Поддержать TUT.BY
Коронавирус: свежие цифры


/ /

Елене Рыдзевской было 48, когда за ней пришли. Про мужа вот уж год ничего не было слышно (это потом семья узнает, что его расстреляли как «изменника Родины»). Арестовали и Елену, и младшего сына, он заканчивал школу. По логике советской власти, сын тоже был «опасным элементом». Старших детей спасло то, что они со своими семьями жили отдельно. Вернуться в Минск Елена Григорьевна смогла благодаря связям зятя — Петруся Бровки. Но даже после освобождения ей приходилось прятаться. Милиционеру, который дежурил на входе в дом, давали бутылку, чтобы он «не замечал», что в квартире поэта живет его репрессированная теща. В очередном материале проекта «Жены «врагов народа» — история Елены Рыдзевской.

  • Адар’я ГуштынЖурналист TUT.BY
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
В центре — Елена Бровка и ее младший брат Олег. Елена вышла замуж в 1934 году и смогла избежать репрессий, отца расстреляли в 1937-м, через месяц арестовали брата с матерью. 10-классник Олег получил 5 лет лагерей как «социально опасный элемент», умер по дороге в лагерь

В семье Михаила и Елены Рыдзевских было трое детей: дочь Елена и двое сыновей — Игорь и Олег. Михаил Антонович заведовал учебной частью в Минском педагогическом техникуме. Сохранился снимок, на котором рядом с ним — будущий классик белорусской литературы Якуб Колас. Михаил Антонович был его начальником и даже писал на него характеристику. Это было золотое время белорусизации. Жизнь Михаила Рыдзевского оборвалась в кровавую ночь расправы с белорусской интеллигенцией — 29 октября 1937 года было расстреляно более ста деятелей культуры и науки.

«Высшая мера социальной защиты — расстрел»

Это сегодня уголовное дело даже менее тяжкого преступления может растянуться на несколько томов. А тогда, в 1937-м, уголовные дела «врагов народа» помещались в совсем тонкие папки, людей приговаривали к расстрелу на основании доносов, выбитых признаний и никого не беспокоило, что такие «доказательства» вызовут сомнения.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Михаил Рыдзевский

В уголовном деле Михаила Рыдзевского указано, что он «вступил в антисоветскую террористически-шпионскую национал-фашистскую организацию, ставившую своей задачей насильственное отторжение Советской Белоруссии от Советского Союза и установление при помощи интервентов военно-фашистской диктатуры в Белоруссии. Проводил активную фашистскую работу по созданию национал-фашистских кадров. В Минском педагогическом техникуме организовал национал-фашистскую террористическую группу в составе 11 человек. По своей контрреволюционной работе был связан с руководителями террористически-шпионской организации Игнатовским,(первый президент Академии наук, профессор БГУ. В 1930-м началось его политическое преследование, обвинялся в принадлежности к «Союзу за освобождение Беларуси», снят со всех должностей, исключен из партии. В 1931 году найден мертвым в своей квартире. По одной из версий, совершил самоубийство, по другой — убит сотрудниками ГПУ. — Прим. TUT.BY), Балицким (народный комиссар просвещения БССР в 1926—1929 годах, один из активистов политики белорусизации. В 1930 году арестован по сфабрикованному делу «Союз за освобождение Беларуси», был исключен из партии. Осужден за «антисоветскую деятельность» на 10 лет в лагерях. Во время повторного судебного разбирательства в 1937 году приговорен к смертной казни, расстрелян в Минске. — Прим. TUT.BY) и другими». Мы так и не узнаем, с кем Рыдзевский проводил «фашистскую работу», когда и какие конкретные последствия от этого наступили.

Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки
Снимок из уголовного дела Михаила Рыдзевского Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки

Судебное заседание проходило в закрытом режиме. Михаила Антоновича признали виновным в измене родине, контрреволюционной деятельности. И приговорили к расстрелу, тогда это называлось «высшей мерой социальной защиты». Приговор был окончательный, обжалованию не подлежал.

В 1956 году, когда Рыдзевский был посмертно реабилитирован, судебная коллегия признала, что доказательств его вины попросту не было.

