/ Фото: Сергей Комков /

«Каждый день представляю, как маму отпустят. Думаю, это случится внезапно, неожиданно, это будет праздник», — и Георгий впервые нам улыбается. Ему 12, но он уже знает, чем осмотр отличается от обыска, а «административка» — от «уголовки», знает, что такое СИЗО и где в Гомеле находится ИВС. Георгий знает много того, чем 12-летнему пацану вообще не следовало бы пока забивать голову. Его маму, гомельчанку Татьяну Каневскую, которая была доверенным лицом Светланы Тихановской и собирала за нее подписи, теперь обвиняют в участии в массовых беспорядках. Она — одна из белорусов, признанных в эту кампанию политзаключенными, одна из пяти на данный момент женщин в этом списке (еще там Мария Колесникова, Лилия Власова, Светлана Купреева, Юлия Шардыко; недавно на свободу вышла Елена Карагачева, которая тоже была в списке). Татьяна уже месяц за решеткой, и что будет дальше — никто в ее семье не знает.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY
Николай Вадимович, Александр, Георгий, Дмитрий. Алексея в момент нашего приезда в отцовском доме не было.

Татьяну Каневскую милиция задержала в Гомеле 8 августа. Ее обвинили в административных правонарушениях: мелком хулиганстве и неподчинении милиции. 10 августа суд Советского района Гомеля рассматривал административный протокол — судья отправила его на доработку. Каневскую, так как у нее есть несовершеннолетний ребенок, выпустили из зала суда. Но как только она решила забрать из конвойной машины вещи, тут же была снова задержана.

Ее перевезли в Минск, в СИЗО на Володарского, сейчас женщина проходит по делу о массовых беспорядках (ст. 293 УК РБ), по информации семьи, полученной от первого адвоката Татьяны, речь идет о ч. 2 ст. 293 УК — это участие, и карается оно сроком от 3 до 8 лет. Второй адвокат женщины из-за подписки о неразглашении не говорит семье даже о том, в чем обвиняется Каневская, не называет статью и часть. Оперативно уточнить, что вменяют женщине, мы не смогли и в СК.

Фото: Елена Бычкова
TUT.BY говорил с Татьяной Каневской за два месяца до выборов. Когда-то она была активисткой движения «Матчын рух 328»: когда-то сама стала мамой осужденного по известной 328-й статье за наркотики сына Александра (в 2016-м ему дали 8 лет, но из-за изменения законодательства его срок уменьшился — парень вышел в 2019-м), потом поддерживала таких же несчастных матерей. В 2020 году активно включилась в избирательную кампанию. «Я думаю, что этот год — последний у Александра Григорьевича. Я видела „марш нетунеядцев“, я видела „Плошчу“ 2010 года… Но сейчас все иначе. Сейчас с дивана встали даже те, кто никогда не интересовался политикой… На самом деле всем страшно. Простому человеку, который сталкивается с системой впервые, не может быть не страшно. Но вера и поддержка людей дает силы и надежды на то, что что-то изменится — и страх отступает».

У Татьяны четверо сыновей — Георгий, Дмитрий, Алексей, Александр — и муж Николай Вадимович, с ним она вместе почти 40 лет.

У мужчин для мамы и жены две хорошие новости. Во-первых, ощенилась их дворняга Чика, во-вторых, они научились готовить вкусные борщи. Не такие, конечно, как у нее, но все же лучше дежурных «роллтонов» и пельменей. Есть и плохая: Дмитрия уволили с мебельной фабрики после того, как руководству попались на глаза фото, где он был волонтером на пикете.

Обо всем этом Татьяна не знает: несмотря на то, что парни пишут ей регулярно, письма на Володарку, насколько они знают, ей пока не доходят. От мамы же парням пришло одно письмо — «бытовое, о семейных делах», говорят они.

Что с ее уголовным делом, родным тоже неизвестно. Адвокат Татьяны дал подписку о неразглашении, письма не приходят, свиданий нет — так что Каневские сидят и ждут хоть каких-то вестей от мамы. Но их нет.

