/ Фото из личного архива Ирины Шумской /

Ирина Шумская начинала карьеру юристом. Затем несколько лет жила в Москве — работала в небольшой нефтяной компании. «С зарплатой, которую в тот период зарабатывала, я быстро исчерпала удовольствие в путешествиях и вещах», — рассказывает девушка.

Фото из личного архива Ирины Шумской
Ирина Шумская. Фото из личного архива героини

Отказавшись от карьерных перспектив, высокого дохода и статуса, Ирина стала волонтером в домах для детей с инвалидностью. Такой крутой поворот, на который решился бы не каждый, объясняет просто: «Когда мне до боли стало не хватать смысла в жизни, я вспомнила о том, что меня наполняло раньше».

Недавно вместе с Дарьей Ескевич и Катериной Савицкой она задумала открыть инклюзивную мастерскую «ТАК». Цель мастерской — уберечь людей с инвалидностью от порой неизбежного попадания в закрытые дома-интернаты. И вместе с тем дать облегчение их родственникам, вынужденным либо бросать работу ради ухода, либо терзать себя муками совести за вынужденную разлуку с близким человеком.

Из нефтяной компании — в дом-интернат

С 14 лет Ирина начала волонтерить в разных социальных проектах. Как и зачем? Объясняет:

— Я верующая, для нас это в порядке вещей. В нашей семье было принято служить ближнему. Съездить в дом престарелых, спеть для пожилых людей песенку, помочь им с уборкой — подобное было в моей жизни с самого детства.

Фото из личного архива Ирины Шумской
Весной инклюзивная мастерская «ТАК» выиграла гран-при и приз зрительских симпатий конкурса Social Weekend.

Ирина поступила на юридический факультет, чтобы «послужить обществу и людям, которые были рядом». Сначала работала юристом в Белтелерадиокомпании, потом — специалистом по внешнеэкономической деятельности в российской нефтяной компании.

— Я заключала с большими банками кредитные договоры, чтобы нам давали деньги на бурение скважин и строительство трубопроводов.

И все, казалось, складывалось хорошо. Со временем Ирина стала видеть все меньше и меньше смысла в работе. В 26 лет она пережила глубокую депрессию, которая чуть не обернулась трагедией. Вытащить оттуда ее смогла жизнь, наполненная новыми смыслами.

Фото из личного архива Ирины Шумской

Ирина оставила Москву, где прожила несколько лет, переехала в Минск и начала работать с особенными людьми.

— В новой работе я увидела смысл и значимость. Одно дело, когда сидела и составляла целый день договоры, и совсем другое, когда уделяла внимание людям, которым его хронически не хватало. Сначала я долго волонтерила в интернате для детей с физическими особенностями. В какой-то момент поняла, что не смогу им помочь, если у меня не будет специальных знаний.

Чтобы получить инструменты для работы с особенными детьми, Ирина пошла учиться. Сначала — на факультет философии и социальных наук БГУ психологическому консультированию и психокоррекции. Второе образование она получила в Институте практической психологии и психоанализа в Москве — на трехлетней программе по танцедвигательной терапии.

Фото из личного архива Ирины Шумской

— Движение — это очень эффективный способ выстраивать коммуникацию с ребенком или взрослым, который не знает о существовании правил игры или упражнений. Например, в интернате было несколько девочек, которые просто сидели на стульях, качались и, как мы считали, не умели ходить. Несколько месяцев они не проявляли никакого интереса к нашим занятиям, пока однажды мы не поставили детей в круг и не начали «танцевать» козочек, играть в птичек, качаться, как деревья… И вдруг увидели, как эти девочки стали рядом и взяли других детей за руки. Это было потрясающе.

Ирина работала в разных учреждениях с детьми-инвалидами. И каждый раз сталкивалась с тем, что ей приходилось быть против всех.

— Когда я прихожу куда-то работать, я работаю. Зачастую это влечет много последствий для остальных сотрудников. Обычно дети в интернатах лежат, не требуют внимания. Я прихожу, начинаю заниматься, и они становятся активными. Соответственно, за ними сложнее следить. Дети начинают интересоваться тем, что их окружает: могут снести цветок с окна, разбросать игрушки, требуют внимания. И это сложно. Мне же было сложно встроиться в существовавшую систему.

Фото из личного архива Ирины Шумской

Когда Ирина решила, что хочет изменить подход, познакомилась с Дарьей Ескевич, которая пригласила ее в проект «Дело девятого отделения».

— До этого я никогда не работала со взрослыми инвалидами — только с подростками. К этой работе у меня не было большого интереса, но привлекла сама возможность работать в дружественной команде, настроенной так же, как и я: сделать по-другому.

В проекте Ирина работала реабилитологом.

— Моим делом была психологическая реабилитация, восстановление утраченных навыков у людей на стадии сильного распада психики. Когда мы работали, у некоторых бабушек и дедушек с деменцией (приобретенным слабоумием. — Прим. TUT.BY) случались проблески. Они начинали спрашивать, где они, и очень расстраивались, когда я говорила, что в интернате. Для каждой психики есть свой ключик: кто-то реагирует на музыку, кто-то — на стихи из своей молодости. Моя цель — чтобы они осознавали, что происходит в реальности, и могли коммуницировать с внешним миром, а не замыкаться в своем.

