1. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  2. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  3. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  4. 3 года «химии» получил минчанин, который выкатил камень на дорогу во время акции протеста
  5. «„Перевернуть страницу“ нельзя, психика так не работает». Психиатр, отсидевший «сутки», о том, что мы переживаем
  6. «Лукашенко меня не обувал, чтобы я сейчас переобулась». Анжелика Агурбаш об отношении к ситуации в стране
  7. Послы Польши и Литвы так и не вернулись в Минск после отзыва в свои столицы осенью. Это надолго?
  8. «В 115 ответили: «Ну вы же взрослые, сами решите». Как жила минская Малиновка без отопления и горячей воды
  9. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  10. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  11. «Два с половиной года мы боремся за жизнь». История Надежды, чья дочь больна раком
  12. В Москве задержан боец Алексей Кудин, ему грозит отправка в Беларусь и суд за августовские события
  13. Шахтеры, которые ушли в стачку, ответили на обещания «Беларуськалия» взять их обратно на работу
  14. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  15. «200 гостей гуляли два дня». Как сложилась судьба новобрачных, которых искали читатели TUT.BY
  16. «Условия крайней необходимости». СК отказался возбуждать дело на милиционера, который в Жодино ударил женщину в лицо
  17. «Противопоставление официальным комментариям». Генпрокуратура передала в суд дело журналиста TUT.BY и врача БСМП
  18. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  19. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  20. Московский суд арестовал белорусского бойца Алексея Кудина на два месяца
  21. Бывший студент БНТУ подал иск, чтобы отменить свое отчисление. Вот что решил суд
  22. Пять лучших сериалов о сексе, от которых точно кайфанут зумеры
  23. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  24. В ТЦ «Пассаж» конфликт: предприниматели остались без света, работать не пускают охранники
  25. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что должно заметно подорожать
  26. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  27. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  28. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходило в Беларуси 22 января
  29. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  30. Бывшему милиционеру дали 2 года «химии» — за оскорбление оперативника


Анна Крючкова /

Возможно, скоро семейные споры перед судом в обязательном порядке будут направлять медиаторам — по крайней мере суды заинтересованы в развитии этого института. Как он работает и чем медиация отличается от судебных заседаний? TUT.BY вместе с практикующими медиаторами рассмотрел самые типичные споры, с которыми люди по привычке идут в суд.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Кейс первый: бывшая жена не дает отцу видеться с ребенком

— Сегодня сами суды рекомендуют парам, которые не могут после развода договориться о детях и поделить имущество, обращаться к медиаторам, — рассказывает Светлана Сычёва, директор отдела медиативной практики УПУ «Центр медиации и переговоров». — Как раз по направлению суда ко мне попала семья, в которой бывшая жена после развода не давала отцу видеть ребенка три года! У нее была сильнейшая обида на супруга, так как тот ушел от нее к другой женщине буквально через год после рождения их долгожданного первенца. Из-за этой ссоры его родители также потеряли возможность видеть внучку. И именно они подтолкнули сына пойти в суд и добиться общения с ребенком. Но бывшая жена не уступала. Во-первых, она не хотела, чтобы дочь общалась с новой женщиной бывшего мужа. Во-вторых, она опасалась, что он перестанет навещать дочь и у ребенка будет новая травма. В суде не выскажешь всех опасений, не проговоришь глубинные обиды и проблемы. А именно они становятся препятствием к разрешению спора. Наш опыт говорит, что семейные конфликты — это сфера межличностных отношений, а не права. Да, формально суд принял бы решение о порядке общения отца с дочерью. Но исполняла бы его бывшая жена при таком недоверии и обиде? Известно, как матери могут ссылаться на «болезнь» ребенка или его занятость на кружках, только чтобы не давать отцам видеть детей.

У медиатора люди могут выговориться, высказать обиды, попросить прощения друг у друга. В отличие от суда на медиации происходит конфиденциальное и доверительное общение. Ко мне эти люди пришли «колючими». Все их позы и жесты выдавали недоверие друг к другу. Первоначально разговор шел только через меня — так им было сложно разговаривать между собой. Один рассказывает мне, а я передаю его слова второму, хотя все сидим рядышком. Через медиатора люди лучше слышат друг друга, потому что мы смягчаем формулировки, «нейтрализуем» их агрессию, помогаем сторонам понять друг друга.

