместе с тем есть абсолютно законные методы выражения своей гражданской позиции. Есть закон «О массовых мероприятиях».

О гибели Тарайковского

Фото: ТАСС для TUT.BY
10 августа 2020 года, возле станции метро «Пушкинская», Минск. Фото: ТАСС для TUT.BY

«Смерть — это всегда трагедия. Что касается обстоятельств произошедшего, то не может быть официальных версий, неофициальных версий. Могут быть обстоятельства, установленные в ходе предварительного следствия. По погибшему Тарайковскому в настоящее время предварительное расследование осуществляет Следственный комитет Республики Беларусь. Там проводятся сложные экспертизы, другие мероприятия, не буду о них говорить. Вопрос времени, когда все события станут известными.

Эта безусловная трагедия воспринимается лишь как инфоповод. Меня все время эти обстоятельства возмущают, особенно в деятельности журналистов. То есть им неважно, кто погиб, как погиб, фамилию могут забыть, еще что-то. Давайте подождем. Я думаю, что следствие нам даст те факты, которые на самом деле имели место быть».

«Это [что смертельный выстрел в Тарайковского произвели силовики] одна из версий, поверьте мне, мало чем подтвержденная, которые существуют. А на самом деле версий там множество. Нужна причина и связь между действиями и последствиями. Никаких комментариев в этой части я вам дать просто не могу. Это будет непрофессионально. Это все равно что вы у врача будете спрашивать, от чего умер его пациент. Он вам этого никак не скажет, потому что это скажет патологоанатом. В данном случае об этом должен сказать следователь. Никто из этого тайны делать не намерен.

— Непонятно, как достаточно очевидные видеоматериалы, особенно один из них, а всего их, по-моему, 2 или 3 штуки, оставляют возможность для нескольких версий, — уточнила студентка.

— Их минимум три, но, поверьте, они есть. Я не могу вам об этом говорить, потому что я профессионал и привык говорить только то, что подтверждено».

Об отключениях интернета

— Вы сказали, что интернет запретить нельзя, потому что интернет как воздух. Но начиная с 9 августа каждую неделю по воскресеньям интернет в городе пропадает. Если в первые недели люди могли только догадываться, что происходит, то потом мобильные операторы стали говорить, что это по требованиям госорганов. Как ваши слова пляшут с этими словами? — спросила одна из студенток.

— Ну, наверное, какой-то очень интересный танец у них получается, если они пляшут. Я очень четко всегда выбираю формулировки. Я говорю «запретить», вы говорите об ограничениях. В данном случае интернет на законных основаниях ограничивается по требованию госорганов. Под интернетом имеется в виду только мобильная связь: стационарный как работал, так и работает.

— Кроме 9, 10 и, по-моему, 11 августа, — заметила студентка.

— Ну я вам хочу сказать, что 9, 10 и 11 августа у нас вообще были проблемы в жизнедеятельности и функционировании страны. Проблемы были в банковском секторе, везде. Здесь вам ничего сказать не могу. Но в части ограничения пропускной способности трафика по требованию госорганов — это та мера, которая применялась и будет применяться в случае необходимости.

— А какова цель у этой меры?

— Ну, голубушка, я же не могу все тайны рассказать. Мы считаем, что это необходимо, поэтому так и происходит.

О работе журналистов

Скриншот "Нашай нiвы"
Выстрел в журналистку «Нашай Нiвы» Наталию Лубневскую, обозначенную по всем требованиям закона для работы на акции, 10 августа в Минске. Скриншот «Нашай Нiвы»

«Журналистам мешают? Опять-таки, это не мое управление деятельностью, я же не министр информации и даже не его заместитель. Я правоохранитель. У нас есть закон „О средствах массовой информации“. Там абсолютно четко расписано, что должно быть у журналиста, как он должен быть экипирован, что он должен делать и чего делать не должен. Поэтому не ко мне вопрос, поверьте.

Более того, задумайтесь над очень простым вопросом. В мире интернета, когда у каждого есть мобильный телефон с многопиксельной камерой, множеством функций, нет интернета — записали и потом выложили. Информацию сейчас нельзя удалить, за исключением определенной ее части. Невозможно. То есть нет препятствий для того, чтобы получать информацию из любых других источников».

О милиции в МГЛУ

— Уже месяц или больше, как на входе в университет нас встречают работники милиции. Для чего они здесь находятся и есть ли от этого положительный эффект? — поинтересовались студенты.

