/ Фото: Катерина Гордеева /

На окраине агрогородка Большие Жуховичи, что в Кореличском районе, в минувший четверг открыли небольшой памятник солдатам и командирам 29-й танковой дивизии, погибшим в первые дни войны при отступлении из Гродно. Совсем небольшое событие в масштабах страны, но большое дело для сохранения памяти о погибших здесь людях. Где конкретно похоронены воины и сколько точно погибло человек около поселка 2 июля 1941 года, до сих пор неизвестно. TUT.BY рассказывает трагическую историю дивизии, которая одной из первых в Беларуси вступила в бой с немцами, пыталась защитить Гродно, а потом отчаянно прорывалась на восток, к своим, но которой выйти из Новогрудского котла было не суждено.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Большие Жуховичи и правда достаточно большой агрогородок, растянувшийся среди холмов, с пятиэтажками на главной площади поселка, старинной церковью, десятками частных домов, несколькими магазинами, конторой местного хозяйства, сельсоветом и речкой на окраине. В жаркий летний полдень на улицах малолюдно и тихо, сладко пахнет цветущей липой.

Лето 1941 года тоже было жарким, с палящим солнцем и терпким запахом свежескошенной травы. На поле, где сейчас мирно пасутся коровы и недовольно фыркает привязанный около реки Уша конь, 79 лет назад шел бой — страшный и последний для десятков наших солдат и офицеров, которые пытались прорваться к своим. Они не знали, что к этому времени немцы уже взяли Минск и прорываться было, собственно, некуда.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Уставшие, а до этого они пешком шли много десятков километров, растерянные, практически без техники и оружия, они вышли к поселку, а за ним попали в засаду. Завязался бой, в котором все и погибли, в том числе и командир дивизии — Николай Студнев.

На карте Беларуси таких точек, как Большие Жуховичи, где шли страшные и обреченные на поражение бои в первые дни войны, — много. Но не везде установлены памятные знаки о тех событиях. В советский период эта история с хаотичным отступлением войск не вписывалась в общую картину победы. Огромные потери в первые дни войны списывались на внезапность нападения, но были, считают историки, и свои внутренние причины — командиры боялись самостоятельно принимать решения, не хватало вооружения, новой техники, воинские части были не до конца сформированы, а некоторые, как, например, 29-я танковая дивизия, еще только формировались.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

В первый же день войны в части приходили разрозненные и противоречивые приказы, что не способствовало сохранению боевого духа солдат.

 — Те, кто выжил в первые дни войны, а потом попал в плен, вернувшись домой, всю свою жизнь для советской системы были не совсем «настоящими» ветеранами. Таким людям пришлось выдержать еще и многочисленные проверки, фильтрационные лагеря. У них практически не было орденов и наград. Часто эти люди сталкивались с осуждением — мол, вы в плену прохлаждались, а мы воевали и Берлин брали. Тем не менее первые дни войны — это трагическая, катастрофическая, но все же героическая страница нашей истории. И те солдаты и офицеры достойны быть просто незабытыми, — говорит Дмитрий Лютик. Он и еще один историк Дмитрий Киенко в 2016 году издали книгу «Первый удар: 29-я танковая дивизия в боях за Гродно 22−25 июня 1941 года», посвященную первым дням войны на Гродненщине и формированию дивизии, которая защищала Гродно и которая практически вся погибла в Новогрудском котле, который растянулся на 200 километров.

Книга — уникальная. Это первое издание, посвященное отдельно взятой дивизии. Историки скрупулезно собирали обрывочные воспоминания очевидцев, выуживали из архивов разрозненные данные, ведь полностью дивизионной документации не сохранилось.

Июнь 1941 года. Общие сведения

К лету 1941 года в Беларуси была сосредоточена одна из сильнейших группировок Красной армии. Здесь находилось более 670 тысяч военнослужащих.
По данным штаба германской группы армий «Центр», которая наступала на Беларусь, уже к 8 июля в плен было взято 287 тыс. человек, захвачено 2585 танков, 1449 орудий и минометов и 245 неповрежденных самолетов.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Историки Дмитрий Киенко и Дмитрий Лютик.

