/ /

«Сегодня зашла в его комнату, наверное, в четвертый раз за несколько месяцев. Боюсь, что дверь приоткроется сквозняком, а там Юры нет», — говорит Юлия Чернявская в кабинете мужа Юрия Зиссера, умершего в этом году 17 мая. Мы в квартире семьи на девятом этаже в доме на Немиге, 6, в Минске. Вдова основателя TUT.BY — о любви, смерти, «нормализации Зиссера» и делах жизни.

«С февраля не поднимался. Очень тяжело для деятельного человека». О болезни и жизни после Юры

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Культуролог, профессор БГУКИ Юлия Чернявская — у окна в домашнем кабинете мужа — программиста, бизнесмена и мецената Юрия Зиссера

— Юлия, как вы живете эти четыре месяца без него?

— Очень боялась, что буду ждать его как из командировки, но я, кажется, поняла, что он умер. Делаю что должна, но до сих пор состояние оглушенности — такое бывает, когда тяжело болен ребенок. На фотографии Юры я смотреть пока не могу, снимок на памятник выбирала с помощью подруги. Памятник сейчас делают, могила Юры на Северном кладбище, рядом с могилой его отца — сектор 110Б, ряд 2, участок 13. Там и для меня есть место.

— Раньше вы рассказывали: когда дочка Женя в детстве болела, носили ее на руках в больнице и читали Солженицына, тогда не так тяжело. А когда болел Юрий Анатольевич, что вам помогало справиться?

— Ничего, только выпить снотворное и отрубиться. Приходила в себя только на лекциях в университете. Когда Юра тяжело болел, я почти никуда не выходила из дома — даже когда он еще выходил. Понимаете, идем вместе, например, на посольский прием. Он отойдет, а ко мне подходят и спрашивают: «А что он так похудел? А что с ним?» Или в фейсбуке френд комментирует фотку: «А что это с ним?» И я пишу в личку бешеное, злое: «Зачем вы это спрашиваете вот так, на всеобщем обозрении?» Во время болезни Юры люди проявляли удивительную доброту и тактичность, но бывало, что и бестактность. После его смерти многие писали слова сочувствия — от митрополита Павла до ксендза Павла Врубеля, настоятеля Пинского кафедрального костела, где Юра починил орган.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Портрет Юрия Зиссера, написанный кофе. Его подарили бизнесмену земляки из Львова, клезмерские музыканты. Клезмер — это народная музыка восточноевропейских евреев, а также особый стиль ее исполнения

— Вы писали в соцсетях, что планируете съехать с этой квартиры. Пошли слухи, что Чернявская вообще уедет из страны. Расскажите, почему переезжаете и куда?

— Я буду и после переезда жить в Минске, в центре города, как привыкла. Другая квартира есть, ремонт в ней делается. Здесь был Юра, а теперь его нет. Зашла в его кабинет, наверное, в четвертый раз за четыре месяца. Боюсь пустоты, боюсь, что дверь приоткроется сквозняком, а там Юры нет. Невозможно жить в квартире и шугаться двери в комнате твоего мужа.

Из страны я категорически не хочу уезжать, потому что это моя страна, мой город, мои улицы. Я здесь выросла, здесь могилы моих близких, здесь мои друзья, тут я в контексте тех людей, которые читают то, что я пишу.

— В жизни Юрия Зиссера была конкуренция между семьей и работой? Вы ее чувствовали?

— Да нет, Юра — абсолютно, стопудово цельный человек. Никакой конкуренции, у него просто было трое детей — Женя (дочь Юрия Зиссера и Юлии Чернявской. — Прим. TUT.BY), TUT.BY и оргáны.

— Органы — поздний ребенок? Он же пошел учиться в Академию музыки уже после 50.

— Любовь к органам была всегда. Но играть он начал только в 40 лет — сначала на старом разломанном пианино моей бабушки — «Красный Октябрь». Оно стояло в нашей квартире-распашонке в Заводском районе. К дочке пару лет ходила учительница музыки. Юра тогда начал играть Баха. Это мой любимый композитор, но это было совершенно невозможно слушать, еще и в тесноте! Но он каждый день упорно учился.

