«Сейчас голубятню снесли, как и здание мини-завода неподалеку. Я до сих пор не знаю, какой это был завод, но в детстве мы представляли, что это тайная фабрика ФБР». Минчанка Виктория Шевцова вспоминает, как проходило ее детство на улице Лермонтова.

Фото: из личного архива Виктории Шевцовой для конкурса "Район на район"
Я (та, что младше) с двоюродной сестрой возле скамейки у нашего дома на улице Лермонтова, потом ее поменяют и уберут спинку

Истории на конкурс «Район на район» принимаются до 9 часов утра 22 апреля 2019 года. Вы еще можете успеть прислать свою и выиграть 300 рублей. Подробные правила читайте здесь.

Я родилась в 1991 году. Рухнул Союз, и поэтому люди крутились как могли, мои родители в том числе, поэтому с раннего возраста меня начали привозить к бабушке в гости. Бабушка жила на улице Лермонтова — это между Грушевкой и «Розочкой» (улица Розы Люксембург).

Местная архитектура — в основном двухэтажные дома на восемь квартир и пятиэтажки. Моя бабушка жила в двухэтажном.

Мне, ребенку, который пять дней в неделю ютился в панельных многоэтажках (в районе Института культуры и Аэродромной. — Прим. TUT.BY), этот район казался настоящей деревней — в самом хорошем смысле.

Время, когда ждешь лета, чтобы покинуть душный, раскаляющийся до немыслимых пределов город. Оказаться на природе, где можно играть в мяч, купаться в реке, строить шалаш, а вечером возвращаться домой, услышав, как бабушка, высунувшись в окно, зовет ужинать… Другим детям приходилось ждать такого лета девять месяцев, я же томилась в ожидании выходных всего пять дней.

Фото: из личного архива Виктории Шевцовой для конкурса "Район на район"
Моя мама, я и бабушка возле входа в подъезд

Бабушкин дом стоял прямо возле диспетчерской станции «Лермонтова», туда ходили всего два троллейбуса. Еще один запускали на линию только в час пик.

Несмотря на близкое расположение к проезжей части, наш двор был словно изолирован от остального города. Маленький умиротворенный мирок. Большая асфальтированная площадка (сейчас, скорее всего, парковка), два длинных ряда сараев и много зелени. У нас даже скамейка была всего одна на несколько подъездов, прямо под окнами у бабушки. Сейчас ее убрали: уж сильно она приглянулась местным любителям спиртного.

Когда мой знакомый искал себе квартиру, то рассказал, что один из вариантов был в районе «Розочки». «Бери», — сказала я. Но получила неожиданный ответ: «Очень уж неблагополучное место, придется делить двор с алкоголиками и наркоманами». Меня смутили эти слова. Мне эта местность запомнилась как тихий уголок Минска, когда ты знаешь каждого соседа, каждое дерево и даже уличных котов.

Наш двор был совершенно непригоден для детских игр. Там не было детской площадки, а ее подобие за соседним домом состояло лишь из проржавевшей металлической лесенки, поломанных качелей да старой песочницы.

Достопримечательностью двора была голубятня, где частенько собирались мужчины из соседних домов и коротали вечера за выпивкой. Сейчас голубятню снесли, как и здание какого-то мини-завода неподалеку. Я до сих пор не знаю, какой это был завод, но в детстве мы представляли, что это тайная фабрика ФБР. Почему ФБР? В то время был очень популярен сериал «Секретные материалы».

Фото: из личного архива Виктории Шевцовой для конкурса "Район на район"
Я с подругой, с которой эти многие приключения и происходили, сзади дома, в котором жила бабушка, и та самая скамейка, которую впоследствии убрали. Открытое окно возле входа — это бабушкина кухня

Несмотря на то, что специальных мест для развлечений было мало, мы всегда находили, чем нам заняться. Самой любимой игрой были «Московские прятки». Детей во дворе было много, а когда мы играли в прятки, казалось, что к нам сбегались ровесники со всего города. В середине двора стоял гигантский тополь, его мы использовали для того, чтобы «застукиваться», а ведущий должен был обежать вокруг двухподъездного дома. У этой игры было одно правило: нельзя было прятаться у себя дома (да, какое-то время мы этим грешили). Я помню случай, когда даже сходила домой поесть, пока меня искали. Что поделать, с бабушкой не поспоришь. Некоторые дети прятались на крышах сараев, кто-то — на деревьях, а самые отчаянные бежали за ведущим.