«Верните сыну возможность жить»

29 октября 1937 года Михаил Антонович был расстрелян, но его семья еще об этом не знала. Через месяц чекисты пришли за женой Рыдзевского, забрали и ее 18-летнего сына. Елена Григорьевна до замужества работала учителем младших классов, когда родились дети, стала домохозяйкой.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
На документах, которые Литературный музей Петруся Бровки получил из КГБ, скрыты фамилии сотрудников, которые работали по делу Елены Рыдзевской. Любопытно, что в казахский музей, который возник на месте АЛЖИРа, КГБ отправил копии дел репрессированных белорусок без сокрытия фамилий судей и оперативников

Ее уголовное дело тоже занимает всего несколько страниц — протокол обыска, протокол допроса, приговор суда — вот и все разбирательство.

Из протокола допроса Елены Рыдзевской:

— Кто из ваших родственников репрессирован, когда и за что?
— В 1936 году 26 ноября был арестован мой муж Рыдзевский, за что, не знаю. 19 ноября 1937 года арестован сын Олег, причины ареста мне также неизвестны.
— Что вам известно о контрреволюционной работе вашего мужа?— О контрреволюционной работе своего мужа я ничего не знаю.
— Вы говорите неправду. Следствию известно, что вы знали о контрреволюционной работе мужа. Почему вы скрываете?
— Я еще раз заявляю, что о контрреволюционной работе мужа я не знала.

В протоколе вместо «мой муж Рыдзевский» записано «мой муж Бурачевский», потом зачеркнуто — видимо, одновременно допрашивали жену Наркома здравоохранения Ксению Бурачевскую.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Елена Рыдзевская с братом Николаем Некрашевичем

Вина Елены Григорьевны была только в том, что она была женой Рыдзевского. В 1937 году вышел оперативный приказ НКВД № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины» — требовалось немедленно арестовать жен осужденных за шпионаж, «изменников родины» и членов правотроцкистских организаций.


Отца — расстрелять, мать — в лагерь, детей — в интернат. Как в сталинских лагерях уничтожали семьи


На каждую семью «изменника» составляли карточку со списком родственников-иждивенцев — жен, детей, престарелых родителей, дети старше 15 лет признавались «социально опасными и способными к антисоветским действиям».

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Елена Рыдзевская вину не признала и получила 8 лет исправительно-трудовых лагерей. Ее 18-летний младший сын Олег тоже попал в мясорубку советских репрессий — ему дали 5 лет лагерей как «социально опасному элементу», но семью он больше не увидел.

Есть документы, в которых указано, что 2 января Олег Рыдзевский направлен в исправительно-трудовой лагерь. Сведений о том, что он прибыл на место, нет. Старший брат Игорь пытался выяснить судьбу Олега. Единственное, что ему удалось узнать: Олега утопили на одной из барж по пути в лагерь: когда людей нечем было кормить, их топили.


«Клянусь, я этого не заслужила». Как уничтожали женщин в лагере для жен изменников родины


Мать, которая на тот момент прибыла в Акмолинский лагерь для жен изменников родины, об этом не знала. Она думала, что сын жив, и верила, что только Сталин может его спасти. Сохранилось ее письмо.

«19 ноября 37 года я была арестована в Минске вместе с моим сыном, учеником 10 класса Олегом. К вам, Дорогой Иосиф Виссарионович, Великому вождю пролетариата, чуткому ко всякому страданию отцу всех трудящихся, я обращаюсь как ни в чем неповинная, но нечеловечески страдающая мать за помощью и справедливостью. Вы, уделяющий столько заботы и любви нашей подрастающей молодежи, спасите и помилуйте моего сына. Клянусь Вам, что он воспитан в любви и преданности к стране и партии. Мог ли он, ничего не знающий о старом мире, подозревать врага в своем отце! Он просто жил, радовался жизни, молодости. Верните же ему возможность жить, учиться, быть в рядах своих сверстников! Дайте ему возможность доказать на деле свою честность и невиновность. Боюсь, что ему, молодому, не окрепшему, знающему свою невиновность, изолирование из рядов советской молодежи будет не под силу и сломит его молодую жизнь. У него больное сердце. Крепко верю, что Вы милостиво отнесетесь к моей горячей просьбе».

