Коронавирус: свежие цифры


/

Два месяца назад, когда мы общались с героями этой публикации, кто-то находился в больнице с черепно-мозговой травмой, переломами, ранением, а кто-то — приходил в себя дома после пережитого насилия. Никаких подвижек в деле о том, что происходило 9−11 августа в автозаках, РУВД и изоляторе, нет. Эти мужчины не знакомы между собой, но никто из них не верит в правосудие. Особенно после того, как один стал фигурантом уголовного дела за сопротивление, а другие получили повестку в суд за участие в митинге.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY
Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

«Били в автозаке, били в изоляторе, заставляли петь „Я люблю ОМОН“, ставили на растяжку, клали лицом в землю и снова били, распыляли в лицо газ, применяли электрошокер, мы захлебывались кровью», — это короткий и далеко не полный рассказ тех, кто 9−11 августа прошел через отделения милиции и Окрестина.

Реакция на заявления людей о насилии у властей и правоохранительных органов была разной. Если в августе министр внутренних дел Юрий Караев извинился за травмы случайных людей, а под эгидой Генпрокуратуры была создана межведомственная комиссия по оценке фактов насилия со стороны силовиков, то дальше пошли заявления об «очередных фейках», измазанных краской попах, что не нужно никого троллить синяками и вообще «это все преувеличивается».

Межведомственная комиссия так и не отчиталась, к чему она пришла за это время, есть ли подозреваемые, уголовные дела и сколько заявлений было подано. В начале сентября начальник Ленинского РУВД Виталий Капилевич на встрече с местными жителями озвучил: в СК находится около 1800 заявлений по нанесению телесных повреждений.

Сперва людям говорили, что проверка будет длиться два месяца, нужно дождаться результатов экспертизы, чтобы принимать какое-то решение. Как указано в Уголовно-процессуальном кодексе, доследственную проверку могут продлевать до трех месяцев, приостанавливать, возобновлять. По сути, процесс может быть бесконечным.

Два месяца назад TUT.BY делал материал о тех, кто пережил насилие в автозаках, отделениях милиции и Окрестина — «Засунули в трусы боевую гранату. Сказали, за мою смерть ничего не будет». Сегодня герои этого материала рассказали, как следствие и прокуратура отреагировала на их заявление и почему они не верят в правосудие.

«Следователь спросил, смогу ли подтвердить количество ударов на детекторе лжи»

Что произошло 9−11 августа?

Александра задержали возле стелы 11 августа, когда он посигналил «два-три раза в знак солидарности». Говорит, просил людей с оружием представиться, показать удостоверение, когда они отказались, молодой человек нажал на газ. А дальше — жесткое задержание, выстрел в плечо и автозак.

— Двое сотрудников ОМОНа держали мне руки, третий наносил удары по лицу, бил кулаком и дубинкой, когда стал захлебываться кровью, меня развернули и поставили спиной к нему. Он стал бить по затылку и спине, тогда, скорее всего, я и получил черепно-мозговую травму. Это длилось минут 10−15, потом дверь открылась, посадили мою девушку и поехали дальше. По дороге я терял сознание, а омоновцы меня придушивали ботинком, — рассказывал в августе Александр.

Так выглядел Александр после задержания. Фото предоставлено героем публикации

Далее, по его словам, насилие было во Фрунзенском и Центральном РУВД, выбивание показаний, насилие на Окрестина.

«Под утро меня отпустили, а до этого избили. Били час в две очереди, когда одни уставали, отправляли к другим. У кого не было синяков, их лупили так, что они орали, как дети. Выпускали по одному. На улице было так много женских волос, как будто набросали париков. Отпуская, говорят: „Беги, не оглядывайся!“ И ты бежишь, ничего не спрашивая».

Что сейчас?

После задержания медики диагностировали у Александра черепно-мозговую травму, перелом правой кисти, множественные гематомы, ранение в плечо, травмы головы, ног.

