Коронавирус: свежие цифры


/

Филипп Зарянкин — младший сын витебского мэра Вадима Зарянкина — провел 13 суток в ЦИП на Окрестина и ИВС в Жодино. Суд наказал молодого человека административным арестом за участие в марше против инаугурации Александра Лукашенко в Минске 23 сентября. Филипп же утверждает, что в акции не участвовал, а шел домой с работы. Он рассказал TUT.BY, с какими условиями столкнулся и как отнеслась к его задержанию семья.

Фото: личный архив
Возле ИВС в Жодино. Филипп Зарянкин справа, рядом товарищ, с которым сын витебского мэра находился под арестом. Фото: личный архив Филиппа Зарянкина

Филиппу Зарянкину в октябре исполнится 28 лет. Окончил мехмат БГУ.

— После университета открыли свою некоммерческую организацию — Витебское благотворительное общество. Помогали домам ребенка, детдомам, хоспису. Два года назад пошел в IT-сферу.

Три недели назад Филипп переехал жить из Витебска в Минск. Сейчас работает в отделе тестирования IT-компании Аndersen.

Филипп не скрывает:

— Я полностью не согласен с тем, что сейчас происходит в стране. Каждый человек имеет право на свободное выражение своих взглядов, политической позиции. То, что сейчас происходит, больше похоже на репрессии, чем на правильное функционирование государства. Я не согласен ни с тем, как проводились выборы, ни с тем, что произошло после них. Голосовал я за Светлану Тихановскую.

Филипп Зарянкин утверждает, что не участвовал в марше против инаугурации Александра Лукашенко, который прошел в Минске 23 сентября.

— Задержание не имеет к маршу протеста никакого отношения. Меня задержали уже намного позже — после одиннадцати часов вечера. На улице уже никого не было. Я шел один с работы, с Немиги на Городской Вал. При мне не было ни флага, ни плаката, я ничего не скандировал. Просто хотел обойти оцепление силовиков. Мне нужно было перейти перекресток, чтобы вызвать такси. Я спросил у сотрудников — они были в форме, не в касках: можно ли мне перейти улицу или лучше обойти в другом месте. Мне сказали: проходи. Когда я перешел дорогу, другой сотрудник, в каске, скорей всего, омоновец, говорит: «Пройдемте в другую сторону». И мы с ним прошли в отдел милиции, который находится рядом с «МакДональдсом».

В милиции Филипп провел два часа. Потом его отвезли в ЦИП на Окрестина. Там молодой человек пробыл до 28 сентября. Затем его переместили в ИВС в Жодино.

Суд по делу Филиппа шел два дня — 24−25 сентября, по скайпу.

— Вначале мне хотели вменить сопротивление сотруднику милиции и участие в несанкционированной акции. Но на суде, который проходил в ЦИП и я из-за качества связи не слышал половины слов, первую статью отменили. Выяснилось, что в протоколе указана не моя фамилия. А по ч. 1 ст. 23.34 КоАП мне дали 13 суток ареста.

Фото: личный архив Филиппа Зарянкина
Фото: личный архив Филиппа Зарянкина

Адвокат у Филиппа появился на следующее утро после задержания.

— Найти его помогли брат с женой. Защитник успел на суд. Однако поговорить с ним конфиденциально мне не дали. Статьи, которые мне вменяют, я узнал лишь на суде — от адвоката. Через четыре дня мы подали апелляцию. Ее должны были через три дня из районного суда передать в городской. Но поступила она туда лишь вчера, когда я уже должен был освободиться.

Филипп Зарянкин говорит, что будет обжаловать решение суда.

— Хочу максимально компенсировать ущерб, который понес.

Молодой человек рассказывает, что ни на Окрестина, ни в Жодино к нему не применяли физическую силу. Но, конечно, сыну витебского мэра пришлось узнать, что такое стоять «лицом к стенке, руки за спину, ноги врозь».

— На Окрестина многие сотрудники относились к нам хорошо. А некоторые — отстраненно, никак не общались. Но на прогулки нас не водили. А я курю. Если не покурю, не могу уснуть. И один человек входил в положение, выводил меня ночью, одного, курить. Но был и другой сотрудник, он выводил нас по утрам из камеры — пока там проводили осмотр. Я улыбался, и он угрожал, что изобьет меня, даст ногой по причинному месту.

В жодинском ИВС, по словам Филиппа, людей определили в «полностью разбитое помещение»:

— Условия были намного хуже, чем для уголовников. И курить снова не разрешали, хоть в камере, около туалета, и было место для курения. Сигареты передавали, но не давали спички. Вывели на прогулку вроде два раза за семь суток. Но мы все-таки покурили. И нас за это наказали: положили спать на голые металлические решетки на нарах. Матрацы, белье забрали. Это было в последнюю ночь. Я спал на столе, он деревянный, и было удобнее.

За 13 дней, как говорит Филипп, было «много мата и много угроз».

— Угрожали, что распылят газ в камеру или в лицо, что отдадут нас каким-то «страшным» людям, которые нас могут избить.

Фото: личный архив Филиппа Зарянкина
Фото: личный архив Филиппа Зарянкина

Филипп Зарянкин вышел из ИВС вечером 6 октября.

— Меня встречали, наверное, человек 11. Коллеги, семья, старший брат, друзья. Отца среди встречающих не было: по объективным причинам он не смог приехать. Но он мне сразу позвонил. Мы с ним скоро встретимся, он приедет в Минск.

Младший сын витебского мэра говорит, что у него прекрасные взаимоотношения с отцом.

— Никаких межличностных конфликтов, ссор между нами нет. Весь «конфликт» заключается лишь в одной плоскости: моя позиция по нынешней ситуации в стране — и работа отца.

Филипп отрицает информацию телеграм-каналов, которые сообщают, что он просил отца уйти с госслужбы:

— Нет, это неправда. Такого никогда не было.

— Ваши сокамерники и надзиратели, охранники знали, что вы — сын витебского мэра?

— Да, я это сообщал открыто. Кто-то сначала не верил. Потом уже поверил. И на Окрестина, и в Жодино у меня даже была кличка Мэр (смеется). Шутили, мол, вот сейчас Мэр вас всех тут уволит. Но в целом должность отца не давала мне никакого преимущества перед другими заключенными.

Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY
Мэр Витебска Вадим Зарянкин. Фото: Алесь Пилецкий, TUT.BY

Родители Филиппа, по его словам, очень волновались за него.

— Мама переживала. Отец тоже сильно переживал, пытался, наверное, как-то помочь. Но точно не мог, так как узнал о моей ситуации слишком поздно. О том, где я нахожусь, ему стало известно уже после суда.

Чтобы занять себя, Филипп писал в камере стихи. Он говорит, что люди в камере «были друг за друга горой»:

— Эта солидарность очень помогала.

-90%
-40%
-33%
-10%
-10%
-10%
-10%
-5%
-5%
-50%