Дом Каневских — в пяти минутах ходьбы от Советского райотдела милиции. Оттуда 6 августа к ним впервые пришли. Сначала два майора — поинтересовались у сына Александра, где мама. А через 10 минут влетел ОМОН: «У вас происходит преступление».

— Отодвинули в сторону и вошли в дом. Заглянули в каждый шкаф, под каждый диван. Разбежались по всем комнатам, спустились в погреб, поднялись на чердак. Затем появились люди в гражданском — они также осмотрели дом. Спрашиваю: «Что вы ищете? Оружие? Наркотики?». Отвечают: «Ищем труп», — вспоминает события того вечера Александр.

Где его мама, он и сам тогда не знал, но догадался, что из дома она ушла не случайно. Милиционеры ушли поздно вечером, но продолжали искать Татьяну.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY

— В 5.40 я проснулся и увидел над собой омоновца. Снова искали маму, — продолжает Александр.

В это же время, как потом выяснилось, ОМОН работал и в доме брата Александра — Алексея, который живет с семьей отдельно, а также у друзей семьи Каневских и у их сына. А друг Александра, который заехал на следующий день к нему в гости, и вовсе оказался в ИВС.

— Он заезжал машину починить, а когда возвращался от меня, его остановили и отвезли сначала в милицию, а потом в ИВС. Продержали три дня. В чем уже он виноват? Он вообще за Лукашенко, — до сих пор не может понять Александр.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY

8 августа Татьяна вышла на связь — попросила Александра принести еды туда, где она пряталась от задержания. Но не спряталась: во дворе, где она встречалась с сыном, оказалась засада.

— К маме подошел мужчина в маске и кепке: «Татьяна Васильевна, пройдемте». Не предъявил удостоверение, причины задержания не сообщил. Больше я маму не видел.

Только через два дня Каневские выяснили, что Татьяна в ИВС, два брата поехали передать передачу — но там схватили и их.

«Алексей Николаевич? Александр Николаевич? На площади были?» Говорим: «Нет». «Вы задержаны». В итоге на нас составили протокол, что мы справляли нужду возле ИВС, — грустно улыбается Александр.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY

На вопрос, зачем милиции понадобилось их задерживать, а суду — давать 15 суток, у братьев ответа нет до сих пор. Арест отбывали как раз в дни после выборов.

— В ИВС — по 50 человек в комнате, стоишь, как в битком набитом троллейбусе. Пол был мокрым, по стенам бежала вода от влажности: людей много, а окошко маленькое и закрыто… После суда на следующий день отвезли в СИЗО. Нас был целый автобус — так всем автобусом и запихнули в камеру три на пять.

А все это время Николай Вадимович метался между РОВД, СИЗО и ИВС — уже половина его семьи находилась за решеткой, всем могла быть нужна помощь. К счастью, сыновей через трое суток выпустили. А от адвоката удалось узнать, что Татьяну перевели в минское СИЗО и теперь подозревают в участии в массовых беспорядках.

— Какие массовые беспорядки? Она всегда говорила: «Только бы не началось что нехорошее», — недоумевает супруг задержанной.

Каневские говорят, что не могли и предположить, что может так повернуться. Да, они собирали подписи в поддержку альтернативных кандидатов, были независимыми наблюдателями на участках, Татьяна организовывала митинг штаба Тихановской в Гомеле — но ведь все это в рамках избирательной кампании было законно, и никаких претензий со стороны правоохранителей быть просто не может.

— Мама, конечно, полагала, что ближе к выборам всех активных попробуют нейтрализовать. Она приходила вечером и говорила, что скоро начнется «хапун». И мы готовы были к административным делам, что придется отсидеть сутки, но чтобы «уголовка»! За что? Какие беспорядки? Ни одной разбитой витрины, что там витрины — мусора после себя митингующие в Гомеле не оставляли. О каких массовых беспорядках идет речь? — не понимает Александр.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY

-10%
-21%
-20%
-20%
-30%
-50%
-15%
0071356