Виктория Крупенькова, фото: Владимир Шлапак,

34-летний Александр Волошин из деревни Емельяново Смолевичского района много лет провел в инвалидной коляске. Но он смог ходить: помогли несколько сложнейших операций, тяжелая реабилитация и огромная сила воли. «Это была большая сложная работа, — вспоминает молодой человек. — Никаких чудес». Об этом пишет издание «СБ Беларусь Сегодня».

Фото: Владимир Шлапак, sb.by

Прочь из кокона

«Хроническая почечная недостаточность, гипоплазия единственной левой почки». Этот диагноз сопровождал Александра с самого рождения. За семью словами в медицинской карточке — слезы и бессонные ночи родителей, мотание по больницам, бесконечные врачебные консилиумы. Из-за того, что единственная почка плохо справлялась с нагрузкой, в организме нарушился фосфорно-кальциевый обмен: кости были слишком мягкими и, как только Саша встал на ноги, они начали искривляться.

Несмотря на врожденные особенности, родители никогда не пытались заключить мальчика в кокон. И это было самым верным решением, рассуждает их повзрослевший сын:

— В детстве без проблем один выходил на улицу, бегал, дрался, играл в казаки-разбойники. Я и сейчас легкий на подъем и склонный к авантюрам. Как-то вечером решили с другом покататься на машине по окрестностям — а в итоге доехали до Москвы.

К седьмому классу ситуация ухудшилась: парень был вынужден сесть в коляску и перейти на домашнее обучение. Лучше всего у него шла математика:

— Помню, учебник за 10−11 класс мы с преподавателем прошли уже к Новому году и переключились на пособия для поступающих в профильные вузы.

Дальше была заочная учеба в Минском радиотехническом колледже, создание в своем районе первой локальной компьютерной сети, онлайн-игры. Это из приятного. А из неприятного — процедура гемодиализа, к которой пришлось прибегнуть, когда единственной почке стало все труднее справляться. На протяжении 11 лет, каждые вторник и пятницу, Саша приезжал в госпиталь и проводил четыре часа под аппаратом. При этом успевал и учиться, и немножко путешествовать:

— Как-то даже в Юрмале отдыхал. Чтобы не возвращаться на гемодиализ домой, мы с родителями оплатили в Риге одну дополнительную процедуру.

Саша хоть и приспособился к такому графику, но не смирился:

— Решил, что с диализа надо «слезать»: многочасовые процедуры будут мешать нормальному рабочему графику. И встал в очередь на пересадку почки.

Крещение вторым этажом

Первая пересадка была родственной: казалось бы, мамина почка подходила идеально. Но уже на следующее утро после операции стало понятно, что орган не прижился.

— Видя, как мы расстроены, врачи на прощание по­обещали: «За год найдем вам почку!» Так оно и вышло.

Саша до сих пор отчетливо помнит, как в одно воскресенье на мамином телефоне высветился неизвестный номер. Звонивший попросил передать трубку сыну: «Есть подходящий орган. Готовы к пересадке?» Что за вопрос? К вечеру Саша был в отделении. Уже на следующее утро его прооперировали, а через две недели, когда зажили швы, отпустили домой.

Когда стало понятно, что главной проблемы больше нет, Александр решил заняться ногами — и в 6-й городской клинической больнице Минска его поддержали.

— Начали с правой: она была искривлена меньше. Если объяснять доступно, ее сломали, составили кости как нужно и скрепили металлическими спицами.

В июне сняли гипс с правой ноги, а в октябре Саша взялся за левую. Вторая операция была на порядок сложнее: ему подрезали бедро, вставляли хитрые металлоконструкции в голеностоп и колено. При этом стопроцентной гарантии, что он будет ходить, никто не давал.

— Как только вернулся домой из Республиканской клинической больницы медреабилитации в Аксаковщине, куда меня направили из «шестерки», сходил в душ — и отправился к другу уже без коляски, с тростью. Подъем на второй этаж — это и было мое боевое крещение. Что чувствуешь, когда спустя много лет встаешь с инвалидного кресла? Если честно, никакой бешеной радости и эйфории: сердце колотится, голова разрывается от напряжения.

Фото: Владимир Шлапак, sb.by

В известной группе «ВКонтакте» для людей с инвалидностью Саша поделился своей историей. Но вместо поддержки и восхищения неожиданно получил порцию «помидоров»:

— Люди не верят, что я смог пойти после 20 лет в коляске. Думают, сочиняю, обманываю. Но я не обижаюсь. Не знаю, поверил ли бы сам в такую историю, не приключись она со мной.

Хочу за руль

Несмотря на все нюансы, Саша всегда работал: телефонным диспетчером, системным администратором, сейчас занят в сфере IT — в Linux-администрировании.

— Если ты действительно хочешь трудиться, место всегда найдется. Не скрою: работодатели не спешат брать к себе людей с инвалидностью. Причем не потому, что у них нет подходящей должности или, например, пандуса, — это все решаемо. А потому, что боятся, что такой сотрудник будет работать плохо, прикрывая диагнозом профессиональные промахи: я болею — и поэтому бросил дело на середине, я не справился к сроку, потому что мне тяжело. К сожалению, таких случаев хватает. Обидно, что после этого не берут нормальных ребят на коляске, которым это действительно нужно.

Сейчас Саша два раза в неделю занимается английским, недавно пошел в спортзал, чтобы подкачать ноги и спину.

— Что в ближайших планах? Сесть за руль. А то пока из Смолевичей на работу в Минск подвозит папа, ему по пути. Но хочется быть полностью самостоятельным.

Фото: Владимир Шлапак, sb.by

А что коляска?

— Стоит посреди моей комнаты. Я до сих пор иногда в нее сажусь: когда очень устал в спортзале или когда ноют ноги, реагируя на перемену погоды. Но это, скорее, подстраховка — вполне могу обходиться без нее.

{banner_819}{banner_825}
-70%
-10%
-20%
-28%
-70%
-20%
-30%
-35%
0063374