— А есть положительный эффект от того, что у нас есть здравоохранение? От врачей есть положительный эффект? Сам по себе? Вот врач и врач.

— Но они не встречают нас на входе в университет.

— Врачи? Но если у вас горло заболит, вы же к доктору пойдете. Я пытаюсь вам сказать, что сотрудники милиции, как и люди других пограничных профессий, не нужны сами по себе, они нужны для чего-то. В данном случае учебным заведением был заключен договор с департаментом охраны на то, чтобы сотрудники департамента охраны — да, это милиционеры, но это не омоновцы и не участковые инспекторы — выполняют лишь функцию по охране имущества и физической охране лиц, которые находятся здесь. С какой целью ваши руководители заключали договор? Ну, наверное, с этой — обеспечения общественного порядка, вот и все.

О студенческих акциях

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
МГЛУ 4 сентября 2020 года. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— 4 сентября студенты собрались в холле университета, чтобы спеть песню. Никакой агрессии, ничего. Они просто пели песню. В ответ на это в университет забежали представители правоохранительных органов, в частности ОМОН, и впоследствии они выносили некоторых студентов из университета за ноги и за руки. У меня вопрос: как вы можете прокомментировать эту ситуацию и за что забирали этих студентов?

— Давайте разберем вопрос детально. Что делали студенты?

— Пели песню.

— Марсельезу, по-моему, да?

— Нет, — девушка затрудняется назвать песню.

— Ну, не суть. Вы при этом были?

— Да.

— Так, а что ж вы не помните, что вы пели? Хорошо, песня ладно. БЧБ-флаги были? Были. Транспаранты были? Были. Соответственно, все то, что происходило в холле вашего университета, представляло собой незаконное массовое мероприятие, которое по нашему законодательству (рекомендую законы почитать), может быть как на открытых площадках, так и в закрытых помещениях. Абсолютно классический случай. Раз — нарушение закона. Сотрудники милиции предупредили, что нарушение закона недопустимо. На это никто не отреагировал — два. Вот почему применили такую меру сотрудники милиции, ну и администрация вашего учреждения. Далее. Сотрудники милиции, которые прибыли для пресечения незаконного мероприятия — то есть по сути, пресекая, они охраняли общественный порядок — приняли все допустимые законом способы и методы для того, чтобы его пресечь.

О массовых мероприятиях

— Вы утверждаете, что массовые мероприятия нарушают общественный порядок. Можете вы, пожалуйста, объяснить нам, что такое общественный порядок и в чем он выражается?

— Я вижу, что в задаваемых вами вопросах есть очень много элементов провокаций. Не знаю, зачем вы это делаете.

— Это не провокация, мне просто интересно это знать: каким образом милиция определяет, что вот тут есть общественный порядок, а вот тут он нарушен.

— Ваша закрытая поза, ваши глаза в пол, ваше все поведение свидетельствует о том, что вы пытаетесь все-таки навязать свою манеру дискуссии. Не время и не место. Нет у меня достаточно времени, чтобы это делать. Что такое общественный порядок — почитайте в законе.

— Вы можете рассказать, где именно это прочитать?

— В законе.

— В каком именно законе?

— (молчание) В законе Республики Беларусь от 30.12.1994. 97-го, извините. «О массовых мероприятиях в Республике Беларусь».

О БЧБ

— Вы несколько раз в уничижительной форме упомянули БЧБ-сцяг. Расскажите, пожалуйста, почему, если, во-первых, под ним президент давал присягу, а во-вторых, БЧБ-сцяг вместе с «Пагоней» занесены в культурно-исторические ценности нашей страны? (БЧБ-флаг в список не внесен — Прим. TUT.BY)

— (Вздох). Первое — я не политик. Второе — я не историк. Третье — я не собираюсь с вами дискутировать по поводу бел-чырвона-белага сцяга. Четвертое — я вижу опять-таки агрессию в вашем вопросе. Я — правоохранитель. Для меня есть государственный флаг, который является национальным символом, который установлен законодательством. И для меня есть незарегистрированная символика как таковая. То есть я не беру исторический аспект, я беру только правовой аспект. <…> Я правоохранитель, я закон охраняю и принуждаю вас — призываю сначала — к его исполнению. То есть мы не говорим, что это правильно или неправильно. Мы говорим, что бел-чырвона-белы сцяг является незарегистрированной символикой — это раз, второе — у нас есть государственный флаг.

-10%
-25%
-20%
-5%
-10%
-16%
-10%
0072330