— Дело в том, что зачастую дивизии были не полностью укомплектованы. Например, в той же 29-й танковой дивизии на вооружение поступали новые современные танки, но ими нельзя было пользоваться. Считалось, что немцы могли увидеть технологию, скопировать ее, поэтому боевые машины стояли в ангарах без вывода на полигон, а когда пришло время воевать, то оказалось, что танк надо знать и понимать, как он работает. Ведь воюют не собственно машины, а люди. У части солдат дивизии не было вооружения, например, — рассказывает Дмитрий Лютик.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

К слову, немецкие войска — а наступавших на Беларусь было 1,5 миллиона человек (они имели 1843 танка и более трех тысяч орудий и минометов. В эскадрильях люфтваффе было 1588 самолетов) — также имели проблемы с вооружением, топливом и боеприпасами, но на их стороне была железная дисциплина, подготовка и, конечно, внезапное нападение.

На Беларусь наступали армия группы «Центр» и Второй воздушный флот. Защищал Беларусь Западный фронт, в состав которого вошли 3-я, 4-я, 10-я и 13-я армии.

События в июне-июле 1941 года в районе Белостока, Волковыска, Барановичей и Новогрудка называют Новогрудским котлом, или Новогрудскими «Каннами» по аналогии с битвой карфагенского и римского войск, когда карфагенский полководец Ганнибал возле городка Канны обошел противника с двух сторон, окружил его и полностью уничтожил. Новогрудские «Канны» военные исследователи считают тем сражением, которое превзошло ганнибаловы «Канны».

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
Николай Студнев.

«Во дворе штаба лежали убитые, медработники перевязывали раненых»

Но вернемся к 29-й танковой дивизии. Она входила в состав 11-го мехкорпуса и была сформирована только в марте 1941 года. В ней насчитывалось около 10 тысяч человек. Танковый парк к началу боевых действий 29-й танковой дивизии насчитывал около 200 легких танков Т-26, БТ, а также 6 КВ и 22 Т-34.

Точное количество военнослужащих неизвестно, многие документы утеряны. Историки Дмитрий Лютик и Дмитрий Киенко вот уже несколько лет собирают сведения о солдатах и офицерах, которые были в дивизии, выкладывая в Сеть списки воевавших.

Фото: oldgrodno.by
Захваченный немцами танк на станции Гродно. 1941 год.
Фото:deutscher-stolz.livejournal.com
Германские армейские автомобили в захваченном Гродно. На заднем плане хорошо виден Фарный костел святого Франциска Ксаверия. 25 июня 1941 года. Фото: deutscher-stolz.livejournal.com
Фото:deutscher-stolz.livejournal.com
Расчет 37-мм противотанковой пушки РАК-35/36 ведет бой на улицах Гродно, 25 июня 1941 года. Фото: deutscher-stolz.livejournal.com.

Многие из них все еще значатся пропавшими без вести, а имена некоторых неизвестны до сих пор. Сейчас в списке около двух тысяч фамилий.

В этом деле историкам помогала пожилая женщина из Украины — Майя Денисова. К ней когда-то попал дневник одного из участников первых дней войны в Гродно, позже был собран большой военный архив, касающийся гродненских танкистов.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

 — Мы познакомились с ней по интернету несколько лет назад. Она написала мне письмо и рассказала и о дневнике, и о том, что уже долгие годы собирает архив о 29-й танковой дивизии. К тому времени ей было уже далеко за 80 лет, но она была в здравии и хорошей памяти. Вот она как раз на сайте и приводила в порядок сведения о военнослужащих, которые защищали Гродно. К сожалению, Майя Александровна уже умерла. Но у нас осталась книга, к которой она имеет непосредственное отношение, — рассказывает Дмитрий.

По крупицам историки собирали сведения о том, что происходило в первые дни войны в Гродно. И открытие памятника в Больших Жуховичах — естественное продолжение этой работы.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

— К началу войны 29-я танковая дивизия еще не была таким сформированным военным подразделением, она существовала всего несколько месяцев. Есть, например, такие сведения — солдаты, попавшие в плен, не могли даже точно назвать, к какой дивизии они относятся, знали лишь адрес полевой почты. И это понятно — люди могли быть призваны за неделю до начала войны из какой-нибудь вёски, и за дня два до боевых действий прибыть в Гродно, — говорит Дмитрий Лютик.

Из воспоминаний майора командира 57-го танкового полка 29-й танковой дивизии Иосифа Черяпкина.

«Наш полк материальной частью и личным составом был укомплектован только примерно наполовину. В нем имелось около 100 танков, но за исключением около 10 КВ и Т-34, все это были легкие танки Т-26 и БТ-7, многие к тому с основательным износом ходовой части. Танки КВ и Т-34 держались в большом секрете. Разгружали их ночью, из танкового парка не выводили.

