97 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Оставила их, а они уже грустят, вздыхают». О чем из СИЗО пишет Катерина Борисевич
  2. У кого на стопе появляется «шишка»? Врач — о вальгусной деформации первого пальца
  3. Жила в приюте для нищих, спаслась после теракта в США. Женщина, которая перевернула российскую «фигурку»
  4. «В 7 утра сын сам завтракает печеньем — я встаю через 1,5 часа». 10 вещей, которым учит родительство
  5. Освежеванные трупы собак двое суток лежали на виду у всех на льду в Шклове. Местные вызвали милицию
  6. Врачи назвали самые типичные ошибки пациентов на приеме. Проверьте, не допускаете ли их вы
  7. Поставщики сообщили о сложностях у еще одной торговой сети
  8. «Магазины опустеют? Скоро девальвация?» Экономисты объяснили, что значит и к чему ведет заморозка цен
  9. «Гнездования» не случилось. Что будет весной с ценами на квартиры в Минске
  10. Четвертый день суда над журналисткой TUT.BY и врачом БСМП. Похоже, допрос свидетелей завершен
  11. В Гомеле снова осудили водителя, который пьяным насмерть сбил детей, отсидел, выпил — и снова насмерть сбил
  12. По ценам на 62 товара и 50 медпрепаратов ввели жесткие ограничения
  13. Что сулит Беларуси арест украинской «трубы», которую в 2019 году купил Воробей?
  14. В Беларуси признали экстремистским телеграм-канал NEXTA-Live. Авторы поменяли название, а суд снова запретил
  15. «Думала, не добегу». Как женщину отправили из тюрьмы в больницу, но, возможно, вернут обратно
  16. Министр здравоохранения: вероятно, третья волна COVID-19 будет менее интенсивной
  17. Песков прокомментировал итоги встречи Путина и Лукашенко
  18. «Политических на зоне уважают». Поговорили с освободившимся после 6,5-летнего срока политзаключенным
  19. БФСС рассказал, почему МОК может запретить белорусским спортсменам выступать под госфлагом
  20. До 25 лет лишения свободы. Начался суд над водителем, который прокатил на капоте гаишника
  21. «Падумаў, што савецкі пятак». В сквере в центре Минска нашли клад
  22. «Хватали всех подряд». Появилось полное видео действий силовиков 11 августа в магазине на Притыцкого
  23. «Меры жесткие». В МАРТ прокомментировали введенные ограничения по торговле
  24. «У моей дочери нет мимики. Она не может закрыть рот». История матери, чья дочь живет с миопатией
  25. Проверка слуха: Виктора Бабарико отпустили под домашний арест? Адвокат не подтверждает
  26. Лайнер, пингвины и Антарктида. Музыкант из Гродно побывал в 137 странах на всех континентах и привез крутые фото
  27. Семь ИТ-компаний из Беларуси попали в список ста лучших аутсорсеров мира
  28. «Произойдет скачок доллара — часть продуктов может исчезнуть». Вопросы про ограничения в торговле
  29. 200-й день протестов, письма из тюрьмы и видео с силовиками за 11 августа. Что происходит в Беларуси
  30. Когда будут арестовывать авто, а когда — забирать права на время: новое в ПИКоАП для водителей


Катерина Богданова,

Несколько десятков человек вчера и сегодня дежурили на ступеньках Дома правосудия в Бресте. Примерно столько же — внутри. Кто-то ждет суда над близкими по популярной ныне статье КоАП 23.34 (Нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий. — Прим. TUT.BY), для большинства суд — последнее место, где они пытаются узнать о местонахождении родственников. Информацию не дают ни в больницах, ни в РОВД. Девушки, женщины постарше, мужчины с сединой, которых в привычной жизни ничего не связывает, неожиданно стали союзниками в попытках понять, что произошло с их близкими.

