/ /

«Дома у меня остались мишка, папа и салатовое одеяло, — говорит Давид, который в 2014-м вместе с мамой уехал из родного Луганска. В школу он пошел уже в Беларуси. — Помню, как мы с мамой прятались от снарядов, а они все стреляли: бзззз, бззз!» Давид — один из многих украинцев, которые приехали в нашу страну из-за конфликта на Донбассе. Мальчик говорит, что Минск — его любимый город и он ни за что не хочет отсюда уезжать. Мама Кристина признается, что, если в ближайшее время они не решат квартирный вопрос, придется снова собирать вещи.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Мы знакомимся в лифте. «Меня зовут Давид Юрьевич», — деловито представляется мальчишка. Вместе с мамой они живут у родственников, которые и уговорили их перебраться в Беларусь, когда в Луганске уже вовсю воевали.

«Когда убили мужа подруги, я поняла: это не шутки, это война»

— Мы приехали в Минск 16 октября 2014 года. Когда уезжали, поезда уже почти не курсировали. Мы все думали: ну постреляют и успокоятся. Всё не могли поверить, что это и правда происходит с нами, что это не по телевизору показывают войну, а вот она, у нас под носом.

Сначала семья попробовала перебраться в пригород, где было потише. Но когда и там проснулись от взрывов, Кристина сказала: «Все, надо ехать».

— Добрались сначала до Донецка. Там тоже бахало страшно. Дальше поехали в Мелитополь к подруге. Там тогда тишина была, даже салюты бахали. Помню, Давид сильно пугался, говорил: «Мама, давай уедем отсюда, здесь тоже стреляют».

На этих словах Давид начинает плакать, вытирая слезы кулачками:

— Мама, а помнишь, как мы прятались от снарядов? — спрашивает он. — Как они летели: бзззз, бзззз!

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Кристина признается, что, если бы не поддержка родственников в Минске, они бы давно уехали из Беларуси

— Это было, когда мы поехали к куме в станицу Луганскую, — поясняет Кристина. — Раньше это было одно целое, а теперь кума живет в Украине, а мы, Луганск, — непонятно где. Как это назвать? Ни Россия, ни Украина — ЛНР, и все тут. Тогда перемирие было. Утром просыпаемся, выходим во двор и слышим: бух, бух — снаряды падают. Дико было. Досиделись до того, что воды в доме не было. Видно, попали в водонапорную башню. Когда шли к электричке, истребители уже летали. Люди вышли посмотреть. На следующий день мы узнали, что всю улицу, всех этих людей, убили: там куски тел лежали, в том числе муж моей подруги. Тогда-то я поняла: это не шутки, нужно бежать.

В Минске жила тетя Кристины, которая переехала из Луганска 19 лет назад. Но приехать к ней с ребенком женщина не сразу решилась:

— Я ведь нигде, кроме Крыма, не была. И тетю почти не помнила. Мы еще пытались с мужем в Киеве какое-то время жить, но в итоге наши пути разошлись. Вообще этот конфликт многие семьи уничтожил. Я была за Россию, муж — за Украину. Сначала ведь была информационная война, задурили нам мозги, а потом начали бомбить. Стравили друг с другом. Теперь понимаю, что была неправа. Главное, в Беларуси нас хорошо встретили. Люди здесь очень добрые.

Новая жизнь и роль в театре на белорусском

В Минске, по словам Кристины, их приняли, как родных. В Луганске она вместе с мужем продавала диски и детскую одежду. Пришлось все оставить. С собой взяли только летние вещи. Работу женщина нашла буквально через месяц.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Отец Давида вернулся в Луганск. Военный конфликт разделил семью

— В Малиновке открывали новый супермаркет, брали всех, и украинцев тоже. Мне предложили работу формовщицы. Я даже не знала, что это такое, ничего не умела. Но мне было важно сразу начать зарабатывать. Главное, мы вовремя уехали. Подруга у меня живет рядом, приехала в Беларусь позже меня. Она до сих пор не может все забыть, у нее тяжелая психологическая травма. Она вместе с мужем пряталась в гараже. Сидели там, тупо пили и боялись. Набрали водки и пива, чтобы заглушить страх. Все думали, что постреляют и успокоится. До последнего надеялись.

В Беларуси Кристина освоила новую профессию: окончила курсы кондитера. Говорит, с работой проблем нет, проблема — прожить на те деньги, что зарабатываешь.