Все мы чувствовали напряженность обстановки, но никаких конкретных указаний о приведении в боевую готовность нам не поступало. Вечером 21 июня мы всей семьей были в театре. Вместе с нами в ложе находился начальник политотдела армии, тоже с семьей. После возвращения из театра домой я во втором часу ночи через посыльного был вызван в штаб дивизии, где получил приказ объявить в полку боевую тревогу и выводить его в район сосредоточения. Полк располагался в двух военных городках. Один из них находился в центре Гродно, недалеко от городского парка, а другой — на левом берегу Немана, в пригороде Фолюш. Штаб полка размещался в первом городке. После объявления боевой тревоги я приказал начальнику штаба полка майору Петухову выводить на сборный пункт подразделения из городка в центре города, а сам направился на Фолюш. Находившиеся здесь подразделения были менее подготовлены, и я опасался возникновения каких-либо заминок в организации выхода в район сосредоточения.

Когда прибыл сюда, городок уже бомбила вражеская авиация. Началась бомбежка и других районов города. Отправив под командой одного из комбатов в район сосредоточения танки из Фолюша, возвратился в штаб полка. Прямым попаданием была разрушена та часть здания, где находились кабинеты начальника штаба, замполита и мой, во дворе штаба лежали убитые, медицинские работники перевязывали раненых, валялись разбитые мотоциклы».

Наступление немецких войск было неожиданным. В некоторых гродненских полках солдаты просыпались уже от артиллерийских залпов врага.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Начальник особого отдела капитан Иванов докладывал заместителю командующего войсками Западного фронта Болдину, что в три часа утра 22 июня четыре немецких корпуса танковой группы пересекли границу СССР. Для нас «явилось большой неожиданностью то, что все мосты через Неман были захвачены неповрежденными».

Из донесения капитана Иванова:

«В результате неожиданного наступления противника сложилась следующая ситуация:

56-я стрелковая дивизия потеряла процентов 25 личного состава и к концу первого дня и к утру второго дня появилась одна часть на левом берегу реки Неман, а другая часть — на правом берегу реки Неман.

85-я дивизия 3-й армии, хотя и понесла потери, но была вполне боеспособной. Развернувшись на рубеже западнее Гродно, под давлением тяжелых танков противника, начала отход на юг, юго-восток.

27-я дивизия 3-й армии оторвалась и прочно заняла оборону Сухового — Генионс, войдя в связь со второй дивизией 10-й армии.

Разрозненные части в районе Козе (севернее Гродно) с трудом сдерживают натиск противника, а стрелковый полк, находящийся между Козе и Друскеники, был смят ударом с тыла очень крупных механизированных частей, но он сейчас собирает все, что у него есть под рукой, и бросает в район Козе.

Под воздействием немецкого удара штаб 3-й армии оставил Гродно и перешел в Лунно, но противник особенного давления и преследования 3-й армии не проявляет».

Около Сопоцкина днем 22 июня развернулось крупное встречное сражение. Первой в 11 часов нанесла удар 29-я танковая дивизия под командованием полковника Н. П. Студнева. В результате контрудара наши части продвинулись вперед на 7−9 км и остановили вражеское наступление на этом направлении, выйдя к 14 часам на рубеж Лобны, Огородники. Во второй половине дня вновь подошедшие танковые части гитлеровцев при мощной поддержке авиации с воздуха предприняли несколько контратак. Все они были успешно отбиты дивизиями корпуса".

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

 — Мой интерес к 29-й танковой дивизии начался с одной статьи историка. Это было написано в таком героическом стиле — что вот, мол, шли тяжелые бои, но горели немецкие танки, наши тоже горели, но меньше. А потом я купил книгу 1942 года выпуска, где были собраны немецкие репортажи, где была описана битва около местечка Конюхи уже глазами, пусть и пропагандиста, но немецкого журналиста. И вот сопоставив все, можно увидеть более или менее объективную картинку. Ситуация была катастрофическая. Наши танки шли без поддержки пехоты. Немцы подкладывали под гусеницы мины и затыкали тряпками выхлопные трубы, и советские танкисты погибали. Очень быстро войска остались без связи, отрезанные от командования.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Из воспоминаний старшего политрука, заместителя командира по политической части 3-го танкового батальона 59-го танкового полка 29-й танковой дивизии Аркадия Марченко.