В спорах о детях я всегда говорю: «Уважаемые родители, самое дорогое, что у вас есть в вашей общей семейной жизни, — это ваши дети. Что они будут видеть: как родители ссорятся или как цивилизованно разговаривают, зависит от вас. Ваше поведение влияет на их счастливое детство, а оно быстротечно. Вы закладываете прототип их будущей семейной жизни. Сегодня вы имеете возможность взять ситуацию в свои руки и принять взаимовыгодное решение ради них. Первый непростой шаг уже сделан — вы сели за стол переговоров». И многие после этих слов меняют поведение и начинают по-другому разговаривать между собой. Неоднократно видела мокрый взгляд даже у мужчин. Меня саму эти слова трогают каждый раз, когда их произношу.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

На той встрече женщина проговорила бывшему супругу свое нежелание общения дочери с его новой женой и высказала опасения о несерьезности его намерений. Он дал обещание, что будет один видеться с ребенком, и заверил, что очень хочет и готов нести ответственность за его воспитание. Мы составили детальное медиативное соглашение, в котором прописали все нюансы, волнующие обоих. Например, что отец будет ставить мать в известность, где и как проводит время с ребенком, прописали продукты, которые нельзя давать девочке из-за аллергии, и прочее. Такие нюансы в суде не обсудишь, а между тем они очень важны. Когда четко обозначены все условия, стороны успокаиваются. Медиативное соглашение — добровольный документ, который позволяет вносить различные формулировки. Но на его основе заключается мировое соглашение в суде (в рамках искового заявления), которое уже имеет принудительность исполнения.

В итоге мы решили их спор за одну сессию — за 2,5 часа. Папа, которому мать не давала видеться с дочерью три года, испытал такую радость, что прямо на встрече согласился переписать свою долю в их общей квартире на дочку. И это было записано в медиативном соглашении. Когда они вышли, я тоже кричала от радости: «Ура, у ребенка остались папа и мама! И бабушка с дедушкой!»

Кейс второй: развод из-за «бытовухи»

— Мы иногда дежурим в судах и предлагаем свои услуги парам, собирающимся разводиться, — продолжает Светлана Сычёва. — Так я «подобрала» семью, которая пришла на свое первое заседание. Им было около 30 лет, они воспитывали двух детей. Суд, как правило, дает 3 месяца на примирение. Но зачастую люди в этот период просто расходятся в разные стороны и не пытаются обсудить, что нужно сделать, чтобы сохранить семью. Я это объяснила паре и предложила провести медиацию, поговорить о том, что можно сделать в эти три месяца. Мы спустились в кабинет для консультаций, сели и стали разговаривать. Я попросила их высказать видение проблемы. И вот жена говорит:

— Я очень устаю. Вся семейная работа на мне, ты ничем не помогаешь, не интересуешься здоровьем детей, не водишь их в поликлинику. Ты не знаешь, какие у них болезни. Я готовлю, кормлю, а ты даже посуду не моешь.

И тут муж говорит:

— Я мыл посуду два раза, и она мне даже спасибо не сказала.

— Для тебя это так важно?! — возмутилась жена.

Я до сих пор помню выражение лица супруга и его удивленную интонацию, с которой он произнес:

— Очень важно!

У меня сохранилось медиативное соглашение, составленное прямо тогда в суде. Там мы записали, например, такие пункты:

  • Отец планирует водить детей в поликлинику по мере необходимости, сына — на консультацию к лору, обоих детей — к логопеду.
  • Стороны взаимно обмениваются информацией о здоровье детей и друг друга.
  • Супруг участвует в выполнении обязанностей по быту. Супруга выражает ему за это благодарность.
  • Супруг совместно с супругой ходит в магазин.
  • Супруги ведут культурное и правдивое общение.

Фото: Reuters

И это их устроило! Реально проблемы были чисто бытового плана. Бывает, брошенный носок или незакрытый тюбик зубной пасты может развязать войну, потому что об этом не поговорили вовремя. К сожалению, наше образование не готовит к семейной жизни, коммуникации. Люди начинают жить вместе, не договариваясь по ключевым моментам. Обещал ли нам муж приносить чашку кофе в постель до брака? Нет. А мы почему-то ждем и начинаем обижаться на него за то, что он ее не принес.

Я не знаю, как сложилась судьба семьи. Но медиация дала ей шанс сохраниться. Ведь в судах сегодня огромный поток разводящихся, и никто такие разговоры с ними там вести не будет: пришли взрослые люди, которые приняли решение, суд их и развел.

По мировой статистике, медиация сохраняет 30% семей. Те же, кто развелся и обращается к медиации, в 90% случаях приходят к взаимовыгодным решениям по своим спорам и добровольно исполняют достигнутые договоренности, потому что сами их установили, — говорит эксперт.

