104 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Вот почему он стоит больше 100 тысяч евро. В Минск привезли первый Mercedes S-класса нового поколения
  2. Все магазины Bigzz и «Копилка» не работают. Компания ушла в ликвидацию
  3. «Деревня умирает! Здесь живут 4 человека — и все». История Анатолия, который работает в автолавке
  4. Кризис и волны релокейта не помеха? Резидент ПВТ пошел развивать технологические проекты в регионах
  5. «Предложили снять, я отказался». Житель «Пирса» повесил на балконе БЧБ-флаг, а его авто забрал эвакуатор
  6. «Утром ломились в подъезд». Что известно о массовых задержаниях блогеров и админов телеграм-чатов в Минске
  7. Какой будет погода весной и стоит ли прятать теплые пуховики в марте
  8. На продукты рванули цены. Где сейчас выгоднее закупаться — на рынках, в гипермаркетах, дискаунтерах?
  9. Лукашенко рассказал о подробностях переговоров с Путиным
  10. Родители не пускали дочь на учебу из-за ковида — и ее отчислили. Колледж: все законно
  11. Протестировали, как работает оплата проезда в метро по лицу, и рассказываем, что из этого вышло
  12. Для водителя, который прокатил на капоте гаишника, запросили 11 лет колонии усиленного режима
  13. Горбачев: Я не раз говорил, что Союз можно было сохранить
  14. В Витебске увольняют Владимира Мартова — реаниматолога, который первым в Беларуси честно говорил о ковиде
  15. Приговор по делу о «ноль промилле»: полгода колонии журналистке TUT.BY и два года с отсрочкой врачу
  16. Кирилл Рудый — о жизни после госслужбы и проектах с Китаем. «Cперва кажется, ничего нельзя, а оказывается — все можно»
  17. Беларусбанк начал выдавать потребительские кредиты. Какую сумму дадут при зарплате в 1000 рублей
  18. Нет ни документов, ни авто. В правительстве объяснили, как снять с учета такую машину, чтобы не платить налог
  19. «За полтора месяца мое душевное рвение ушло в минус». Минчанка продала квартиру и купила синагогу
  20. «Малышке был месяц, они ее очень ждали». Что известно о троих погибших в страшной аварии под Волковыском
  21. «Пары начинались в 3 утра». Белорусы, которые учатся в Китае, не могут вернуться в вуз
  22. Перенес жуткое сотрясение, но вернулся и выиграл два Кубка Стэнли. Хоккеист, которым восхищается весь мир
  23. Жуткое ДТП в Волковысском районе: погибли три человека, в том числе новорожденный ребенок
  24. Был боссом Дудя, построил крутой бизнес в России, а сейчас помогает пострадавшим за позицию в Беларуси
  25. «Радуюсь „мягкому“ приговору для невиновных людей». Известные белорусы — о приговоре врачу и журналисту
  26. «В детстве комплексовала и боялась, что нет будущего». Глухой автоинструктор — о жизни и работе
  27. Светлана Тихановская прокомментировала видео СК по ее делу
  28. Как Беларусь зарабатывает на реэкспорте цветов в Россию
  29. Двухлетний ребенок полгода не видел папу. Посмотрите, как сын встречает политзаключенного
  30. Суд за надпись «3%» и пять лет колонии за «изготовление ежей». Что происходит в Беларуси 3 марта


Один из сотрудников милиции на условиях анонимности рассказал барановичской газете Intex-press о том, как проходила подготовка к разгонам массовых протестов, какой на самом деле была установка, что сейчас происходит в коллективе и почему он решился на этот разговор.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY
Разгон протестов в Бресте. Фото использовано в качестве иллюстрации

Мужчина говорит, что хочет, чтобы люди не ровняли всех милиционеров под одну гребенку: «В любой структуре есть как адекватные, так и неадекватные люди».

«Делали все, чтобы мы знали, что нас ждет»

В последний месяц перед выборами раз в неделю у нас были тренировки. Мы в экипировке выезжали в поле, и там нам проводили мастер-классы либо представители брестского ОМОНа, либо внутренних войск.

Это было необычным для нас. Занятия были приближенные к боевым. А может, даже и хуже: вокруг нас поджигали покрышки, бросали светошумовые гранаты, нас травили газом. Короче говоря, делали все, чтобы мы знали, что нас якобы ждет на улицах города.

А еще велась сильная пропагандистская работа. Я думаю, только человек с сильной психикой на нее не повелся.

«После сообщений о Пинске ждали всего»

Все началось с объявления результатов голосования.

Многие офицеры, которые дежурили на участках, рассказывали о досрочном голосовании, куда сгоняли бюджетников и военных. Наблюдая за всем этим и за настроением людей, я понимал, что победа Лукашенко в сложившейся обстановке невозможна. Но когда я увидел высокие цифры за Лукашенко, понял, что в этот раз люди их просто так не «проглотят» и что у случившегося будут последствия. Собственно, все их и видели после выборов.