«Броня нашего танка была вся усеяна выбоинами и вмятинами от вражеских снарядов. Мы оглохли от их разрывов, от бомб, которые то и дело сыпались на нас с неба в промежутках между атаками. Тяжелый бой вел справа от нас и другой полк нашей дивизии, которым командовал майор Черяпкин.

К вечеру мы вынуждены были отойти к Гродно. Машин в строю оставалось уже мало. В мой танк угодил снаряд из 105-мм пушки, повредил поворотный механизм и вывел из строя орудие. Машина загорелась, но ее удалось потушить. У нас иссякли боеприпасы, стало недоставать горючего. Не было никакого снабжения. Вечером мы узнали, что по приказу командования наши войска оставляют Гродно, а наша дивизия должна прикрывать их отход. Однако никаких конкретных указаний мы не получили. Я решил вернуться в расположение полка, чтобы пополниться всем необходимым. На складах удалось найти кое-что из продовольствия, боеприпасов, заправиться горючим. Попытки связаться со штабом дивизии не дали результатов. Никого из командования в городе не было. Решил двигаться на Лиду вслед за отступающими частями. Так закончился для нас первый день войны».

Из Москвы все время приходили противоречивые приказы. Утром надо было сдерживать врага, а вечером уже наносить контрудар. При том, что часть дивизии уже отошла в сторону поселка Свислочь, что в 20 километрах от Гродно.

Фото:deutscher-stolz.livejournal.com
Велосипедный батальон вермахта проходит через белорусскую деревню, оставленную без боя. Фото: deutscher-stolz.livejournal.com.
Фото:deutscher-stolz.livejournal.com
Экипаж германского танка Pz. Kpfw-III проезжает мимо горящего советского Т-28, у которого сорвало башню внутренним взрывом. Фото: deutscher-stolz.livejournal.com.

— Уже к вечеру первого дня войны положение советских войск в Беларуси можно было охарактеризовать как тяжелое. Они были без авиаприкрытия, немецкая же авиация висела в воздухе. Связи не было. Еще одна причина такого положения — командующие боялись принимать решения самостоятельно и просто не знали, что делать, ожидая приказа от начальства, — рассказывает историк.

«В строю оставалось уже менее половины танков»

В Гродно тем временем организовали эвакуацию семей командиров и старшин-сверхсрочников.

Из воспоминаний майора командира 57-го танкового полка 29-й танковой дивизии Иосифа Черяпкина.

«22 июня. Фашисты шли с засученными рукавами и расстегнутыми воротниками мундиров, ведя бесприцельную стрельбу из автоматов. Надо сказать, это производило впечатление. У меня даже мелькнула мысль, как бы не дрогнули наши боевые порядки. Я приказал подпустить немцев поближе и открыть огонь наверняка. Они не ожидали от нас серьезного сопротивления, и когда на них обрушился ураганный огонь из танковых пушек и пулеметов, были ошеломлены. Вражеская пехота сразу же утратила атакующий пыл и залегла. Завязавшаяся танковая дуэль закончилась не в пользу фашистов. Когда загорелось более половины немецких танков и бронетранспортеров, противник начал отходить. Понес потери и полк. Имевшие бензиновые двигатели и слабую броню танки Т-26 и БТ, вспыхивали от первого попадания снаряда. Только КВ и Т-34 оставались неуязвимы. Во второй половине дня мы, по приказу, отошли к Гродно. 23 и 24 июня полк в составе дивизии вел бои с наступавшим противником юго-западнее и южнее Гродно. К концу третьего дня войны в строю оставалось уже менее половины танков».

25 июня было приказано начать новое наступление советских войск в районе Гродно. Но поддержки авиации не было, 300 тонн горючего застряли в Барановичах, немцы же успели занять оборону, была поддержка с воздуха. Гродно отбить не удалось, и советские войска стали отступать.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Полковой комиссар Андреев, участник тех событий, вспоминал:

— В танковых дивизиях осталось не более 300−400 человек, а в моторизованной дивизии — по одному неполному батальону в полку, танков — до 30 штук и до 20 бронемашин. Все небольшие тылы дивизий были сожжены или расстреляны авиацией противника, которая гонялась буквально за отдельными машинами…

В итоге немецкая пехота, заняв Гродно, продолжила продвигаться вперед. Наши войска отступали.

Из воспоминаний майора командира 57-го танкового полка 29-й танковой дивизии Иосифа Черяпкина.

