Марина Коктыш,

Все ли чиновники умеют включать компьютер? И если да, то почему большинства министров до сих пор нет в социальных сетях? Чего ждать от Концепции информационной безопасности? Расширится ли список запрещенных сайтов? Что грозит тем, кто распространяет фейковые новости? Эти и другие вопросы «Народная воля» обсудила с директором недавно созданного президентским указом Белорусского института стратегических исследований (БИСИ), доктором юридических наук Олегом Макаровым.

Фото: tvr.by
Фото: tvr.by

— Олег Сергеевич, расскажите, почему к работе над Концепцией информационной безопасности не привлекали независимых экспертов? Спрашиваю, потому что два года назад Белорусская ассоциация журналистов подготовила проект модернизации законодательства в сфере информационной безопасности. По словам председателя БАЖ Андрея Бастунца, предложения разослали во все государственные органы, но большого желания со стороны чиновников обсуждать все это не было…

— Честно говоря, я не знаком с бажевским проектом и впервые от вас вообще слышу о нем, хотя я давно в этой сфере… Какие-то альтернативные позиции и другие специалисты, кроме тех, с кем мы работали, к сожалению, мне неизвестны. Кого мы приглашали? В первую очередь академическое сообщество: ученые, доктора наук, профессора, известные юристы-международники, военные, технари из ПВТ и те, кто занимался разработкой программных продуктов. В госсекретариате есть экспертная группа — ее представители тоже работали над проектом Концепции информационной безопасности. Мы предлагали ознакомиться с проектом госорганам, которые участвовали в межведомственной рабочей группе при Совете Безопасности.

— Полностью Концепция пока не представлена публике. А отрывки, которые доходят в телеграм-каналах, каждый трактует по-своему. Кто-то говорит о глобальном противостоянии российской информационной экспансии, кто-то предсказывает трудные времена для независимых медиа. Можете назвать три ключевых момента Концепции информационной безопасности?

— Предлагаю все-таки набраться терпения и дождаться публикации документа. На заседании Совета Безопасности было принято решение о доработке, поэтому мы сразу не смогли его опубликовать. Полуфабрикат выдавать нельзя. Что касается ключевых моментов, то прежде всего это информационный суверенитет.

— Сразу расшифруйте, пожалуйста, что входит в это понятие?

— Верховенство закона и верховенство государства в информационной сфере.

— Звучит сурово.

— Речь о праве принимать законодательные акты, осуществлять и развивать общественные отношения в первую очередь на национальном уровне, независимо от какого-то внешнего воздействия. Мы хотели бы, чтобы Беларусь могла самостоятельно строить свои отношения в информационной сфере без внешнего воздействия, исходя из своих собственных национальных интересов.

— Означает ли это, что, к примеру, из списка базовых телеканалов будут исключены российские, но добавлены, скажем, «Евроньюс», украинские, польские, казахские?

— Мы пока не думаем об этом. И, говоря об информационном суверенитете, ни в коем случае не хотим затронуть право на свободу распространения и получения информации. И сразу транспарировать Концепцию информационной безопасности на телеканалы… Мы не видим угрозы в телеканалах. Это не то, с чем нужно сейчас бороться. Да и несложно, наверное, технически решить эту проблему — щелк, и нету!

— А в чем вы тогда видите угрозу? Многих, кстати, волнует вопрос, будет ли запрещен доступ к каким-то сайтам типа «Хартии'97», работающим не в зоне BY…

— Концепция информационной безопасности не является документом борьбы с чем-либо. Это скорее декларация государственной политики в этой области. Принятие концепции не повлечет сразу же юридических последствий. Концепция создана по европейскому образцу, если хотите — это некое описание нашего идеального представления о том, чего мы хотим в этой сфере.

— Но за ней наверняка последует разработка каких-то нормативных правовых актов. Например, генпрокурор грозит уголовной ответственностью за фейковые новости…

— И Макрон (президент Франции) говорит об этом же! Но мы пока лишь просто заявили, что против фейков. Мы не говорим, что за фейки нужно арестовывать или штрафовать.

— А есть ли план, как бороться с фейковыми новостями? Спрашиваю, потому что наши чиновники сегодня не могут даже адекватно противостоять громким и совершенно конкретным заявлениям председателя Россельхознадзора Данкверта, который порочит репутацию белорусских товаров…

— Безусловно, должна быть ответственность и чиновников, и депутатов. Мы должны наполнить информационное пространство контентом, который будет вызывать доверие у людей и будет востребован. Мы не собираемся создавать министерство правды, но если намеренно распространяется информация, которая влечет такие последствия, как угроза жизни и здоровью граждан, детскому психическому здоровью, может привести к экономическим потерям, — на это нужно реагировать в правовом порядке. Ничего нового здесь нет.
Приведу простой пример. Некоторое время назад не было экологического права и не было развито экологическое движение. Мы могли бросить мусор где угодно. Сейчас за это можно получить штраф. Но если бы лет 20 назад кто-то оштрафовал нас за то, что мы не там бросили бумажку, все возмутились бы! А сейчас эта сфера более-менее урегулирована. Все хотят жить в нормальной экологической среде. И с информацией то же самое.