— Мы в ближайшее время должны перебраться на съемную квартиру. А как платить за аренду 200 долларов, если зарабатываешь 300? Теперь я думаю, что надо было не оставаться в Беларуси, а ехать дальше. Знакомые живут в Голландии, Германии, там у них жизнь более устроенная, им больше помогают как беженцам.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Кристина говорит, что ей было тяжело решиться на переезд в Беларусь, ведь до этого она была только в Крыму

За все эти годы Кристина ни разу не была на родине. Говорит, и денег нет на поездку, и просто страшно возвращаться.

— Мне снится один и тот же сон: что я сажусь на кровать, вокруг темно, и я себя спрашиваю: «Зачем я вернулась?» Как люди живут в Луганске, я не понимаю. Просто привыкли уже, наверное. Но мне женщины с рынка пишут: «Куда ты будешь возвращаться?» Они даже не зовут — что мама, что подруги. Некуда нам возвращаться, ничего нас там не ждет. Даже в Харькове, где у меня живет подруга, живут хуже, чем в Беларуси.

Давид иногда вспоминает свой дом в Украине:

— Помню, какой у меня был мишка. Помню, как мы с папой футбол смотрели. А еще наше зеркало и салатовое одеяло. Но я хочу жить в Минске. Потому что это самый лучший город на Земле. У меня здесь школа, театр, — с гордостью говорит мальчишка и довольно уверенно декламирует свою роль медведя: — «Ты што, касы, зусім розум згубіў? Страху не маеш, што ў мяне пытаеш, куды я траплю?» — «Ну-ка, ну-ка, глядзі ж ты. Сам леў твой прапрадзед». «Ой, не ведаў, ой, не ведаў. Ну тады другая справа. Я, зайчык, знайшоў калоду з мёдам. Хочаш, табе прынясу? Падсілкуешся».

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Давид с мамой смотрит семейные фото, сделанные еще до войны

Мама Кристина говорит, что к Беларуси они прикипели душой:

— Очень жаль будет уезжать, это ведь с нуля все нужно начинать. С другой стороны, финансовый вопрос для нас очень остро стоит.

«Раньше мы понимали: фашисты — враги, а теперь ничего не понятно»

Галина (настоящее имя и фото не публикуем по просьбе героини) приехала с семьей из Донецкой области зимой 2015-го. Она, как и Кристина, до последнего надеялась, что все успокоится:

— Все, что произошло, стало для нас шоком — ну не может это происходить с нами! Думали, это типа Оранжевой революции, когда тоже было тревожно. Но тогда помайданили и успокоились. Надеялись, что и сейчас будет так же.

Свой отъезд Галина, ее муж и двое детей заранее не планировали. В воздухе витала всеобщая тревога, то там, то тут взрывались бомбы, появилось много неместных людей, которые привозили технику, ставили блокпосты.

— Утром просыпаешься — более-менее тихо, а потом при полной тишине, в полседьмого, как шарахнет, что чашки со стола попадали.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

Женщина вспоминает, как семья готовилась к бомбежкам в городе. В подвале решили организовать убежище.

— Одеяла, свечи, еду спустили, а еще игрушки младшей дочери. Она у меня спрашивает: «Мама, зачем ты мои куклы несешь в подвал?» А я не знаю, как ей сказать, что пока нас будут бомбить, доченька, я хочу тебя хоть как-то отвлечь.

Галина говорит, что никогда не думала, что могут бомбить Донецк. Семья на время решила перебраться в соседнюю область, где в старом общежитии организовали сбор гуманитарной помощи для людей, которые уже потеряли дом.

— Я вызвалась помочь, руки там были очень нужны. И вот среди вещей там была записка от бабушки. Она писала, что пережила Вторую мировую войну. Мол, тогда было понятно, что фашисты — наши враги. А теперь вообще ничего не понятно. Она положила полотенце, кусочек мыла — все, что у нее было. И попросила нас всех держаться. Меня так растрогало это письмо, что, помню, выбежала на задний двор и разрыдалась: за что этой бабушке все это, за что старому человеку, который заслужил достойно дожить свой век, эти испытания?

Письмо от женщины, пережившей войну
Письмо от женщины, пережившей войну

Это письмо до сих пор хранится у Галины. Она забрала его вместе с документами, когда впопыхах семья покидала Украину.

«Мы ехали не за лучшей жизнью, мы спасали себя»

— Как решились ехать в Беларусь? Пальцем в небо. На семейном совете поняли: надо что-то делать, оставаться опасно. Днем мы еще не собирались уезжать, а ночью уже были в поезде. Я никогда не думала, что можно оставить все. Как вам объяснить? Когда следующий раз будете выходить из дома, представьте, что не знаете, вернетесь вы сюда или уже нет. И все, что вы нажили годами, остается за закрытыми дверями. По-украински мы говорим «напризволяще» — на произвол судьбы. На стенах все так же будут висеть ваши фото, а в шкафчиках стоять ваши чашки. Но вы их больше не увидите, понимаете? Нам было 45 лет, когда мы все оставили.

