Поддержать TUT.BY
62 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. В Москве задержан боец Алексей Кудин, ему грозит отправка в Беларусь и суд за августовские события
  2. С 21 января дорожает автомобильное топливо
  3. «Прозревают люди уже после стройки». Архитектор — о выборе проекта дома и цене строительства
  4. Видеоурок. Как выбраться даже из глубокого снега без буксира
  5. Заправки для электрокаров стали платными. Пользователи жалуются, но вовсе не на цены
  6. «Как-то в гробу зазвонил мобильный». История Юли, которая работает распорядителем похорон
  7. «Танцевала, показывая, что ей все сойдет с рук». В суде по делу о надписях на щитах выступил военнослужащий
  8. У меня в венах тромбы? Сосудистый хирург отвечает на шесть частых вопросов
  9. «Пуля повредила мой спинной мозг». История тренера по кроссфиту на коляске
  10. «Лукашенко меня не обувал, чтобы я сейчас переобулась». Анжелика Агурбаш об отношении к ситуации в стране
  11. Лукашенко о госинвестпрограмме: Удивляет потеря отдельными членами правительства реалий, в которых мы живем
  12. В Островце мужчину отправили в колонию за оскорбление Лукашенко и Караева в телеграм-чате
  13. «Беларуськалий»: с работников сняты дисциплинарные взыскания, уволенные могут быть приняты обратно
  14. У США новый президент: Джозеф Байден официально вступил в должность
  15. «Хотели дать понять, что с людьми так нельзя». Пятерых мужчин судят за поврежденное авто семьи милиционера
  16. Посмотрели, на сколько за год подорожал один и тот же набор товаров. Разница в цене удивляет
  17. Уже год в столице работает музей Lego, но знают о нем не все. Взглянули на коллекцию минчан
  18. ЕС: Санкции в отношении Беларуси пока не дали никакого эффекта
  19. «Мы уже неделю „на осадном положении“». Как жителей минских многоэтажек обходит милиция
  20. Где жили и отдыхали руководители Беларуси до Лукашенко
  21. Тихановская выступит перед Совбезом ООН. Представитель России назвал эту встречу провокацией
  22. Что происходит с TUT.BY? Отвечаем на назревшие вопросы
  23. «Не чувствовал, что вокруг наркоманы». В Бресте первых 10 человек судят по большому делу о хороводе на перекрестке
  24. Лукашенко заинтересовался пеллетами для отопления домов. Что это и сколько стоит?
  25. В Беларуси делают полуколичественные тесты на антитела к коронавирусу. Объясняем, что это такое
  26. Российские дизайнеры назвали 19 антитрендов. Сделали разбор с белорусским экспертом
  27. Совещание у Лукашенко и «дело Бабарико» в Верховном суде. Что происходит в Беларуси 21 января
  28. Стали известны планы по строительству жилья на 2021 год. Что, где и сколько?
  29. Ультрамарафонец из Витебска установил табличку у истока Витьбы. Вы знаете, где это?
  30. Из-за резкого потепления в Беларуси на четверг объявили оранжевый уровень опасности


/

Иногда кажется, что страх везде. В последнее время к обычной палитре наших тревог добавились новые, совсем нешуточные.

  • Имя
    Юлия ЧернявскаяПрофессор, кандидат культурологии, литератор
     

Мы боялись вируса — и карантина. Боялись ходить на работу — и потерять ту работу, на которую боялись ходить.

Боялись того, что, заразившись вирусом, не попадем в больницу. И того, что попадем, — а там уж точно заразимся. Еще боялись, что в больнице откажут в плановой операции или химиотерапии.

Мы боялись, что нас обманывают с истинными цифрами заболевших, — и едва ли не больше боялись узнать эти цифры.

Боялись смерти — своей и близких. А потом начали шарахаться от тех, кто переболел коронавирусом. От самых безопасных сейчас людей.

Боялись заразиться — и надеть маски. Особенно чиновники во время совещаний на высшем уровне или на параде.

