/ /

В понедельник и среду Дина Олеговна (имя изменено по просьбе героини) ходит на фламенко, в четверг и субботу танцует аргентинское танго, во вторник и пятницу играет в настольный теннис. Ей 65, и она ведет суперактивную жизнь. А еще уже 57-й год Дина Олеговна живет с сахарным диабетом, о чем всегда знали не больше пяти самых близких людей. «Мне так легче: все считают меня молодой, здоровой, энергичной», — объясняет она свой выбор.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
«За 50 мужественных лет с диабетом».

О том, каково это — с детства подчинить жизнь строгому контролю, что ей помогает не раскисать, а также за что ей вручили медаль, которая есть только у двух белорусок, Дина Олеговна рассказала TUT.BY.

14 ноября — Всемирный день борьбы с диабетом. В Беларуси около 320 тысяч человек страдают от этой болезни.

На плечах — рюкзак, на лице — изящный макияж и улыбка. Месяц назад Дине Олеговне исполнилось 65 лет. Диабет у нее обнаружили, когда ей было всего 8 с половиной.

—  Мы жили в Лиепае (Латвия. — Прим. TUT.BY), у моря, почти в лесу. Я пошла в школу, училась хорошо. Но в конце второго класса моя успеваемость резко упала. Я и была худенькая, а стала вовсе сохнуть. Наша соседка работала лаборанткой в госпитале, и она решила взять у меня всевозможные анализы. Так и обнаружился повышенный уровень сахара в крови. О диабете тогда мало кто знал — был 1962 год.

Дина Олеговна говорит, что ей повезло: болезнь обнаружили вовремя. Она еще не успела перейти в ту стадию, когда от низкого уровня сахара можно потерять сознание или впасть в кому.

— У меня были две бабушки в Москве. Они захлопотали, договорились и привезли меня в детскую филатовскую больницу. Там мне поставили диагноз, подлечили. Организм продержался без инсулина месяц, но потом все равно пришлось его колоть.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Чтобы полноценно жить, вводить инсулин Дине Олеговне приходится всю жизнь. Каждый день, без выходных и праздников. Функцию поджелудочной железы, которая должна бы вырабатывать инсулин сама, но этого не делает, взял на себя ее характер. Болезнь воспитала в ней сильнейший самоконтроль и самоорганизованность. Ребенком она не спрашивала, почему ей делают уколы большими многоразовыми шприцами. «Так надо», — этих слов было достаточно, чтобы перетерпеть боль.

— В семье эту тему мы не обсуждали особо. Делали все необходимое, но не заостряли на болезни внимание. Я всегда была очень серьезная. Это сейчас много улыбаюсь. Мне сказали, что так надо, и я не сопротивлялась. У меня твердый характер, благодаря которому я и живу, можно сказать.

В детстве, вспоминает Дина Олеговна, она как-то поссорилась с подружкой. Та знала о болезни и, чтобы побольнее уколоть, обозвала ее «сахарницей». Было очень обидно, и Дина Олеговна решила: никому рассказывать о болезни не будет. О ее диабете всегда знали лишь родители, сестра и муж.

— Решила, что будет неприлично не сказать будущему супругу о своей болезни, — улыбается. — Узнал, но не передумал.

После окончания университета Дина Олеговна работала в проектном институте программистом. Затем перешла в закрытый военный институт, который работал на «оборонку» — раньше его называли «почтовый ящик». Каждый день перед работой она делала себе укол инсулина — и забывала о болезни на день. Коллеги, естественно, ни о чем не догадывались.

— В детстве и в юности шприцы были многоразовые. До сих пор у меня хранятся металлические коробки, которые нужно было заполнить водой, поставить на плиту и прокипятить в них шприцы. Если забыл, все сгорало, значит, под рукой всегда нужно было иметь запасные. А иголки постоянно тупились. Было, конечно, непросто. Потом появились патроны, которые можно было просто залить спиртом. Уже стало как-то легче. Когда появились одноразовые шприцы, я просто сказала «ура!».

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Сейчас, особенно если из дому приходится уйти надолго, у Дины Олеговны всегда есть с собой «тревожная косметичка». В ней лежат три шприц-ручки, которые внешне похожи на обычные маркеры. Здесь же, в чехле, всегда есть глюкометр. Иногда измерять сахар приходится до 10 раз в день. Пальцы от такого количества уколов стали практически нечувствительными, рассказывает собеседница.

Раньше, продолжает она, приходилось жить без глюкометра. Уровень сахара она определяла по наитию. Если низкий, нужно поесть, высокий — подколоть несколько единиц инсулина. Но в последнее время самоощущения стали подводить.

— Все-таки возраст и стаж диабета сказываются. Недавно я пришла домой после танцев. Уровень сахара был 5,4. Решила, что с такими значениями нельзя ложиться спать, нужно поесть. Ем — и понимаю, что не могу остановиться. Проверяю — а у меня сахар 20. Я быстренько ввела себе 6 единиц ультракороткого инсулина. Через несколько часов проснулась, глюкометр показывал уже 9,8. Ввела еще. Утром проснулась с 6,4. Казалось бы, если хочется есть, значит, сахар падает. А тут получилось ровно наоборот.