Как и все дети, мы строили шалаши. Помню, натаскали с мусорных площадок старой мебели под окна одной нашей подружки и построили целый дом. Когда пришли с утра, результат нашего труда был убран и сгружен снова на мусорку. Ну мы затащили все обратно. С утра все опять унесли. Неравное противостояние с дворниками длилось несколько дней, пока находчивые служители ЖКХ не увезли на свалку наш шалаш.

Во времена Советского Союза в районе у многих были огороды. У моей бабушки тоже, но с приходом капитализма нужда в них отпала. Однажды летом мы с друзьями решили создать огород, точнее цветник. До сих пор для меня загадка, где мы взяли орудия труда, но у нас были и лопата, и тяпки, и лейки. Оставалось только найти цветы. Тут мы поступили как обычные дети — пошли и выкопали их из соседних цветников. Все посадили на свою клумбу, поливали и ждали, пока зацветут. Вот у наших тюльпанов стали появляться стрелки и бутоны, но за день до того, как они должны были зацвести, кто-то срезал тюльпаны, и чуда для нас так и не случилось. Надеюсь, кому-то они принесли радость.

На диспетчерской станции был киоск — верный поставщик жвачек и чипсов. Светофор с переходом находились метрах в тридцати от выезда со двора, но туда никто не ходил: все пересекали улицу по прямой. Машин было мало, жители района на автомобилях там сбавляли скорость. Такая дворовая анархия почти в центре города.

Фото: из личного архива Виктории Шевцовой для конкурса "Район на район"
Мой дедушка, дом находится справа, но фото его не видно, но видны сараи и выезд со двора, то место, где все переходили дорогу как попало

Еще дальше был магазин, а возле него — детское кафе «Гномик». К сожалению, его закрыли, когда я была маленькая. Но я отлично помню, как там подавали мороженое в разноцветных пластиковых пиалах. А вот магазин работает до сих пор, он называется «СуперПрод». Он один из последних в городе стал супермаркетом. Помню, как надо было подойти к продавщице, взвесить конфеты, потом добежать до кассы, не забыв стоимость, и вернуться с чеком. Один раз я решила поступить умно и просто сказала цену за килограмм кассиру, которая так и пробила, а вот продавец, которая выдавала товар, долго взвешивала его, бросая презрительный взгляд то на меня, то на стрелку весов. Там я впервые увидела игру, которую мы называли «Осьминожка» (автор имеет в виду автомат, который большой «рукой» захватывает игрушку. — Прим. TUT.BY). Мы иногда прибегали в магазин, чтобы просто посмотреть, какие новые игрушки появились в автомате, реже — поиграть. Стоило это, по детским меркам, огромных денег.

Двери в подъездах в наших домах были деревянные. Когда нас загоняли домой, мы с ребятами играли в подъездах в карты или «Слепого кота» — просто выключали свет на первом этаже, а дальше, как мартышки, ползали по поручням.

Фото: из личного архива Виктории Шевцовой для конкурса "Район на район"
Опять я с двоюродной сестрой, на заднем плане видны сараи, которые снесли лет 10 назад

Самым ярким воспоминанием была наша попытка покататься с лестницы на приквартирных ковриках. Тогда у наших соседей появился пластиковый коврик — редкая и дорогая вещь на то время. Сложность езды — в двух поворотах, которые надо было сделать по пути. Вот моя подруга готовится к спуску. Она отталкивается, набирает скорость, преодолевает первый пролет, как вдруг напротив лестницы открывается дверь. Не успев должным образом среагировать, подруга влетает прямиком в квартиру, проносится по длинному коридору и оказывается на кухне соседа.

Это лишь часть историй, которые приключались со мной на Лермонтова. Сейчас район массово застраивают и с каждым новым домом пропадает кусочек моего детства.

{banner_819}{banner_825}
-21%
-15%
-10%
-30%
-50%
-17%