— Где-то в середине сентября меня один раз опросил следователь — и на этом все. К тому времени гематомы прошли, поэтому направление на экспертизу не дали, я сам еще в августе смог снять побои и зафиксировать все травмы, — поясняет Александр.

Если в этом деле никаких подвижек нет, то есть в другом. Парню вменяют ст. 363 УК (Сопротивление сотруднику органов внутренних дел).

— Когда лежал в больнице, пришло постановление: теперь я подозреваемый по уголовному делу, за все это время был один допрос, — говорит Александр и добавляет, что и по делу о насилии его также допросили единожды. — Следователь спрашивал, могу ли я кого-то опознать. Так они же были в балаклавах! Естественно, нет. Еще у меня интересовались: могу ли подтвердить количество ударов и по каким местам наносились. Как это можно сосчитать, если, например, на Окрестина нас вели через специальный коридор и лупили. Ответил, а следователь спросил, смогу ли это подтвердить на детекторе лжи. Мой автомобиль все еще находится в Следственном комитете, но пока разбираюсь с ГАИ. Бонусом, или как сказать, на меня недавно составили протокол за неповиновение сотрудникам ГАИ, дело суд отправил на доработку. Плюс лишили прав на пять лет, дали штраф 54 базовые величины (1458 рублей) за скрытие с места ДТП, создание аварийной ситуации, всех протоколов не помню.

 — Думаете, дело за насилие будет возбуждено?

 — С этой властью — нет.

«Заявление в СК не писал, решил не рисковать, страшно»

Что произошло 9−11 августа?

Сергея задержали, когда он возвращался домой после акции.

«Подъехал маленький „бусик“, вышли четыре человека, положили на землю и начали бить дубинками. Запихнули в машину, меньше часа катались, а потом перевели в автозак. В автозаке применили слезоточивый газ, потом электрошокер и повезли на Окрестина. По приезде на Окрестина опять избили, заставили делать планку и так на протяжении часа», — так Сергей описывал насилие в августе.

Сергей из Окрестина попал в реанимацию. Фото предоставлено семьей героя публикации

С Окрестина он попал в реанимационное отделение.

Что сейчас?

Как рассказывает TUT.BY Сергей, за два месяца его «никуда не вызывали, никто из милиционеров не приходил».

— Только врачи составили документы, что меня доставили из изолятора, перечислили все травмы — и на этом всем. Неделю был в больнице, два дня отлежался дома — и на работу, — отмечает Сергей.

— Вы сами писали заявление в Следственный комитет с просьбой привлечь тех, кто вас бил, к ответственности?

— Нет, по слухам, к тем, кто писал заявление, потом приходили из органов. Кого-то забирали на сутки, решил не рисковать, страшно. Можно сказать, повезло: протокол на меня не составляли, ничего не подписывал, хотя все мои данные на Окрестина переписали. На днях истек двухмесячный срок, когда могли привлечь к административной ответственности. Все, теперь никто не имеет права меня трогать. Если власть сменится, тогда напишу заявление в СК с просьбой наказать тех, кто бил. Пакет документов готов, зафиксированы травмы, есть свидетели, фото. На Окрестина, конечно, насмотрелся — больше суток стояли в прогулочном дворике, ни присесть, ни прилечь, все в синяках, крови, без зубов. Но при этом одни интеллигентные люди: директора, инженеры, энергетики.

По словам Сергея, на акции теперь он «ходит огородами, чтобы не загребли».

— Нас пытались сломать морально, дать один раз так, чтобы человек уже никуда не выходил. Но меня это не очень тронуло — да, получил палок, но при этой власти жить не хочу, поэтому продолжаю выходить на акции солидарности, — высказывает свою позицию Сергей. — Если можно, передайте благодарность отделению эндокринологии 1-й больницы, спасибо всем — от санитарки до заведующей, а также хочется поблагодарить реанимационное отделение. Они очень поддержали.