Если Дина Олеговна идет куда-то в гости, обязательно берет с собой глюкометр. Уединится в ванной, проверит кровь, рассчитает, можно ли ей есть и что. После занятий спортом Дина Олеговна может спрятать руку в сумку, уколоть палец и посмотреть — доберется она до дома без приема пищи или все-таки нужно что-то перекусить, чтобы сахар не опустился до критически низкого уровня.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Ситуации, когда состояние и самочувствие выходило из-под контроля, случались лишь дважды.

— За всю жизнь я раза два теряла сознание. Один раз по собственной глупости. Сейчас я понимаю, что признаки низкого и высокого сахара совпадают. А тогда, еще во время учебы в университете, этого не знала. Однажды я подумала, что у меня высокий сахар, и я ничего не поела. А оказалось, что он был очень низкий. Потеряла сознание на глазах у однокурсников, они перепугались. Мне стоило попросить хотя бы сладкого чая, но я не додумалась — и несколько часов пролежала в полубеспамятстве. А второй раз я шла из поликлиники. Почувствовала себя нехорошо, зашла в магазин купить что-то сладкое. Чуть не потеряла сознание, но какой-то человек меня подхватил и довел до дома.

Больше экстремальных ситуаций с ней никогда не происходило. Кроме одной, которая оставила рану на всю жизнь.

— Это когда меня заставили из-за диабета сделать аборт. Причем я чувствовала себя прекрасно, все было замечательно. Но тогда не было таких возможностей контроля за уровнем сахара. Моему диабету было уже 24 года, а мне — 32. После этого я ходила сама не своя. Было очень, очень тяжело, — рассказывает Дина Олеговна.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Год назад Дина Олеговна получила медаль Центра диабета Джослина за 50 лет мужественных лет с диабетом. Такие медали в Беларуси есть всего у двух человек.

— Кто-то, кого, к счастью, диабет не коснулся, может сказать: «Ей вручили медаль за то, что она болеет?» Поэтому я нигде не афиширую ее. Не каждый поймет.

Чтобы получить медаль, Дина Олеговна заполнила анкету и приложила к ней справку, в которой было указано, когда именно ей поставили диагноз «диабет первого типа».

— Людей, который более 50 лет живут с диабетом, гораздо больше. Но нужны документы, которые бы подтвердили дату постановки диагноза. Не у всех они есть. Такая справка у меня была. Ее выдали в военной медчасти еще в 1966 году.

К получению медали, говорит Дина Олеговна, у нее был прагматичный интерес. Рассчитывала, что, может быть, врачи уделят больше внимания. Но оказалось, что эта награда не дает бонусов.

— Декларируется, что у нас все бесплатно. Но ничего подобного. Да, часть инсулина мне выдают бесплатно. Но тот, который не вызывает у меня побочных действий, с которым я почувствовала себя человеком и смогла спокойно выходить из дома, покупаю сама с 2009 года. Что поделать… Но хорошо, что у нас выдают льготные рецепты на лекарства для лечения сопутствующих заболеваний. Диабет ведь дает много осложнений.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Медаль была учреждена в 1948 году известным во всем мире диабетологом Эллиотом Джослином. На лицевой стороне стоит надпись «Триумф человека и медицины», на оборотной — «За 50 мужественных лет с диабетом».

— Эта медаль для вас что-то значит?

— Близкие люди меня поздравляли, когда ее получила, говорили, что я ее достойна. Да, я веду не самый простой образ жизни. Не являюсь пока ни для кого обузой — может быть, как раз наоборот, других поддерживаю.

Несмотря на самоконтроль, умеет Дина Олеговна и расслабляться. Танцы — это ее новая страсть, о которой она рассказывает с гораздо большим удовольствием, чем о болезни. Например, как с бывшим партнером переписывается эсэмэсками в стихах — и тут же их декламирует.

— Главные правила жизни с такой болезнью — это позитивный настрой и поиск удовольствия во всем, что бы ты ни делал. С лета я посещаю общество «Поддержка людей с сахарным диабетом». Увидела там женщину, ребенок которой тоже болеет. Подошла к ней, просто положила руку на плечо, мол, посмотрите, я тоже когда-то была ребенком с сахарным диабетом. Пусть она видит, что не все потеряно. Главное, чтобы родители поддерживали дома спокойную обстановку. Как бы родным ни было тяжело, не нужно, чтобы дети это видели и ощущали. Нужно просто принять это и учиться жить, несмотря ни на что, потому что другой жизни, без болезни, у вас не будет.

Хотите быть здоровым? Раз в неделю наш редактор будет присылать лучшие советы врачей и новости медицины
Пожалуйста, укажите правильный e-mail
-19%
-40%
-10%
-20%
-35%
-20%
-20%
-30%
0067704