— А не получится ли так, что бороться начнут с теми, кто на самом деле угрозы национальной безопасности не представляет и как раз выступает в некотором смысле экологом? Например, меня удивило, как министр внутренних дел Игорь Шуневич на днях прокомментировал факты утечки информации из милицейских сводок в интернет. Назначил служебную проверку, хотя заметил, что информация из сводок — не закрытая и не секретная! А почему бы МВД не выкладывать ее на своем сайте без купюр? Зачем создавать образ святого милиционера и вычеркивать факты о чрезвычайных происшествиях с личным составом?

— Да, есть определенные пробелы. И некоторым нужно еще дорасти, подойти к принятию этой информации. Но при этом нужно найти грань, где заканчивается свобода информации и начинаются права других людей. Например, вы можете построить на своем участке дом и посадить дерево, но его ветки не должны загораживать соседские окна…

— Как говорили философы, моя свобода заканчивается там, где начинается кончик вашего носа.

— Исходя из этого, в информационной сфере вообще беда! Как, например, англосаксонская система права подошла к этой проблеме? Путем прецедентов. Они каждый случай рассматривают отдельно. У нас другая система. И нам надо определить четкую границу. Это непросто. Иногда болезненно, через ошибки. Но надо понять, где заканчивается возможность получить милицейские сводки. А если информация из сводок поставит кого-то в опасное положение, скажется на чьей-то репутации, если другие люди пострадают? Мы должны четко понимать, где интерес и публичность, а где — защита приватности.

— Соглашаясь на высокую государственную должность, вы должны понимать, что к вам будут прикованы тысячи глаз налогоплательщиков, которые вас содержат. Точно так же и с милицией.

— Это так. За исключением одного момента. Например, назначили кого-то на государственную должность, а затем в интернете появляется расследование по поводу этого человека, где фигурируют в том числе и его несовершеннолетние дети, рассказывается, в какой садик или школу они ходят… Правильно ли это — абсолютная прозрачность? Здесь есть четкая коллизия, столкновение прав личности и прав граждан на получение полной и достоверной информации. И эта граница сегодня у нас четко не проведена.

— Вашей биографии нет в открытом доступе. А людям хочется знать, кто вы такой, откуда родом, как живете. И появляются разные домыслы, слухи. Ясное дело, журналисты начинают копать… Но если бы вы в своем первом интервью сами сразу прояснили эти вопросы, слухи вряд ли появились бы. Иногда чуть большая открытость нашим чиновникам, многие из которых считают себя небожителями, пойдет только на пользу…

— Согласен с вами…

— Так расскажите, где родились, учились, женились…

— Я гродненский парень. Окончил Гродненский университет, юридический факультет.

— А почему защищались в России?

— Я пока остаюсь единственным специалистом в Беларуси по информационному праву. И поскольку докторов наук по этой специальности у нас нет, защищаться в Беларуси я не мог. Поэтому было принято такое решение ВАК, мне разрешили обучаться в России и защищаться там.

Кстати, моим учителем является выдающийся ученый Иллария Лаврентьевна Бачило, она белоруска. Год назад ее не стало. Она родоначальник, создатель информационного права в России, автор многих учебников. Иллария Лаврентьевна — выпускница БГУ 1947 года, ее фотография есть в музее юрфака Белгосуниверситета.

— Есть мнение, что информационная безопасность — это еще и умение ответственных лиц вовремя уравновесить какой-то громкий инфоповод. Нужно не прессинговать независимые медиа, а дать умный комментарий, который моментально снизит накал страстей. Я говорю об этом, потому что сегодня независимым журналистам очень непросто получить оперативный комментарий из уст чиновников, причем по любому поводу.

— Я согласен с этим, и ваша озабоченность абсолютно правильная. Да и глава государства на заседании Совета Безопасности говорил именно об этом. Мы должны не закрывать кому-то рты, а наполнять информационное пространство той информацией, которая будет востребована, которую ждут.

— Экс-министр информации Олег Пролесковский открыто заявлял, что «не видит целесообразности» в том, чтобы чиновники активно были представлены в соцсетях, вели свои блоги. Хотя это возможность моментально реагировать на какие-то информационные поводы, в том числе и фейковые. Вы зависаете в «Фейсбуке»?