Фото: Anemone123, pixabay.com
Фото: Anemone123, pixabay.com

Мы боялись людских скоплений — а еще не пойти в церковь на праздники. Некоторые боялись своего страха и маловерия и преодолевали себя. Другие боялись прогневить Господа. А кое-кто из особо одаренных считал, что именно Он наслал на нас эту напасть. Такого Бога трудно любить, но легко бояться. Для иных людей боязнь важнее любви. Болели и те, и другие одинаково.

Страх за то, что дети подхватят «корону» в школах, сменился страхом, что их аттестуют по совокупности оценок за три четверти. И беспокойством за то, с кем оставить их, когда вы уходите на работу. В том случае, конечно, если еще ее не потеряли.

Всего, чего мы боялись за три последних месяца, не перечислишь. И это был настоящий, хоть и разноречивый страх. Кроме, разве что, чиновного.

Хотя вирус никуда не ушел, а прирост зараженных примерно таков, как в начале месяца, многие устали бояться. На улицах все меньше людей в масках, молодые целуются, старушки судачат на тесных скамейках утром, а девчонки занимают их место по вечерам.

Что же случилось? А все просто. Экстраординарное становится привычным. Так было даже на войне, где ужас постепенно переходил в режим повседневности. Мы выбираем знакомое, отмахиваясь от незнакомого и, возможно, смертельного. Мы запихиваем коронавирус на периферию сознания и возвращаемся к своим обжитым опасениям.

Главное из них — боязнь, как бы чего не вышло. Из чего она складывается?

Во-первых, из трепета перед начальством, кого бы мы им ни считали — от менеджера среднего звена, если ты — в низшем. И до Господа Бога. Ведь для кого-то и Бог — начальник. Вероятно, для тех же, для кого и начальник — Бог.

Во-вторых, из неверия в себя. Эти «во-первых» и «во-вторых» связаны.

Казалось бы, истинная опасность нас встряхнула. Казалось — чего еще можно бояться, когда каждый встречный на весенней улице может закашляться — и тем самым поставить под вопрос твою жизнь или жизнь твоих близких? Казалось бы, мы об этом говорим честно и без обиняков. Мы активно пишем об этом в соцсетях, а те, кто не пользуется ими, — делится своими бедами, опасениями и недовольством на той же лавочке. Или по телефону с подругами. Люди обрели голос, поняв, что большой страх — один на всех. Вирус не щадит ни госчиновников, ни оппозицию; ни банкира, ни бедного сельчанина; ни армию, ни жителей дома престарелых, ни ОМОН и милицию — ни тех, кого они задерживают. Они могут попасть в одну палату в «инфекционке».

Большой страх может парализовать, а может освободить. «Мы никогда не чувствовали себя такими свободными, как во время немецкой оккупации», — писал Сартр. Он написал это, на своей шкуре ощутив, что такое лагерь для военнопленных и как опасна помощь Сопротивлению.

Потому что свобода — это не лаковая коробочка с благами, которую тебе дает кто-то, у кого ее завались. Свобода — это всего лишь право личного выбора. Иногда неудобное и даже мучительное, но свое. Свободу нельзя отнять, нельзя переврать и нельзя получить со стороны.

Казалось бы, лесть, послушание никому не нужным правилам, мелкое вранье и трусливые экивоки сгинут перед этим настоящим страхом. Казалось: все увидели, наконец, ложь и бессилие тех, кого мы привыкли считать сильными мира сего. Глиняные ноги колоссов. Казалось, мы поняли, что так больше нельзя.

И что? А ничего.

Иллюстрация: advance.tips
Иллюстрация: advance.tips

Ведь есть еще и маленький страх, и он застит глаза и голову сильнее, чем большой. Потому что, простите за тавтологию, он не настолько страшный. Большой страх объединяет людей, мелкий — разъединяет.