Просьба матери осталась без ответа. О том, что сын умер, а муж расстрелян, она узнает только после освобождения. Ее дочь Елена вместе с сыном Юрием во время войны была в Алматы, на другом краю Казахстана, но сведений об их встречах нет.

Репрессии не заканчивались после освобождения. У осужденных женщин в паспорте стояла отметка, что им запрещено въезжать в большие города, в том числе и в Минск. Елена Григорьевна смогла вернуться домой только благодаря связям зятя, поэта Петруся Бровки.

«Броўка піша адно, а думае другое»

Петрусь Бровка женился на Елене Рыдзевской-младшей в 1934 году, в 1936-м у них родился сын Юрка. Отца Елены арестовали через неделю, вероятно, единственного внука он так и не увидел.

Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки
Супруги Бровка в 1934 году Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки

Как Бровка смог сделать такую успешную карьеру, ведь по тем временам тщательно изучали и биографию родственников?

— Пятрусь Броўка таксама быў пад наглядам чэкістаў і мог стаць адным з тых, каго забралі, але яму пашанцавала, — говорит заведующая Литературным музеем Петруся Бровки Наталья Мизон. — Мы нідзе не знайшлі прамых звестак, узгадак даследчыкаў, што Броўка пісаў даносы на калег ці на канкрэтнага чалавека і гэта паўплывала на ягоны лёс. Хоць у той час гэта, на жаль, было папулярна, прычым для любога асяроддзя. Меркаваць, што Пятрусь Броўка быў саўдзельнікам, няправільна. Ён проста жыў пры той уладзе. І ён усё ж такі змог дапамагчы сваёй цешчы, каб яна вярнулася ў Мінск, дамаўляўся праз вельмі высокіх асоб. Сябра маладосці Яна Скрыгана, які вярнуўся з лагераў, Броўка ўзяў на працу ў выдавецтва «Беларуская энцыклапедыя». Вось такія два бакі аднаго жыцця. З аднаго боку, узорны паэт. З іншага — ведае, што адбываецца ў краіне: гінуць ягоныя сябры, сям’ю жонкі забіраюць. Ён разумеў, што назаўтра могуць прыйсці і па яго. Пятро Усцінавіч прызнаваўся, што рэзаў свае творы, каяўся, што галоўным героем свайго твора зрабіў чалавека, якога пасля рэпрэсавалі.

Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки
Петрусь Бровка Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки

Речь идет о покаянии в 1937 году. Историк Александр Гужаловский пишет, что Бровка на съезде Союза писателей БССР заявил: «У сваёй паэме «Так пачыналася маладосць» я дапусціў грубую палітычную памылку. Героем гэтай паэмы ў гады камсамольскага падполля я вывеў Олікера, які аказаўся прахвостам і трацкістам. Я мушу сказаць, што гэту сваю вялікую палітычную памылку я выправіў некалькі месяцаў таму назад, перапрацаваўшы сваю паэму».

Борис Оликер в 1918-м руководил подпольной Минской комсомольской организацией (был арестован, во время пыток ему выбили передние зубы), с 1933-го по 1935-й — заместитель наркома здравоохранения, а в 1936-м арестован и сослан в лагеря.

— Броўка, як і ўсе людзі, мяняўся, — вспоминал в интервью «Радыё Свабода» драматург и создатель «Беларускай энцыклапедыі» Алесь Петрашкевич. —  1940-х гадоў Броўка — гэта ўжо не Броўка 1930-х. Гэта ўжо іншы чалавек. Гэта Броўка, які трапіць у надзвычай складаную сытуацыю — быць ці не быць. У яго бацька хоць быў фурманам, але вазіў людзей дзяржаўных. І быў у наменклатуры, жандармэрыі ці паліцыі. І гэта было вядома савецкай уладзе. Вы ўяўляеце, што бацька ў паэта вось такі, калі сто паэтаў і пісьменнікаў ужо сядзяць ці расстраляны? Калі ўлічыць, што ўжо арыштаваная цешча, арыштаваны цесць, дык я ўяўляю сабе паводзіны чалавека, які ўжо думае толькі пра тое, будзе ён жыць ці не будзе. Да арышту ён моцна сябруе з Янам Скрыганам. Значыць, Броўка піша адно, а думае другое. Гэта надзвычай цяжкі стан чалавечай душы.