Семья приехала в Минск по совету знакомых, которые сказали, что в столице с работой проще. По словам Галины, ее земляки из сельской местности в Беларуси устроились лучше: они уехали в деревни, где им сразу дали работу и жилье.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

— Для нас самая большая проблема — это квартира. Мы понимаем, что свой дом в Донецкой области никогда продать не сможем, потому что он в зоне боевых действий, а здесь получить кредит, ипотеку для нас нереально. Но мы не унываем. После пережитого я вообще думаю, что все проблемы относительные, самое главное, мы живы.

Супруг Галины быстро нашел работу, ей пришлось переквалифицироваться.

— Руки-ноги есть? Значит, все сможешь! На предприятии смотрели, как я работаю, а не откуда я приехала. Никакой разницы руководство не делает: белорус — не белорус — неважно. Это некоторые коллеги, бывает, не здороваются, относятся к тебе как к человеку третьего сорта. Но это 1% из 100. Белорусы — очень хорошие люди, последнее с себя снимут и помогут. Кто нам принес мешок картошки, когда нечего было есть? Кто дал одежду, посуду, постельное белье? Эти самые белорусы. Мы просто пришли в церковь и попросили помочь. Так что я очень благодарна.

Галина говорит, что с момента переезда всего один раз была в Украине.

— Разруха и нищета — вот что я там увидела. Мы можем вернуться, только если там будет как до 2014 года. А когда оно будет? И будет ли вообще? Каждый день после работы я прихожу домой и читаю новости родного города. Никакого прогресса я там не вижу. Мы здесь, пусть и топчемся на месте в своем развитии, но спокойно живем. Я слышала, некоторые украинцы говорят, что в Беларуси мало платят, и уезжают дальше в Европу. Но я так думаю: хочешь зарабатывать 1000 рублей — иди сначала поработай за 700, хочешь 700 — работай за 400 и ищи лучший вариант. От тебя все зависит! Вы поймите, мы сюда приехали не за лучшей жизнью, мы просто спасали себя. И никуда из Беларуси уезжать не хотим.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

Младшая дочь Галины пошла в школу в Минске. Мама говорит, что девочка иногда вспоминает свой дом:

— Она помнит нашу собаку, хочет к ней вернуться, — на этих словах Галина впервые заплакала. — Мы не могли ее забрать, она осталась там, дома.

Статус допзащиты имеют более 3 тысяч украинцев, статус беженца — всего пять человек

Обе наши героини и их семьи живут в Беларуси как иностранные граждане с дополнительной защитой — они пользуются бесплатной медицинской помощью, могут работать; их дети учатся в школе и ходят в детский сад, так же как их сверстники-белорусы.

С 2014 по 2018 год 3665 граждан Украины обратились за предоставлением статуса беженца или дополнительной защиты в Беларуси. Допзащиту получили 3015 человек, статус беженца — пять человек.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Во время «Большого разговора с президентом» Александр Лукашенко заявил, что Беларусь приняла около 170 тысяч переселенцев из Украины. Такая разница в цифрах возникает, потому что не все украинцы обращаются за предоставлением дополнительной защиты (некоторые приехали просто на заработки, а не бежали от войны, например). Кроме того, один и тот же человек может дважды попадать в статистику.

— Благодаря двусторонним соглашениям между Беларусью и Украиной украинцы могут въехать в Беларусь без визы и находиться здесь до трех месяцев без необходимости предоставить подтверждение в пользу своего законного нахождения. При этом у них есть обязательство в течение одного месяца с момента въезда зарегистрироваться по месту своего пребывания, — поясняет советник по правовым вопросам белорусского представительства УВКБ ООН Тимофей Солодков. — Что получается? Допустим, я — украинец, въехал без визы в Беларусь, проживаю до трех месяцев, потом нашел основания для получения разрешения на постоянное проживание. То есть меня в течение одного года могут зафиксировать как человека, который получил пребывание на три месяца, и как человека, который получил разрешение на постоянное проживание. Здесь может статистика дублироваться. Поэтому сложно назвать точное число граждан Украины, которые въехали в Беларусь с 2014 года, сказать, сколько уехало с тех пор и сколько продолжает тут жить.

Сотрудники УВКБ ООН два раза в год посещают каждую область Беларуси, где встречаются с гражданами Украины. По их словам, единичные украинцы, которые получили допзащиту в Беларуси, говорят о том, что хотят вернуться на родину.

{banner_819}{banner_825}
-10%
-30%
-10%
-50%
-50%
-50%
-10%
-30%