«В последующие дни остатки нашей дивизии отходили на восток южнее Немана. 28 или 29 июня, точно не помню, подошли к реке Щара, на восточном берегу которой уже были немецкие заслоны, контролировавшие места переправ через реку. По распоряжению командира дивизии из всех уцелевших танков, а их в дивизии осталось около 30, было укомплектовано экипажами, боеприпасами и заправлено слитым с других машин горючим 18 танков. Остальные же танки мы сожгли. Как тяжело было сжигать свои боевые машины! Некоторые танкисты целовали перед этим танки со слезами на глазах, словно прощаясь с самыми близкими родными, а некоторые просили, чтобы их танк поджег кто-то другой.
Щару форсировали с боем. Здесь я был ранен в голову и контужен. Пока механик-водитель перевязывал меня и приводил в сознание, наши ушли вперед, а мы отстали от них. В дальнейшем с группой бойцов командиров выходили из окружения. Минск обошли с юга, двигались дальше севернее Осиповичей, южнее Быхова переправились через Днепр, в районе Кричева вынуждены были повернуть на юг, в Брянские леса. Линию фронта перешли только 22 ноября 1941 года в составе группы командира 61-го стрелкового корпуса генерал-майора Ф. А. Бакунина».

Можно только представить, что происходило в то время на дорогах Беларуси — отступающие войска, часть из которых была деморализована, мирные жители, в панике покидавшие свои дома, устремились на восток, обратно же шли советские военнослужащие: новобранцы и мобилизованные из запаса. Они пытались разыскать свои части, которых, по сути, уже и не было. Как не было и приказов, что делать и куда идти. Другие солдаты и офицеры уже отступали небольшими группами, рассредоточившись по дорогам.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY
В Больших Жуховичах есть памятник погибшим жителям поселка в 1943 году

Последний бой в Больших Жуховичах

Что касается той части 29-й танковой дивизии, которая вышла к Большим Жуховичам, то сведений, сколько было человек и как шел бой, нет.

— Почему они шли этой дорогой? При отступлении из Гродно они шли в Новогрудок — была информация, что там их ждут другие части и техника, но ничего не было. Поэтому они попытались прорваться в Минск, — рассказывает Дмитрий Киенко. — Знали ли они, что этот бой будет для них последним? Наверное. Трудно сказать, что они чувствовали, о чем говорили. До форсирования Щары они еще как-то сохраняли порядок. После — все уже было сложнее. Они остались в полном информационном вакууме. Они действительно прорывались на восток. Это были офицеры, сержанты и солдаты. Возможно, кто-то был с семьями. Пройти 200 километров — это очень долгое и тяжелое путешествие. К Большим Жуховичам они вышли почти без техники. Был только штабной автобус группы сопровождения. И вот на реке немцы перекрыли им путь на восток.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Сколько погибло человек в 1941 году около Больших Жуховичей — неизвестно. Как такового захоронения здесь тоже нет.

— Ну, как их хоронили? Прикапывали скорее всего там, где военнослужащие погибали. Немцам, которые также несли потери, было не до этого. Занимались импровизированными похоронами местные жители, — говорит Дмитрий Лютик.

Вместе с подчиненными около поселка погиб и командир дивизии 39-летний Николай Студнев.

Фото:deutscher-stolz.livejournal.com
Колонна техники 17-й танковой дивизии вермахта на белорусской земле. Начало июля 1941 года. Фото: deutscher-stolz.livejournal.com

Он был кадровым офицером. Некоторые историки говорят, что только благодаря тому, что он на свой страх и риск решил тогда около Гродно пойти в контрнаступление, немцы отступили назад на 7−9 километров. Но все это уже не имело смысла. Другие исследователи склоняются к тому, что в неудачах первых боев есть вина и командира: практически не была организована разведка, атаки проводились по дорогам, укрепленные пункты атаковались без попыток обхода и охвата, хотя местность была известна. Тем не менее Николай Студнев до конца оставался с подчиненными и пытался вывести какую-то часть людей из окружения.

К сожалению, те, кто пытался сделать это около Больших Жуховичей, погибли. Погиб и командир. Где точно он похоронен — неизвестно.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

Остатки его дивизии вместе с другими частями 11-го мехкорпуса во главе с генералом Мостовенко 14 июля перешли линию фронта и вырвались из окружения в районе станции Рабкор (80 км южнее Бобруйска).

Использование материала в полном объеме разрешено только медиаресурсам, заключившим с TUT.BY партнерское соглашение. За информацией обращайтесь на nn@tutby.com

-90%
-5%
-10%
-10%
-55%
-10%
-5%
-25%
-30%
0070970