В квартире поэта теща жила нелегально, на выборы ездила в Марьину Горку

После освобождения Елена Рыдзевская смогла вернуться в Минск. Она жила с семьей дочери в известном доме 1905 года, на пересечении улиц Карла Маркса и Ленина. Изначально здание строилось как доходный дом, где квартиры сдавались в аренду. В советские времена жилье здесь начали предоставлять номенклатурной и творческой элите. В 1930-е годы в одной квартире сменялось до семи владельцев, зачастую будущие жители писали анонимные доносы на предыдущих, которых по ночам увозили черные воронки.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Семья Петруся Бровки получила 5-комнатную квартиру в 1951 году. После смерти поэта в 1980 году здесь был организован Литературный музей. В самой маленькой комнате жила Елена Григорьевна, сейчас здесь рабочий кабинет сотрудников музея.

— Сын Пятра Усцінавіча расказваў, што бабуля жыла ў гэтай кватэры, — говорит заведующая музеем Наталья Мизон. — Ён вельмі ёй давяраў, любіў яе. Алена Рыгораўна была прапісаная ў Мар'інай Горцы, пражывала тут нелегальна. Часам яе не прапускаў міліцыянт, які сядзеў на вахце. Трэба разумець, што тут жылі, так скажам, няпростыя людзі — партыйная і культурная наменклатура, таму і прадугледжвалася «ахова». Па ўспамінах Юрыя Пятровіча, сына Броўкі, міліцыянеру часам даводзілася даваць бутэльку, каб ён «не заўважаў» бабулю, дазваляў ёй праходзіць. На выбары Алена Рыгораўна ездзіла ў Мар'іну Горку. Тэму рэпрэсіяў, па словах Юрыя Пятровіча, у сям'і амаль не ўзгадвалі. Ён казаў: «Зразумейце, пра такое не распавядалі. Людзі ведалі пра гэта, яны з гэтым жылі, але не абмяркоўвалі, асабліва пры дзецях, якія маглі незнарок дзесьці прагаварыцца».

Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки
Игорь Рыдзевский. Фото: архив Литературного музея Петруся Бровки

В 1956 году старший сын Елены Григорьевны Игорь пишет письмо Генеральному прокурору СССР, просит реабилитировать родных.

«Моя мать возвратилась после 9-летнего отбывания в ИТЛ (осужденные не всегда могли вернуться домой сразу после освобождения, часто они продолжали работать в том же лагере как «вольнонаемные». — Прим. TUT.BY), где она находилась без всякого суда и следствия. Скоро будет 20 лет, как я ничего не знаю о судьбе своего отца и брата. Моего отца знают десятки людей, работающие в области культуры и просвещения, как человека честного и сделавшего многое в деле воспитания педагогических кадров БССР. Лично я никогда не сомневался в честности моего отца и считаю, что он никогда не был преступником, а также я считаю, не могли быть преступниками моя мать и брат. Считаю, что в данный момент настало время разобраться, за что были арестованы мои мать, отец и брат, и реабилитировать их».

Все трое в том же году будут реабилитированы. Власть признала, что никакой вины за Рыдзевскими не было. Воспоминаний о том времени никто из членов семьи не оставил.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Игорь Рыдзевский всю жизнь работал в театрах, отвечал за освещение. Когда после войны в Большом театре оперы и балета произошел пожар, его признали виновным и на несколько лет лишили свободы. Над ним также висела угроза за «сотрудничество с немцами», но нашлись свидетели, рассказавшие, что на самом деле он помогал партизанам. В 1980-х помогал сестре Елене в музее, который она создала после смерти мужа.

Единственным наследником репрессированной семьи Елены и Михаила Рыдзевских был их внук Юрий Бровка, известный юрист, основоположник белорусской научной школы международного права. В 2019 году Юрий Петрович умер.

-80%
-40%
-30%
-25%
-40%
-25%
-10%
-35%
-40%
-15%
-20%
-20%