«Проект нужен, чтобы увидеть в людях людей»

В домах-интернатах живут 19 тысяч человек. Еще около 30 тысяч, по словам Ирины, туда могут попасть. Альтернатив, где найти место в жизни, у них немного.

— Все эти люди признаны нетрудоспособными, но это совершенно не значит, что они не могут или не хотят работать, — рассказывает Дарья Ескевич, коллега Ирины.

Как уберечь детей с инвалидностью, которые когда-то станут взрослыми, от закрытых психоневрологических интернатов? Что делать с пожилыми родителями, бабушками и дедушками с деменцией, если им нужен постоянный уход, но бросить работу ради этого невозможно?

Ирина, Дарья и Катерина долго размышляли над этими вопросами и в итоге задумали создать ресайклинг-мастерскую «ТАК», в которой их подопечные смогли бы полноценно работать и получать качественную реабилитацию.

Видео: Катерина Савицкая

— Социальная мастерская «ТАК» — это место, куда смогут прийти люди с ментальной инвалидностью, пожилые люди с деменцией и где они будут трудиться: шить игрушки, пуфы и коврики. С одной стороны, мы даем родственникам альтернативу, чтобы они не бросали работу, не замыкались в четырех стенах. С другой — проект направлен на то, чтобы взрослые инвалиды обучились полезным навыкам, а прогрессирование деменции замедлилось.

Эту идею девушки подали на конкурс социальных проектов Social Weekend и выиграли сразу две награды: гран-при и приз зрительских симпатий. А вместе с ними — и деньги на закупку оборудования. Чтобы начать, им нужен еще один небольшой финансовый импульс — на аренду помещения и оплату работы специалистов в первые два-три месяца. Поддержать проект можно на платформе Ulej.by.

— Я работала в коррекционном центре для детей-инвалидов до 18 лет, — вспоминает о своем опыте Ирина. — И хорошо помню их мам, которые говорили: «Хотя бы еще на годик тут остаться. Я бы смогла работать и как-то жить, а не выживать». Потому что варианты, которые предлагают, не очень разнообразные: либо отправить ребенка в специнтернат, либо бросить работу и остаться с ним дома.

Фото из личного архива Ирины Шумской

Сейчас мастерская работает в тестовом режиме на базе отделения сопровождаемого проживания одного из психоневрологических интернатов Минска. Его подопечные каждый день приходят на работу с 9 до 17 часов и выполняют различные задания, чтобы достичь цели — пошить игрушку (и заработать за это вознаграждение!). В процессе они делают перерывы и выполняют различные дефектологические упражнения.

— Мы предлагаем именно реабилитацию, а не пребывание. Для каждого подопечного разрабатываем индивидуальную реабилитационную программу.

Одна из частей реабилитации — трудотерапия.

— Задание по пошиву вещей разбито на множество этапов, выполнить которые может каждый. Мы смотрим на особенности подопечных и даем им соответствующие задания. Но, конечно, было бы жестоко заставлять людей делать то, что им не нравится. Поэтому каждому мы будем предлагать то, что ему по душе. У нас, например, есть парень, который не набивает зайцев наполнителем, потому что не понимает, сколько его там должно быть. Поэтому мы сначала должны научить: это много или мало. Мы заточены на развитие и не хотим сделать из подопечных роботов, поэтому будем постоянно предлагать им учиться новому.

Фото из личного архива Ирины Шумской

Свой проект девушки планируют сделать максимально открытым: родственники смогут влиять на программу реабилитации, а также в любой момент приходить в мастерскую, чтобы увидеть близких.

— Мы хотим, чтобы все было прозрачно. В большинство госучреждений можно приходить только в часы посещений, но нельзя остаться и посмотреть, как все работает. Мы же стремимся сделать так, чтобы к нам могли прийти в любое время и удостовериться, что мы не только на картинках улыбаемся. Вплоть до того, что хотим повесить веб-камеру и сделать онлайн-трансляцию.

Ирина надеется, что в дальнейшем они смогут окупать себя сами: за счет востребованности услуг реабилитации и продажи продукции, которую будут шить. Она говорит, что людям с инвалидностью важно быть включенными в жизнь, именно поэтому нужно их чему-то учить. Это и будет для них мотивацией жить и работать.

Фото из личного архива Ирины Шумской

— У наших зайцев есть потертости, они могут быть кривоватыми и странными. Мы сами точно такие же: у нас есть свои углы, шероховатости и шрамы. Конечно, мы стараемся показать себя в соцсетях с самой клевой стороны, но грустно, когда эта клевость — единственное, что в нас есть. Каждому человеку хочется быть принятым со всеми шероховатостями или хотя бы с некоторыми.

-10%
-20%
-10%
-15%
-40%
-10%
-20%
-10%
-50%