/

После обеда во вторник, 28 августа, Минский областной суд продолжил допрашивать свидетеля, командира роты Павла Суковенко. Об обстоятельствах гибели Александра Коржича ему ничего неизвестно.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Светлана Коржич

— Извините, про нервный срыв сына я узнаю только сейчас, спустя год. Тут (в материалах уголовного дела. — Прим. TUT.BY) указано, что Саша обращался к вам с сердечными болями, — обратилась к свидетелю Павлу Суковенко Светлана Коржич, мама погибшего солдата.

Павел ранее рассказал о том, что Коржич беседовал с психологом, и тот направлял его к психиатру на обследование.

— Я уже отвечал на этот вопрос во время нашей очной ставки. Первый раз Александр говорил о боли в груди, его не так лечили, а потом сказал, что из-за этого у него нервный срыв, — отвечает Павел Суковенко.

Следующий вопрос Светланы Коржич к командиру роты остался без ответа:

— Скажите, как ваша мама узнала мой адрес и приехала, когда с вами уже это случилось (задержание. — Прим. TUT.BY)?

Павел Суковенко не скрывает: он знал, что банковская карточка Александра Коржича находится у прапорщика Артура Вирбала (в отношении него возбуждено уголовное дело по ст. 455 — злоупотребление властью, превышение власти либо бездействие власти
- Прим.TUT.BY). Об этом ему рассказал рядовой Коржич и попросил разобраться.

— Мне это стало известно в августе. Александр сказал: дал Вирбалу карточку снять деньги, но уже несколько недель тот карточку не отдает. На следующий день Вирбал ее отдал, — рассказывает свидетель.

По его словам, психолог, побеседовав с Коржичем, сказала: «Приглядывайте за ним». Но сам Суковенко в медицинскую роту к подчиненному не ходил.

Во время допроса в суде адвокаты поинтересовались: применял ли сам Суковенко силу в отношении обвиняемого Антона Вяжевича? Об этом во время процесса рассказал потерпевший Осипук.

— Нет, — заявляет Павел Суковенко.

Тогда адвокаты попросили подробнее рассказать историю, когда обвиняемый Антон Вяжевич разбил нос сержанту Егору Скуратовичу прямо перед всей ротой.

— Я был тогда в канцелярии, услышал шум, вышел, увидел, что стоит Скуратович. Из носа текла кровь. Я не знал, что делать, и доложил командиру части Чернову. Он их вызывал, покричал, поорал на них и сказал больше об этом никому не докладывать, — говорит командир роты.

Один из защитников, ссылаясь на материалы уголовного дела самого Суковенко, спросил: правда ли то, что сержант Скуратович покупал продукты командиру роты Суковенко. Последний сейчас все отрицает.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Уже не первый раз во время процесса возникает вопрос по iPhone 5, который принадлежал Александру Коржичу. В суде зачитали заявление, которое Суковенко написал в адрес КГБ. В нем говорится, что у одного из солдат командир роты изъял мобильный телефон: «Я попросил солдата Аскерко найти мне iPhone 5, пообещал увольнительную на три дня и вернуть его изъятый телефон. Он показал мне фото какого-то телефона, тот не подошел, и тогда Аскерко сказал, что можно iPhone 5 купить у Коржича, тот хочет увольнение», — зачитывает судья заявление в адрес КГБ.

Через какое-то время у другого рядового изъяли iPhone 5.

«Я предложил купить у него этот телефон, предложил взамен свой Nokia и 80 долларов, он отказался. Я все равно пользовался iPhone 5, модель мне не понравилась, через 3 дня положил его в сейф. Когда Коржич пришел и предложил свой телефон, я уже передумал. Он спросил: „Что можно сделать, чтобы поехать на три дня в увольнение?“ Я намекнул на чистку унитаза», — говорится в заявлении.

— Эти показания подтверждаю частично, Коржич ко мне не приходил по поводу телефона, — говорит сегодня Павел Суковенко, добавляя, что написал так, «как хотели сотрудники комитета».

— Вы это говорили под давлением? — спрашивает судья у свидетеля.

— Да, было моральное давление, — отвечает Суковенко.

— А физическое?

— Можно я не буду на это отвечать? — вопросом на вопрос отвечает командир роты.

Он был уволен из Вооруженных сил 13 октября 2017 года по собственному желанию.

Следующий свидетель, Вадим Чирко, который в 2017 году был заместителем командира роты по идеологической работе, а сейчас — менеджер по грузоперевозкам, не раз проводил личные беседы с Коржичем.

Изменения в настроении солдата он заметил в сентябре.

— Он был подавленным, на контакт не шел, ничего не говорил, только отмахивался головой, — рассказывает Чирко. — Последний раз Коржича видел 25 сентября, настроение было получше, еще спросил, когда он к нам уже вернется.

По его версии, это психолог решила, что к палате Коржича нужно выставить охрану.

Напомним, за доведение до самоубийства Александра Коржича судят сержантов Евгения Барановского, Егора Скуратовича, Антона Вяжевича. Им вменяют ч. 3 ст. 455 УК (Злоупотребление властью, повлекшее тяжкие последствия), ч. 1, 2 ст. 430 (Получение взятки), Барановскому еще и ч. 1 ст. 205 (Кража). Максимальный срок — 12 лет лишения свободы. Свою вину они признали частично и от дачи показаний пока отказались. Потерпевшая Светлана Коржич не согласна ни с версией следователей о самоубийстве, ни с тем, что на скамье подсудимых оказались только эти военнослужащие.

— Все шло нормально, пока ставки не возросли. Это не защитники отечества, а преступная группировка. Я почему-то не вижу здесь офицерского состава, — рассказывала в суде Светлана Коржич.

По ее словам, каждую неделю она высылала в армию сыну 50 рублей, затем эта сумма требовалась уже ежедневно.

Тело Александра Коржича с майкой на голове и связанными шнурками было найдено 3 октября 2017 года. Мама рядового почти год настаивает на версии убийства сына, поэтому заявила ходатайство, чтобы в суд в качестве свидетелей были вызваны те, кто нашел и осматривал тело Александра 3 октября. Светлана Коржич не раз отмечала: во время процесса так много говорится о взятках сержантам — кофе, сигареты, «Роллтон» — и так мало о последних днях жизни ее сына.

{banner_819}{banner_825}
-35%
-30%
-35%
-15%
-55%
-30%
-45%
-20%