— Моего молодого человека задержали вечером 10-го числа, — рассказывает Алеся. — Мы гуляли с ним по городу, к нам подошли омоновцы, загрузили его в городской автобус, с ним вместе еще был парень-велосипедист. Я не понимала, что происходит. Мы просто гуляли. Да, у него была майка с «Пагоней», я была в майке «Ева» — но мы не участвовали ни в каких акциях. Все было очень быстро — сначала задержания на ЦУМе, потом уже на KFC. Я подошла к ОМОНу, спросила, где искать моего парня, сказали звонить 102. Но в милиции мне ничего не сказали. Пошла в Ленинский РОВД, там сказали идти домой, больше я ничего не знаю. Сегодня мне известно только, что он задержан. И все. Когда будет суд — не знаю. 12 августа здесь судят тех, кого задержали 9-го числа. Я даже не знаю, где его искать. Человека просто нет, хотя бы передачку передать, воду. Но его нет. Здесь постоишь, понаслушаешься, как людей бьют, просто я не знаю… Я уже и плакала, хожу, жду хоть какой-то информации.

В среду ждали судебного заседания и родители 18-летнего Кирилла. Для него это были первые выборы, в которых он принял участие как избиратель. Мама поясняет: отключили интернет, скучно стало на «Дубровке», решил выбраться в город. Его задержали в день выборов, 9 августа. До полуночи парень еще выходил на связь, сообщил близким, где его искать. Суд должен был состояться вчера — не успели, перенесли на утро 12 августа. Но к 15.00 заседание так и не состоялось.

— Мы в последний момент узнали, что будет суд — адвоката уведомили, — рассказывает мама Кирилла Майя. — Вот ждем. В понедельник смогли передать передачу, стояли на солнце три часа, обзванивали РОВД, говорили, что у ребенка больное сердце, но это не помогло. Так как привлекается впервые, надеемся на мягкую меру. Вчера вечером я видела, как его выводили. Смотрел в землю, руки за головой, впереди два человека конвоя и сзади.

Периодически в здании начинается оживление — когда представитель суда делает какие-либо объявления.

— А где те, кто были в Березе? — спрашивают родственники.

— Сказали: доработают дела и привезут сюда!

Брестские ИВС не справлялись с потоком задержанных, поэтому их доставляли в изоляторы других районов области.

— Некоторые приносили передачи. Только что человек был здесь, а как очередь проходит, он уже в Кобрине, Ивацевичах, — подтверждает Майя. — Здесь день постоишь — столько историй узнаешь. Прибегала бабушка, плакала, говорит: «Ребенок пропал». Вышел из автобуса — его задержали. Сыну 40 лет.

— У меня задержали сына… И мужа, — еще одна история. — Муж пошел узнать, где сын — только в апреле исполнилось 18 — и прямо у Ленинского РОВД его задержали.

Среди ожидающих выделяется мужчина с синей маской, болтающейся на шее. К нему как эксперту часто обращаются родственники, просят рассказать «хоть что-то»:

— Я из аккумуляторщиков, — представляется Дмитрий Андросюк. — Пришел, посчитал своим долгом поддержать. Сам к задержаниям готов — хожу налегке. Пока буду на свободе, планирую наведываться сюда. Здесь люди столкнулись с этим впервые, у них сумбур, растерянность, незнание. Такое ощущение, что специально дана команда не предоставлять информацию — это одна из форм воздействия. Во вторник были первые суды, штрафов не было, давали от 10 до 15 суток.

— Десять суток? За то, что в кафе шел? — восклицает чья-то мама в желтом сарафане.

В здание суда забегает женщина в слезах. И начинает кричать, чтобы ей сказали, где ее сын. Милиционер на входе просит обращаться в райотделы милиции, но она там уже была:

— На 100% уверена — он здесь, в подвале сидит. Вчера вечером возле ЦУМа тишина была, они просто сидели на лавочке, — ее слова переходят в протяжный плач, мужчина рядом успокаивает.

Другой рассказывает свою историю:

— Мой сын тоже не участвовал ни в каких митингах, 10-го возвращался домой из гаража, 200 метров до дома не дошел. Успел позвонить с чужого телефона, сказал, что избили. Сыну 30 лет — не пацан уже. И сейчас я не знаю, где он.

Часть судов над задержанными проходит на выезде, в здании СИЗО-7. Это единственная информация, которая есть у родственников задержанных.

-15%
-52%
-15%
-20%
-40%
-5%
-40%