Потом купил первый орган ученический — вместе с соседом и грузчиками перли его уже в эту квартиру на 9-й этаж на своем горбу. Перед смертью Юра попросил этот орган подарить костелу Святого Роха как ученический. Еще при его жизни я передала туда инструмент органисту Виктору Кистеню, на нем играют студенты. Они отыграли заупокойную службу за Юру, устроили концерт. Юра прекрасно оценивал свои музыкальные способности и свой возраст, когда получал это образование. Он отучился и заболел.

Я не знаю, был ли у Юры изначально музыкальный талант. Но у него было потрясающее чувство музыки. И я не только о том, как, что и кто исполняет, но и о переживаниях. Есть такая штука — религиозное состояние, когда человек вдруг чувствует Бога рядом. Юра был агностик, деист — это когда «Бог есть, но он к человеку абсолютно безразличен». Но когда играл, он чувствовал соприкосновение с высшей силой. У меня с музыкой такого, как правило, не выходит. Когда Юра уже очень болел, к нам домой приходила прекрасная органистка Каллиника Медведева — играла очень хорошо. Но после концерта в Юрину память я такой музыки не слушала.

 — Очень тяжело?

 — Ага, — Юлия берет уже не первую за вечер сигарету.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Когда муж заболел, Юлия Чернявская начала рисовать. «Тексты у меня отрубило, кроме научных, — объясняет она. — Это примитивизм, только я еще и перспективу использую». На этом фото — триптих, который висит в комнате Юрия Зиссера. Юлия объясняет свои сюжеты: «Сверху — Женя, родившая нашу внучку Алису. А вот — арабка и еврей пьют кофе в Тель-Авиве, не очень реальная ситуация, конечно. А внизу — рынок в Израиле, где за две недели до праздника Пурим все ходят во всяких странных костюмах».

— Еще когда он был жив, в марте в концертном зале «Верхний город» собирались устроить большой концерт — передавали городу восстановленный Юрием Зиссером орган. Не вышло с концертом именно из-за пандемии или все-таки потому, что сам Юрий уже не мог выступать?

— Концерт провели, но на нем было всего несколько человек из-за «ковида». Юрино состояние на тот момент не позволяло не то что выступить, он был практически парализован, умирал долго и тяжело. Рак желудка, который закончился метастазами в мозг. С февраля не поднимался. До своих последних двух недель в мае он мог что-то набирать на мобильнике, но потом уже нет. Это очень тяжело, особенно для человека движения, очень деятельного, человека смены событий, пейзажей, людей.

— После смерти Юрия Анатольевича появилась инициатива — просили назвать именем Зиссера улицу в Минске. Что вы об этом думаете?

— Сам Юра говорил, что в Минске никогда не будет улицы Зиссера. Я тоже думаю, что улицы при моей жизни — точно. Но назвать так какой-то уютный маленький сквер было бы хорошо… Я хотела установить в городе маленькую именную скамейку — есть такая традиция на Западе и в Израиле. Но узнавали — это вообще неподъемно юридически. Хотя я бы и после своей смерти хотела такую скамейку.

Думаю, Юра радовался бы, если бы его провожали в последний путь минчане. Но это было 17 мая, смерть во время чумы. Мне тоже очень хотелось, чтобы были люди, но я вспомнила одну важную вещь. 14 декабря в 1989 году умер Сахаров, я бегала на телеграф давать телеграмму, а вечером выступила по телевизору вдова Сахарова Елена Боннэр. Говорят, она была совершенно невменяемой после его смерти. Но она фронтовой врач и как-то собралась. Сказала, что понимает, что многие хотят прийти и проститься, но на улице очень холодно и гололед. Сказала: «Я очень боюсь ваших травм и воспалений легких, особенно у пожилых — берегите себя». Мы это видели вместе с Юрой, решение о немноголюдном прощании он бы точно понял.

«Я патриот тебя». О знакомстве, любви и путешествиях

— Вы много раз рассказывали эту историю, но все-таки: как вы с Юрием Зиссером оказались вместе?

— Это всецело Юрина заслуга. Я на тот момент совершенно не собиралась ни с кем оказываться, я думала как развестись с первым мужем. Он очень хороший человек, меня до сих пор заботит, как он живет, его — как я живу. Но мы с ним очень разные.