В самом деле, думает человек, пребывающий в состоянии мелкого страха, сколько раз в жизни бывает война или пандемия? Вдруг да меня не зацепит? А вот если я не выполню распоряжений вышестоящего — зацепит, как пить дать. Премию снимут, а может, уволят. Может, конечно, и не уволят, всех ведь не уволишь. Но как бы чего не вышло…

Потому если мое начальство сидит без маски, я уж никак не смогу надеть маску. Если оно будет называть пандемию «психозом», то и я должен вовремя поддакнуть: «Психоз, настоящий психоз…»

Потому я пойду на никому не нужное собрание, где буду бояться до дрожи в коленках, — и все вокруг тоже будут бояться, но все мы бодро отрапортуем о проделанной работе. А две следующие недели будем выискивать и фиксировать в уме реальные или мнимые признаки недомогания.

Я пойду на парад и на субботник. Потому что иначе мысль «как бы чего не вышло» меня загрызет. Нет, не санкции, реальные или мнимые, а именно мысль. «Смерть чиновника» чеховскую помните? Вот-вот.

Сколько людей заболело и умерло из-за этих мелких «номенклатурных» страхов?

Бояться серьезного не стыдно. Стыдно бояться и потому не делать того, что должен: заботиться о близких, помогать медикам, носить передачи в больницу, заниматься волонтерством, писать правду. Исполнять нужную, а не вымышленную работу. А особенно стыдно идти на поводу у мелкого страха. Если уж падать — так с хорошего коня, а не с ослика Иа-Иа.

И вот тут как раз вступает в действие второй механизм. Для того, чтобы не испытывать мелкого страха, необходима хоть минимальная вера в себя. Например, в то, что ты и вправду ценный работник и тебя не вышвырнут на улицу за то, что ты не пошел на парад. А если и вышвырнут — ты найдешь себе другое место. Или, приложив усилия и мозги, переквалифицируешься. Или сделаешь профессией то, что хорошо умеешь: да-да, будешь класть плитку вместо того, чтобы сидеть в конструкторском бюро, прострачивать платья вместо того, чтобы строчить отчеты. Много вариантов, на самом деле, хотя они не каждому по душе и далеко не все легкие и приятные.

А трястись перед начальством, как осиновый лист, — что, легко и приятно? А бояться дать даже анонимный комментарий по вопросу, который для тебя жизненно важен? А поставить свою фамилию под петицией, с которой согласен? Или, напротив, автоматически по запросу вписать свою фамилию в общий ряд избирателей, которые на самом деле никого не избирают.

Кивать в унисон словам того, кого ты не уважаешь.

Проглатывать хамство вышестоящих.

Исполнять не то, что нужно для дела, а то, что нужно для отчета.

Иллюстрация: mixgrill.gr
Иллюстрация: mixgrill.gr

С готовностью пополнять собою комиссии, в деятельность которых ты не веришь. Не обязательно из боязни или жажды «плюшек», но из того, что иначе тебя не сочтут достаточно лояльным или значимым. Бывает и такое, и нередко.

Не сметь сказать, не сметь промолчать, не сметь перечить, настаивать на своем, вообще ничего никогда не сметь.

Думать: пустяки, дело житейское. Все так поступают, тысячи других.

Так легче, конечно, но не сказать, чтобы приятно. А приятно — расправить плечи и наконец-то решить самому. Для этого надо ощутить себя ценностью, личностью, а не просто человеко-единицей — такой, как тысячи других. Среди этих тысяч, кстати, тоже личности. И многие из них тоже хотят расправить плечи, но повязаны своими маленькими страхами. Пора разорвать этот порочный круг. И начинать надо с себя.

Некоторые считают, что коронавирус послан нам как кара. Некоторые — что это предупреждение. Мне кажется, он вошел в нашу жизнь для того, чтобы мы поняли, что по-настоящему ценно: жизнь, мужество, долг, любовь, помощь и свобода. Чтобы осмелились наконец бояться только того, чего стоит бояться. Чтобы расправили плечи. В будущее вернее идти с хорошей осанкой.

И помните — вы идете по этому пути не в одиночку.

-40%
-20%
-80%
-12%
-15%
-20%
-25%
-35%
-19%
-40%