/

4 сентября во время мирной акции в Лингвистическом университете прошли жесткие задержания. 14 сентября в МГЛУ ввели пропускной режим — теперь университет охраняют сотрудники МВД. Несмотря на это, ребята продолжили выходить на протесты и петь. На днях в соцсетях активно разошелся ролик, где студенты МГЛУ окружили человека в штатском, который снимал их на камеру. Мы встретились с тремя участницами этого видео — и поговорили об их протесте, милиции в вузе и том, какой они хотят видеть Беларусь.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
  • Катя — 2-й курс, изучает английский и немецкий языки;
  • Виктория Гринюк — 5-й курс, изучает английский и французский языки;
  • Маргарита — магистрантка, изучает английский, испанский, японский и персидский языки.

— В среду, 16 сентября, мы вышли на крыльцо университета, спели «Муры» — и люди стали расходиться. Сделать это нас попросили сотрудники милиции, которые теперь дежурят в вузе, — описывает происходящее в вузе Вика. — Акция закончилась. У крыльца нас осталось человек 15 и преподавательница, которая до этого ходила на встречу с ректором. Она стала рассказывать, какие вопросы они обсуждали. В какой-то момент мы заметили, как в двух метрах от нас появился человек в маске и с камерой в руках. Мы решили подойти к нему и попросить его представиться. Общаться с нами он не стал, тогда мы достали телефоны и начали снимать его в ответ. Мы не делали ничего плохого, некоторые студенты даже не пытались скрывать свои лица. А потом запели: «Я всегда с собой беру видеокамеру», эта традиция пошла с женских маршей. Мы хотели его озадачить: песни, улыбки и отсутствие страха в глазах — это явно не то, чего он ожидал.

— Кто-то еще попытался снять с него маску.

— Мы попросили его снять маску и представиться, — говорит Маргарита. — Он этого не сделал, тогда мы попробовали снять маску. Этот человек видел наши лица, а мы его — нет.

— В соцсетях писали, что мы его прогнали, но на самом деле это не так. Человек сделал свою работу и ушел, — продолжает Вика.

Милиция в вузе и мини-акции протеста

— Ребята из моего окружения на появление милиции в вузе в целом отреагировали скорее отрицательно, — рассуждает Маргарита. — А в среду, 16 сентября, мы увидели «тихаря» — и попросили милиционеров, которые охраняют МГЛУ, его убрать, но они к нему не подошли. Ректор говорила, что милиция в вузе для обеспечения нашей безопасности. Мне же кажется, они здесь, скорее, чтобы проконтролировать, как мы проводим большую перемену (именно в это время студенты выходили на акции. — Прим. TUT.BY). Я учусь во вторую смену, и несколько дней специально обращала внимание, работают ли они по вечерам, но никого не замечала.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
1 сентября 2020 года. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Мирные акции, рассказывают девушки, проходят в их университете со 2 сентября. Студенты периодически собираются на большой перемене: сначала хлопали, потом стали петь. Идея с песнями появилась случайно — ее предложил кто-то в общем чате. Однокашникам она понравилась, теперь идею подхватили и в других вузах.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
1 сентября 2020 года. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Первая песня, которую мы исполнили, была «Do you hear the people sing» из мюзикла «Отверженные», — рассказывает Вика. — Она о борьбе за свободу, поэтому показалась нам очень символичной, — рассказывает Вика и вспоминает, что именно после этой песни в их вузе начались задержания. — 3 сентября на акции проректор пообещал, что нас никто не будет задерживать в стенах университета — и через день все произошло. Это нас больше всего оскорбило. Хотя, судя по реакции руководства вуза, они сами не ожидали, что к нам ворвутся силовики.

Несмотря на брутальные задержания, студенты МГЛУ не перестали выходить на мирные акции. Есть ли страх? Вика говорит — да.

— Каждый раз во время песни ты смотришь на дорогу, и, если видишь, что проезжает какой-то бусик, у тебя останавливается сердце. И если ничего не изменится, мы так и будем жить в страхе.

Скриншот: читатель TUT.BY
МГЛУ, 4 сентября 2020 года. Скриншот: читатель TUT.BY

— Теперь каждый человек в любой момент может попасть под раздачу, — это уже Маргарита. — Моего парня и его друга задержали, когда вечером 11 августа мы пошли в магазин за едой. Люди на улице протестовали, взрывались светошумовые гранаты. В момент, когда мы стояли на кассе, магазин оцепил спецназ. Я решила, что как девушку меня не тронут и — хотя на меня было направлено оружие, — рискнула выйти. А ребята оказались на сутках. Получается, чтобы быть в безопасности, тебе нужно просто запереться дома и никуда не выходить. А ведь мы выходим в надежде, что нас услышат и поймут, что мы здесь не с целью разрушать — с целью строить.

Девушки говорят, что на активность студенческих акций присутствие людей в форме в вузе не сильно влияет. Местный протест, говорит она, затихает по другим причинам:

— Когда акции только начались, многие ходили на них на энтузиазме. Прошел день, второй, неделя — а ничего не поменялось. И людям стало скучно выходить, у кого-то на выбранное время начали появляться другие планы, — объясняет Маргарита. — Но мне кажется, акции просто меняют свой формат. Сейчас, например, мы видим, как представители вузов записывают видеообращения.

Сами же Вика, Катя и Маргарита на акции протеста начали выходить еще до начала учебного года, летом. Родителям Кати, рассказывает она, уже даже звонили из милиции: советовали, чтобы дочь сидела дома. Папа, говорит она, теперь просит, чтобы «не выходила и не портила себе жизнь». Дочь отвечает: «Прости, я не могу по-другому».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
4 сентября 2020 года. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Каждая из этих девушек участвовала в студенческом марше 1 сентября. Напомним, студенты тогда планировали дойти колонной до здания Министерства образования.