К моим двадцати трем годам я прожила с первым мужем четыре с половиной. Стало понятно — что-то не вырисовывается. На волне мрачных отношений поехала во Львов к друзьям, на встречу авторской песни, на маевку под Львовом. Юре эта тема не была близкой, но его туда привел друг. Первая фраза Юры ко мне была: «Где ты научилась так петь?» Голосок у меня был посредственный, но, видимо, обаятельный, хоть и главным в моих песнях был текст.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

А Юра? Красивый, умный очкарик — все класс. Но я замужем, я живу в Минске, а он во Львове. Через несколько дней вся тусовка провожала меня на вокзал, бежим на поезд, а Юра спрашивает: «А сколько тебе лет?» — «23. А тебе?» — «25. А ты замужем?» — «Да. А ты женат?» — «Разведен».

Он знал только, что я работаю методистом в самом старом кинотеатре Минска. Через две недели приехал сюда, на вокзале спросил, какой кинотеатр самый старый. Пришел, посмотрел мне в окно. Я обалдела.

Потом он мне писал, звонил каждый день, на сессию в Питер проехал через Минск. Ну, и я ушла от мужа. Юра страшно обрадовался — накормил все свое общежитие. А мне сказал: приезжай в отпуск. Я пошла советоваться к своей первой свекрови: «Тетя Таня, вот что делать?» Она сказала: «Юлечка, попробуй». Я поехала в отпуск, а он уже нашел мне работу — без прописки, нашел комнату для нас. Через год мы приехали сюда, а я уже Женю ждала.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Юрий Зиссер в студенческом общежитии. «Это одна из любимых фотографий, мне нравится эта его поза», — говорит жена

— Как он тут стал своим, в Минске?

— Юра долго не мог привыкнуть к Минску. Знаете, когда его уже не стало, я начала смотреть ролики этого блогера, Ильи Варламова. Его наши ругают бесконечно, обижаются. Но то же самое я слышала про Минск из уст Юры. Говорил: большие безлюдные пространства. Во Львове он привык жить с узкими улочками, булыжными мостовыми. Когда мы познакомились, во Львове на каждом углу была кофейня, а в Минске кофе варили в трех местах, это еще был город кухонь.

Но Юра полюбил Минск. Правда, он бы хотел, чтобы весь город был как проспект Дзержинского — стекло, алюминий. Мы с ним часто спорили именно по таким вопросам. Юра говорил: «Боже, ну что тебе этот „Кемпински“? Нормальное новое здание!» Я: «Оно же закрывает всю панораму!» «А что, там стояло что-то лучше?» — «Там стояла старинная электростанция!»

— Ваш муж какое-то огромное количество стран посетил. Вы с ним вместе путешествовали?

— Он объездил что-то около 60 стран. Но очень расстраивался, когда я подарила ему скретч-карту и оказалось, что эти страны — очень маленькая часть мира. Пока еще мог говорить и мечтать, думал, как мы будем путешествовать — Штаты, Мексика. Весной многие границы закрылись — он стал думать про Турцию, Украину, но к этому моменту ехать для него уже физически было невозможно.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Вот мы с ним возвращаемся из поездки, легли спать, измотанные. Уже назавтра говорит: давай на майских поедем туда-то. Я молю: «Юра, дай ты мне ожить!» Пока я была молодая и хорошо ходила, то ездить с ним было классно, — смеется. — Потому что все так: если мы отправляемся на три дня в Брюссель, значит, едем через Амстердам, несколько часов — в Антверпене, потом вечер в Брюсселе, назавтра — в Гент, потом снова в Брюсселе вечер, позже едем в Брюгге. Очень насыщенные поездки.

Он обожал Беларусь, говорил: «Вот выйдем на пенсию — уедем в Пинск». Гродненщину прошлым летом мы с ним объехали — он уже очень болел, но садился за руль и как-то сосредотачивался. Юра мог бы жить и не в Беларуси — по характеру он гражданин мира, а я «тутэйшая».

Когда-то я ему сказала: «О, какой ты патриот оказался!» А он сказал: «Я патриот тебя».

Фото: из архива Юлии Чернявской
Мцхета, Грузия. Снимок сделан в мае 2017 года. Фото из архива Юлии Чернявской

«Копил на квартиру — вложил в TUT.BY». О работе и семье

— TUT.BY исполнилось 20 лет. Но что это за история, будто в самом начале вы накопили деньги на квартиру, а Юрий Анатольевич все вложил в портал?