«Следователь, который опрашивал, больше не работает в СК»

Что произошло 9−11 августа?

Михаил не ходил голосовать в день выборов, не видел в этой кампании своего кандидата, но 10 августа решил с женой прогуляться по проспекту Независимости и посмотреть, что происходит. Его задержали возле цирка.

Так Михаил выглядел после Окрестина. Фото предоставлено героем публикации

— Когда нас привезли на Окрестина, выстроили в шеренгу, голова вниз, руки за спину и команда: «Бегом!» Мы бежим, нас лупят резиновыми палками по спине, все это с улюлюканьем, давлением, под лай собак: «Мы вам покажем! Вы хотели перемен, будут вам перемены. Сколько заплатили? Признавайся!» — рассказывал TUT.BY после освобождения из Окрестина Михаил. Говорил, его трижды в изоляторе избили сотрудники ОМОНа. — Я взрослый мужик, я кричал, орал, не буду скрывать <…> Лютовал именно ОМОН <…> Меня несколько раз в изоляторе ставили на колени, это их вообще любимое развлечение. Рассмотреть лица тех, кто нас бил, невозможно. Они были в шлемах, а мы не имели права поднимать и поворачивать голову, кто поднимал — получал удар.

Мужчину отпустили из изолятора без протокола, за помощью он обратился к медикам.

Что сейчас?

Еще в августе Михаил написал заявление в Следственный комитет, ему дали направление на экспертизу, результаты которой до сих пор неизвестны.

— Следователь опросил меня один раз и буквально через два дня ушел, больше в СК он не работает. Потом дело передали в центральный аппарат. Что происходит? Они молчат, и я тоже молчу, перестал звонить в СК. Думаю, из-за недостатков доказательств это дело закроют. Куда им деваться? Признать то, чего якобы не было? Что показала экспертиза — не знаю, в СК не говорят, звонил даже экспертам, они нервно реагируют, мол, не имеют права со мной общаться, — говорит Михаил и добавляет, что у него даже брали пробы слюны, чтобы по ДНК на дубинках установить, кто и кого бил, но в этот метод наш собеседник не верит. — Как доказать, что именно этот товарищ меня избивал? Сложно поверить в рвение системы (по установлению виновных. — Прим. TUT.BY), она не будет стрелять себе в ногу. Чтобы избавиться от воспоминаний об Окрестина, выбросил одежду и обувь, в которых был. Хоть спрашивали: сохранил их или нет, уверен — они бы не понадобились [в расследовании]. Если люди на уровне замминистра внутренних дел утверждают, что этого не было, то для них этого и не было.

Фото: Мирон Климович, TUT.BY
Фото носит иллюстративный характер. Фото: Мирон Климович, TUT.BY

В начале октября Михаил получил повестку в суд, ему вменяют 23.34 КоАП РБ (Нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий). Тогда же он узнал, что на него составлен протокол.

— В нем указано, будто я кричал «Жыве Беларусь! Свободу заключенным!» и находился в совершенно другом месте в другое время. Только на тот момент уже два часа как я был в автозаке. Свидетель по делу — участковый милиционер. Выступал в суде по скайпу, такой молодой приятный парень, сразу меня узнал, но дальше память исчезла. Ничего не смог сказать по деталям: «Не помню, не знаю, наверное». Дело отправили на доработку в РУВД, нюанс в том, что по протоколу я якобы был туда доставлен, даже не знаю, где находится это отделение, потому что нас сразу привезли на Окрестина.

На момент публикации материала срок привлечения Михаила к административной ответственности истек, но он не исключает: процесс мог пройти в самый последний момент и без его участия.

P. S. Максим, который рассказывал, как после задержания засунули в трусы боевую гранату, избили до крови резиновой дубинкой по голове, не стал писать заявление в СК: «Опасался, что против меня заведут дело».

-10%
-30%
-7%
-20%
-25%
-14%
-30%
-20%
-5%