— Мы были уверены, что с нами никто не будет разговаривать, но мы хотели показать, как много людей, которые, не скрывая своей позиции, готовы бороться за честность, правду, свободу. Надеялись, что, если все пройдет мирно, те, кто боится к нам присоединиться, тоже начнут выходить, — рассказывает Вика.

— А если бы в тот день вам предложили сесть за стол переговоров?

— К тому моменту у нас была петиция. Это значит, мы шли не с пустыми руками. И, если бы к нам вышел кто-то из министерства, думаю, нашлись бы люди, которые не побоялись пойти на беседу. Например я, — говорит Маргарита.

Она объясняет, чего ждала от этой встречи: «Мне бы хотелось, чтобы представители системы образования высказались о происходящем в стране. Пусть даже их мнение не будет совпадать с моим».

— А почему вам так важно услышать их мнение?

— Когда человек говорит, он берет на себя ответственность за свои слова. А у нас в стране все боятся ответственности. И все молчат. Например, наша ректор открыто ни «за», ни «против» происходящего в стране. Мне кажется, что это неправильно. Особенно если ты занимаешь руководящую должность, — отвечает девушка.

Почему протестным стал именно МГЛУ и что если отчислят?

— Как думаете, почему во время студенческих протестов ваш вуз стал своего рода «точкой кипения»?

— Думаю, это случилось из-за того, что именно к нам в вуз ворвались силовики, — рассуждает Вика. — То, с какой агрессией они провели задержания, стало точкой невозврата.

— Плюс наш вуз всегда считался довольно «вольнадумным». Мы учим другие языки, культуры, бываем в разных странах, — отвечает Маргарита. — Я, например, знаю английский, испанский, японский и персидский. Стажировалась в Иране, Испании, Японии. Мой брат говорит: что ты делаешь в Беларуси с твоими мозгами, езжай за границу. Но я, как и многие наши студенты, не хочу уезжать. Не хочу искать хорошее где-то, я хочу делать это хорошее здесь.

И еще одна причина, почему студенты в их университете активны на акциях, по ее мнению, — в самих ребятах: «У нас довольно высокий проходной балл при поступлении. Это значит, к нам идут подготовленные, мотивированные люди, которые хотят чему-то научиться, а не получить «корочку».

— С другой стороны, даже в вашем активном вузе на акции от общего количества студентов выходит совсем мало ребят.

— Выходит немного, но, судя по разговорам, процентов 70−80 наших студентов думают так же, как мы — и это осознание очень поддерживает, — поясняет Маргарита.

— К тому же, не все готовы открыто озвучивать свою позицию: люди боятся отчисления, потерять место в вузе, лишиться стипендии, — перечисляет Вика.

— Но и вас могут отчислить.

— Думаю, я не пропаду. У меня уже есть работа — я переводчик-синхронист в театре, и неплохой уровень французского, — говорит Вика. — Может быть, тогда я буду двигаться куда-то за границу. Вообще, отчисление — не самое страшное, что может со мной случиться. 10 августа на акции задержали моего друга. Он сидел в Жодино, его избили, поэтому для меня тревожнее всего — оказаться в автозаке.

— Мы обсуждали с родными этот вопрос, их беспокоит только моя безопасность, — рассуждает Маргарита. — Боюсь ли я? Боюсь, но, думаю, Мария Колесникова тоже боялась, когда рвала свой паспорт. В университете знают о моей активности. 2 сентября, например, я вышла к вузу в чадре и с плакатом, что у женщин в Иране больше прав, чем у студентов МГЛУ. Администрация вызвала меня на разговор. Мне сказали: не нужно так активничать. Спросили, уверена ли я, что там у женщин больше прав, чем у нас. Поинтересовались, проводила ли я исследование. Ну вы серьезно? Это же плакат.

Фото читателя TUT.BY
Студенты МГЛУ на парах, рассадка в цветах БЧБ-флага. Сентябрь 2020-го. Фото читателя TUT.BY

— Есть преподаватели, которые нас поддерживают, — говорит Вика. — 3 сентября мы хорошо поговорили с нашим проректором. Он хотел узнать наши настроения, выслушать вопросы. Мы просили о встрече с ректором, но с Натальей Петровной (Наталья Баранова — ректор МГЛУ. — Прим. TUT.BY) мы пока конструктивно не общались.

— Как думаете, что должно отвлечь студентов от акций и снова вернуть за парты?

— Цели у нас такие же, как и у всей страны — чтобы что-то поменялось, чтобы не было вранья, насилия, наказаний за позицию, — рассуждает Вика. — Знаете, многие говорят: вот вы — молодое поколение, вы еще жизни не видели и в жизни не разбираетесь. Сначала, мол, отучитесь. Пусть у нас нет жизненного опыта, но мы инстинктивно понимаем: в стране происходят неправильные вещи. Например, люди без формы, не представляясь, увозят человека в неизвестном направлении. Не нужно обладать докторской степенью и быть преклонного возраста, чтобы понять: так быть не должно. Мне 21 год, я заканчиваю университет, и моя жизнь только начинается. Мне жить в этой стране, работать, заводить семью. И я не хочу, чтобы меня или моих детей похищали, избивали только за то, что мы высказываем свое мнение. Думаю, со мной согласятся многие молодые люди.

-23%
-10%
-10%
-80%
-10%
-21%
-20%
-20%
-10%
-70%
-50%
0068422