— Да, было собрано 30 тысяч долларов (речь про 2000-й год. — Прим. TUT.BY), чтобы переехать из нашей панельки в Заводском районе. Там у нас была угловая квартира, 40 квадратов, на девятом этаже без технического, а мы оба плохо переносили жару. У нас все время кто-то находился. Родственник жил постоянно, порой некуда было деться моим детям-студентам. Ким Хадеев (философ, культуролог. — Прим. TUT.BY) еще был жив, у нас проводил много времени. Хотелось места побольше. Но Юра вложил деньги в проект. На втором году работы TUT.BY была пресс-конференция. Я пришла, на сцене — Юра, Кира Волошин, Саня Чекан. Журналисты спросили: «А где вы взяли начальный капитал?» Все ж искали гранты, что-то такое. И мне хотелось встать и крикнуть: «Это была наша квартира!» — улыбается.

— А если бы не получилось с TUT.BY?

— Вообще, я думала, что это проигрыш. Но я всегда считала: эти деньги заработал он, значит, может их вложить в дело или в неудачный проект. TUT.BY сработал, масса других проектов не сработала. У Юры и у меня очень спокойное отношение к деньгам, главное — интересная, насыщенная жизнь, общение. Порталу было уже семь лет, а мы жили все там же. Но и тут, в центре, сильно не роскошествовали. Путешествия — да, орган купить — да, отдать деньги на памятник Адамовичу, музей Быкова, на кресты в Куропатах — да. Много чего было, вот как он тратил деньги. А моя роскошь — это сигареты и такси, ну и книжки!

— Если Юрий Зиссер — отец TUT.BY, то кто для портала вы?

— Нет, я для портала не мать. Приезжающая в гости родственница скорее. Для TUT.BY мать — Марина (Марина Золотова — главред. — Прим. TUT.BY). У нее потрясающая чуйка на новости, она очень хорошо делегирует полномочия. Марина всегда оптимистична и не то что спокойна — здрава. Упряма — тоже важно. Наконец, меня очень впечатлило ее поведение в трудных ситуациях. Изучить Уголовный кодекс, отлично им оперировать. Юра всегда говорил: без Марины TUT.BY бы не существовал в том виде, в котором он есть. Это случай незаменимого человека. Юра относился к ней по-родственному. Когда уже болел, Марина приходила сюда с детьми — и это всегда была большая радость.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Для моего Юры TUT.BY был еще и семьей. Моей семьей были «Надежные программы», потому что сперва ребята тусовались прямо в нашей квартире.

В офис в гостиницу «Минск» на TUT.BY и позже я приходила уже как автор, человек, который делает программы. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня называли женой шефа. У меня были свои дела, я получала второе образование, писала книги, диссертации. А вечером мы с Юрой сходились и разговаривали.

— Сейчас непростое время — TUT.BY на три месяца лишили статуса СМИ. Что вы сами думаете об этом и как бы, по-вашему, к этому отнесся Юрий Анатольевич?

— Я думаю, что Юра по этому поводу был бы совершенно спокоен. Единственное, что его бы волновало — что журналисты тем самым поставлены под удар. TUT.BY освещает нейтрально то, что происходит, все стороны, а их уже даже не две. Юра выступал за это, и эта логика Юрина выдержана до сих пор. Я горжусь вами всеми.

Не сомневаюсь, что сейчас Юра снова сидел бы по ночам на TUT.BY, как бывало во время прежних выборов и тревожных ситуаций. Помню, как он развозил ребят из редакции партиями по ночам домой, вытаскивал из милиции, царапины перевязывал — была история (речь об избиении силовиками журналиста портала Павла Добровольского в 2016 году. — Прим. TUT.BY).

«Нормализовать Зиссера». О том, как семья переживала давление сверху

— В 2015 году Лукашенко поручил «нормализовать Зиссера», еще произнес фразу «всех евреев взять под контроль». Как всю эту ситуацию переживали в семье?

— Мы как раз в то путешествие ехали — в Брюссель через Амстердам и Антверпен. Даже не знали, что будет какое-то послание. Только сел самолет — у Юры зазвонил телефон. Журналисты спрашивают: «Как вы прокомментируете?» А он еще не знает, что комментировать. И нам пересказывали все эти слова. Было странно. Но это нам не помешало поехать по Юриному маршруту. Вечером в отеле поймали вайфай — и сразу посыпались ему и мне в личку сообщения от самых разных людей: «Уезжайте, идите за политубежищем в любое посольство».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Юрий Зиссер не любил собак, но бишон Жюльетта успела стать ему большим другом

— Что говорил об этом Зиссер?