Кейс третий: муж занижает зарплату, чтобы не платить алименты

— Многие сталкивались с ситуацией, когда бывшие супруги занижают доходы, чтобы платить меньше алиментов. Но зачастую они это делают не из-за жадности или безответственности, а потому что не хотят исполнять навязанное решение, — говорит Елена Жданович, адвокат и медиатор адвокатского бюро «Право и семейная медиация». — У меня была такая разведенная семейная пара. Обоим по 37 лет, уже трое детей, мал мала меньше. Муж-айтишник зарабатывал очень хорошие деньги и добровольно, без решения суда, отдавал жене половину зарплаты — около 2 тысяч долларов. Но в какой-то момент супруга решила обратиться в суд, мол, «мне твои подачки не нужны, пусть все будет по закону». Суд вынес решение о взыскании с супруга тех же 50% зарплаты. Но его это очень оскорбило, и пошла реакция силы на силу. Он занизил себе зарплату донельзя, и бывшая жена стала получать в разы меньше: «Хотела по закону, получай. А я буду поступать и тратить деньги на детей, как посчитаю нужным». Конфликт стал нарастать, встал вопрос и о разделе совместного имущества. И муж решил обратиться к нам — случайно, просто проходил мимо вывески медиатора.

Я проводила медиацию с коллегой-мужчиной, что в семейных конфликтах очень эффективно. Первая сессия была тяжелой, потому что у женщины случилась истерика. Но медиаторы знают, как направить эмоции в конструктивное русло. Если необходимо, мы беседуем с каждым индивидуально и потом проговариваем другому то, что человек сам не мог ему сказать. В этой ситуации муж не мог понять, зачем жена побежала в суд, ведь он обеспечивал детей без всякого давления. Мы проговорили и прояснили этот момент. В какой-то мере это была обида и месть за его уход, женщина не хотела зависеть от его доброй воли, «ходить на поклон». Но все же главный мотив был в другом: она боялась, что дети не будут защищены без судебного решения. Мы это объяснили супругу. И когда обиды были проговорены, объяснены, люди стали работать конструктивно. Медиаторы, как правило, задают три главных вопроса сторонам конфликта: Как вы видите проблему? Что хотите получить? Какие пути решения предлагаете?

И люди начинают задумываться, чего хотят на самом деле, и сами предлагают выход. На той медиации мы договорились, что супруга заберет исполнительный лист, после чего супруг станет выплачивать на детей прежнюю сумму и еще отдаст 3000 долларов за тот период, когда он платил маленькие алименты по суду.

Для решения конфликта понадобились три встречи, в общей сложности семь часов, поскольку в соглашении мы прописывали все нюансы — 26 пунктов. Вплоть до того, что когда дети болеют, родители находятся на больничном равное количество времени. Были решены и имущественные вопросы.

Когда видишь, что за несколько часов можешь помочь людям решить вопрос, казавшийся им неразрешимым, очень радуешься, с одной стороны. С другой, сокрушаешься, что еще так мало людей берут ответственность за свою жизнь на себя, что мало знают про медиаторов, — говорит Елена Жданович. —  В США, к примеру, медиация сегодня обязательна по всем гражданским делам. Это совсем иная правовая культура, экологичная по отношению к людям.

Кейс четвертый: раздел дома между многочисленными родственниками

— Медиация хорошо работает и при разделе «сложного» наследства, — рассказывает адвокат и медиатор Ирина Багнич. — Во-первых, это существенно выгоднее в финансовом плане. Например, когда встает вопрос о разделе дома, порядке пользования земельным участком, суд назначает строительную экспертизу, которая стоит очень дорого. К тому же ваше имущество делят совершенно посторонние люди: определили эксперты границу здесь — все, соблюдай. Как правило, в таких ситуациях кто-то доволен решением, кто-то нет. Когда же сами люди собираются за столом переговоров и договариваются об условиях раздела, это ничего им не стоит. В моей практике был случай, когда родовое гнездо пытались поделить четыре родственника. После смерти отца его сын, владеющий всего лишь 1/9 долей дома, вел себя как полный собственник и не хотел учитывать наследственные права других. Договориться не получалось, были скандалы, вызовы милиции. В ходе предварительного судебного заседания им стало понятно, что суд разделит дом в соответствии с одним из вариантов экспертов, но житья после этого никому не будет. Людям было предложено обратиться в медиацию, что они и сделали. В итоге родственники кусочек за кусочком разделили дом и землю, как всем было удобно, поделили расходы на реконструкцию. Да, им пришлось побегать по инстанциям, чтобы согласовать такой раздел. Но это их даже сплотило. В итоге в суд мы пришли с готовым с медиативным соглашением, которое он полностью утвердил.

Спор мы разрешили за 4 сессии на протяжении 2 месяцев. Если бы это делал суд, это заняло бы минимум полгода. Люди сэкономили несколько тысяч рублей на экспертизе и на услугах адвоката. Стоимость сессии у медиатора (в среднем 200−400 рублей) ниже адвокатского гонорара. С учетом того, что медиаторы решают за 1−4 сессии конфликты, которые в судах могут длиться месяцами, это несоизмеримые затраты. Но главное, что люди после медиации сохраняют нормальные взаимоотношения.

-20%
-20%
-20%
-20%
-50%
-50%
-10%
0071674