— Соцсетями не пользовался. До этого момента не было особой нужды. Но сейчас, конечно, буду.

— Обратила внимание, что на совещании по Концепции информационной безопасности, где Лукашенко говорил о том, что «в стране неуклонно увеличивается количество электронных ресурсов и коммуникаций», многие вели конспект не в ноутбуке или планшете, а по старинке — карандашиком в блокнотике… Как думаете, все ли чиновники четко понимают, о каких новых способах коммуникации идет речь?

— Я не проводил бы таких параллелей и не связывал бы Концепцию информационной безопасности только со СМИ, фейк-ньюс, информационным пространством и так далее. Про чиновников скажу так: они отличные специалисты в своих сферах. И сегодня речь ведь не только о гаджетах. Не важно, насколько человек владеет современной техникой, важно, насколько он понимает суть. И в Концепции много других вопросов — международного права, информационных сетей и систем, вопросы разных тайн, критически важных объектов, программных продуктов, авторских прав. Нельзя сводить все только к вопросу СМИ и фейк-ньюс. Мы пытаемся видеть весь спектр: от банальных преступлений до вирусов, кибератак и так далее.

— Станислав Зась после совещания у Лукашенко говорил об общественном контроле за информационным пространством: «Люди сами на добровольных началах мониторят информационное пространство и участвуют в контроле над ним. Те вещи, которые пропагандируют, допустим, экстремизм, терроризм, насилие, порнографию, стекаются потом в соответствующие службы и органы». Не получится ли так, что теперь учителей, которых бросили в избирательные комиссии, заставят еще ежедневно контролировать соцсети учеников?

— Мне сложно обо всем этом говорить… Понимаете, я же директор Института…

— Причем вроде бы приличного, с еще неиспорченной репутацией…

— Приличного — это, конечно, аванс с вашей стороны, такой комплимент еще нужно заработать… (Улыбается.)

Мне сложно говорить о том, как все будет реализовано. Но мы ожидаем общественной поддержки. Не из-под палки поддержки, а нормальной такой, искренней реакции. Потому что на сегодняшний день объем информационных отношений таков, что, по моим оценкам, нынешними силами охватить его не под силу ни одной службе. Это просто невозможно. Наверное, когда-то мы придем к какому-то техническому мониторингу. Мир идет в эту сторону. Искусственный интеллект в будущем, наверное, будет контролировать колоссальные объемы информации. Наверное!

На сегодняшний день государственно-частное партнерство, поддержка общества — это те инструменты, на которые мы полагаемся. Информационная экология в первую очередь важна для самого общества. Какие мультики смотрят наши дети, что они видят в интернете, какие модели поведения получают — это очень важно…

— Перед институтом, который вы возглавляете, стоит немало задач, среди них — изучение тенденций развития международных, общественно-политических и социально-экономических процессов; исследование рисков и вызовов в информационной сфере. Мне интересно, а какими данными вы будете пользоваться? Независимую социологию в стране фактически уничтожили, хотя исследования того же НИСЭПИ в свое время изучали многие высокопоставленные чиновники. Ну, а к государственным социологам сегодня сами знаете, какое доверие в обществе…

— Информационно-аналитический центр занимался социологией, но мы — не ИАЦ, он ликвидируется, и создается совершенно новая структура — БИСИ. И мы не сможем выжить, если сами будем заниматься полевыми работами. Наш институт создан для того, чтобы осуществлять стратегический анализ. Другими словами, мы будем делать аналитику аналитики. В связи с этим вопрос о социологии, к сожалению, совершенно не в мой адрес. Я с удовольствием буду пользоваться разными данными — и зарубежными, и независимыми, какими угодно. Но сам социологию сделать не смогу — просто не хватит рук. И если мы сейчас зароемся в эти вещи, то не выполним основную задачу. Между прочим — сложнейшую! У нас нет опыта стратегического анализа. Не исключено, что на меня кто-то обидится за эти слова, но в Беларуси в принципе нет опыта стратегического анализа. А все стратегии, которые мы видели, в том числе и независимые, они либо безответственные, либо слишком поверхностные. Легко быть независимым стратегом — можно делать прогноз хоть на 50 ближайших лет, отвечать за него все равно не придется. А если заниматься анализом всерьез, то это очень сложно.

Мне кажется, я знаю, как со всем этим справиться, но все ли получится — покажет время. А пока нам предстоит очень здорово напрячься. По сути, БИСИ — это стартап. И его успех зависит только от нас самих…

{banner_819}{banner_825}
-10%
-60%
-30%
-10%
-30%
-37%
-25%
-50%