— Да мы просто утром поехали дальше по маршруту! Я ему сказала: «Может, поживи пока в Вильнюсе, а я по выходным к тебе буду ездить?» А он: «Ты что? У меня тут дело, интересы, музыка, папа. Почему я должен уезжать из своей страны?»

И про евреев. Мы вернулись, а тут как раз папа Юры попал в больницу. Мы приехали и рассказываем ему про фильм с Дэниелом Крейгом — там про белорусский еврейский партизанский отряд Бельских. А рядом с нами на скамейке сидит простая белорусская женщина. Смотрит в пространство и говорит: «А моя бабка во время войны еврейку прятала, Хайку. За печкой воду ей ставила, давала картошку». И я начинаю плакать. Юра очень хорошо понимал, сколько среди белорусов было праведников мира. По этому параметру, как он ни любил Украину, Беларусь ценил гораздо больше. Он чувствовал себя человеком этой земли.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
«Львовская аккордеонистка (портрет Веры Зиссер)». Такой свою свекровь нарисовала Юлия Чернявская
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Аппликации, которые делала мама Юрия Зиссера, висят в домашнем кабинете сына

И еще есть известная такая шутка, что евреи воевали в Ташкенте. А Юрин дедушка, между прочим, погиб на фронте.

Но антисемитизм и у нас еще не выкорчеван — никто его не корчует. Помню, с какой-то дури общий приятель в 2010-м предложил: «Юра, слушай, а баллотируйся». Юра ответил, что президент-еврей для Беларуси пока невозможен. По этому же поводу в Минске никогда не будет улицы Зиссера, говорил он.

— Как он переживал давление сверху из-за публикаций на TUT.BY?

— Ему гораздо больнее было, когда те, кого он считал своими, независимая пресса, вдруг начинала писать, что TUT.BY прекрасно и весело живет, что тут почти мейнстрим и никто его не прессует, пока остальных — да. Но прессинг TUT.BY временами был гораздо большим, чем у многих сайтов не на белорусских доменах, просто об этом никто не знал. Правда, последний год никто особенно Юру не дергал — все давно знали, что он болен, чем болен. Сперва же он лечился и оперировался в лечкомиссии. Кстати, ему там очень нравилась Ирина Абельская — говорил, добрая, милая женщина, каждый день навещает всех в реанимации. Он подарил ей большой букет цветов, я выбирала.

— Многие рассуждали, что история с «делом БЕЛТА» отняла много здоровья у Юрия Анатольевича. Похожее говорили и про покойного Алеся Липая, директора БелаПАН, которого тоже прессовали во время болезни.

— Дело БЕЛТА больше всего запомнилось, потому что это был последний в таком варианте наскок при Юре. Но эта история его не вымотала — не надо все подводить под один сентиментальный базис. Наоборот, он тогда подстегнулся, собрал силы, потому что снова действовал, снова помогал.

Юру вымотало все, что было до. Он в 2016-м и сам называл свой рак «привет из 2013-го». Тогда был сильный прессинг, когда могли позвонить по любому поводу, куда-то позвать, душу из тебя выжать. А он чувствовал большую ответственность за 300 человек, которые работают в компаниях.

До рака Юра был крайне здоровым человеком, не было сомнений, что я умру раньше. Думала: умру, он останется, найдет себе домашнюю хозяйку, а может быть, еще и жену найдет. Никто не знал, что так повернется.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Картину в центре Юлия Чернявская начала рисовать на второй день после смерти мужа. Она говорит: «А вот здесь Юра бежит к маме и папе, а вот наш дом разоренный»

— За четыре месяца, что его нет, многое произошло со страной. Как вы сами относитесь к происходящему сейчас и как на ситуацию после выборов мог бы реагировать Юрий Анатольевич?

— Знаете, числа 9 мая я ему сказала: «Юра, тут выборы перестают быть томными». Тогда как раз стали появляться кандидаты. Он слушал меня, но уже не мог говорить.

Мы с ним оба любили плавать в море во время непогоды. Когда штиль — не очень интересно. Безусловно, Юре было бы жалко пострадавших людей. Но он сейчас был бы в хорошем состоянии ожидания, которое его подстегивало. Пожил бы больше. И, безусловно, его никто бы сейчас не мог заставить молчать.

-10%
-35%
-30%
-10%
-5%
-20%
-15%
-25%
0071674