Когда вечером 9 августа многие регионы начали выходить на улицы, нам сообщили, что «в Пинске горожане напали на РОВД и оттуда госпитализировали семь милиционеров».

Из-за этого мы уже ожидали от общественности всего. Мы думали: раз в Пинске творится такое, то в Барановичах будет еще хуже.

«Вызвали даже тех, у кого был отпуск»

Вечером 9 августа всех, кто работал в этот день, оставили в отделе. Вызвали даже тех, у кого был выходной и отпуск. Никого не выпускали. Мы сидели в актовом зале и ждали приказа руководства.

Через какое-то время нас отправили на охрану общественного порядка в город и перечислили людей, которые туда пойдут. Кто-то пошел на площадь, кто-то — в резерв, а кто-то сидел в отделе в полном обмундировании и ждал подмогу из других райцентров, потому что у нас не хватало сил на случай столкновения с толпой.

Работа в резерве заключалась в том, чтобы знакомить и предупреждать о правонарушении людей, которых приведут с площади, а затем отпускать их. То есть первоначально речь о протоколах за несанкционированные массовые мероприятия не шла.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY
Протесты в Бресте. Фото использовано в качестве иллюстрации

«Думали, что просто постоим, люди покричат и разойдутся»

На самой площади со щитами были как наши ребята, так и иногородние, а также солдаты-срочники из Барановичей, Ивацевичей, Бреста.

Стоя на площади, мы молча наблюдали за людьми. Все мы прекрасно понимали, что в толпе были люди, которые намеренно провоцировали нас на применение физической силы, но там также были мирные горожане, которые вышли высказать свое мнение.

Никто из выходящих на площадь правоохранителей не думал, что будут задержания. Мы думали, что просто постоим, люди покричат и разойдутся. Но когда в нас полетела брусчатка, мы поняли, что никакого разговора не получится.

Лично я не хотел никуда бежать и никого задерживать. Да и никто из стоящих со мной ребят не хотел этого делать. Ведь у многих там стояли знакомые, друзья, родные.

К избиениям людей мы все относились и относимся негативно. Избиения — это должностные преступления, за которые виновные должны нести соответствующее наказание.

«Казалось, что все происходящее — сон»

Я не знаю, кто отдал приказ хватать людей. По крайней мере, я его не слышал.

Когда мы начали вытеснять толпу, в какой-то момент военнослужащие побежали и начали задерживать протестующих.

Многие из нас растерялись. Мы были в шоке. Я смотрел на своих товарищей и видел на их лицах недоумение. Мне казалось, что все происходящее — сон, что у нас в стране такого быть не может. Вот, как обычно, ты смотришь телевизор и думаешь: «Да не, у нас такого не произойдет». А когда ты видишь это своими глазами, когда это происходит рядом с тобой, то ситуация воспринимается по-другому.

Мы тоже начали задерживать. Были среди милиционеров те, кто подбегал к горожанам и кричал, чтобы они убегали. Были и те, кто не привел ни одного задержанного.

Многие из нас переживали насчет задержаний. Я не хочу выгораживать сотрудников органов внутренних дел, но некоторые из тех, что стояли в той толпе, должны были быть задержаны только за то, что провоцировали на драку мирный народ. Потому что мы видели там горожан, у которых не было желания нападать на милицию, они были безоружны и вышли на площадь выразить свою точку зрения. Но и провокаторов распознать было несложно.

«На работе эту тему не поднимаем»

После 9 августа многие задумались об увольнении, потому что понимают, что все, что они делают, неправильно. Но, с другой стороны, они хотят остаться на службе, потому что сама профессия им нравится — они выбрали ее осознанно.

После всех этих протестов милиционеры разбились на два лагеря: те, кто считает, что так поступать неправильно, и те, кто уверен, что все правильно. Поэтому на работе мы стараемся эту тему не поднимать, чтобы не возникало ссор.

Сейчас сильное давление оказывается на людей в погонах, на их семьи. И, я считаю, это неразумно. Тот, кто совершил проступок, должен сам отвечать за него, а не его близкие или родственники. К тому же, еще раз повторюсь, не нужно всех стричь под одну гребенку.

Мне бы хотелось извиниться перед людьми, которые так или иначе пострадали от рук силовиков, за всю ту боль, которую они испытали. Мне стыдно за то, что в нашей профессии, которую раньше уважали и ценили, есть такие люди. И они, я считаю, должны ответить по закону.

Я хочу, чтобы народ не думал, что все сотрудники милиции — уроды. Я хочу, чтобы после моих слов отношение к милиции изменилось в лучшую сторону.

-20%
-15%
-20%
-50%
-10%
-50%
-50%
-35%
-5%
-15%
-20%