опубликовано: 
обновлено: 
/

14 апреля в суде Могилева продолжился процесс по новому делу «парня с бензопилой» Владислава Казакевича. Напомним, молодого человека обвиняют в том, что он с ножом набросился на контролеров шкловской колонии. А незадолго до этого Минским городским судом Казакевич был приговорен к 15 годам лишения свободы за нападение в ТЦ «Европа».

Фото: Анжелика Василевская, TUT.BY
Фото: Анжелика Василевская, TUT.BY

Процесс по делу о нападении в шкловской колонии начался 11 апреля. Казакевичу предъявили обвинение в приготовлении к убийству и покушении на убийство двух человек в связи с их служебной деятельностью лицом, ранее совершившим убийство. А также — в нападении на представителя администрации исправительного учреждения со стороны осужденного. Ему грозит до 25 лет лишения свободы или пожизненное наказание.

Процесс ведет судья Сергей Королев, потерпевшими по делу признаны три человека: начальник ИК-17 Сергей Петракович, его заместитель Алексей Москалев и старший контролер Алексей Кузан.

11 апреля в суде просмотрели записи допросов Казакевича во время следствия и допросили потерпевших. 12 апреля суд выяснял, откуда в колонии взялся нож и как он попал к Казакевичу. Вчера суд выслушал мнение независимого эксперта из Москвы, врача-психиатра с 19-летним опытом работы Анатолия Кривошеева. В течение нескольких часов он подробно объяснял суду, почему считает Казакевича больным шизофренией, и разъяснил кардинальное расхождение в этом вопросе с белорусскими коллегами.

Анатолий Александрович уверен, что Казакевича нужно лечить в стационаре под жестким контролем. Как больной шизофренией с аутизмом он крайне опасен даже в условиях заключения, так как невозможно предугадать его действия:

— Даже дикий зверь менее опасен хотя бы потому, что у него есть инстинкт самосохранения.

«Если бы знал, что у Казакевича нож, сказал бы об этом сокамерникам и забрал его»

14 апреля суд слушает осужденных шкловской колонии, которые отбывали наказание рядом с обвиняемым. Об этом просила защита Казакевича. Адвокаты хотят уточнить некоторые детали о ноже, с которым Казакевич напал на сотрудников колонии. Еще один из участников процесса передачи ножа между камерами уже освободился, его решили пока не вызывать.

Также сегодня решено истребовать характеристику Казакевича из СИЗО № 1: суд интересует, были ли у него там нарушения, и если да, то какие.

Допрашивают свидетеля Михаила Ващука, осужденного. По его словам, он находится в колонии с мая 2017 года. С Казакевичем, говорит, был в одной камере «всего пару дней, дней пять». По словам Ващука, Казакевич вел себя спокойно, но, возможно, о чем-то переживал — «потому что он ни с кем не разговаривал».

Книгу, в которой якобы был нож, свидетель тоже видел в камере, но «не знает, как она туда попала, и не видел, чтобы ее кто-то читал».

— Москалев [замначальника колонии] забрал эту книгу, по-моему, в тот же день или ночь, когда забрали «Пилу».

— «Пила» — это кто? — уточнил судья.

— Кто-кто… Казакевич наш, — смеется Ващук.

Отвечая на вопросы суда, гособвинителя и адвокатов, свидетель рассказал, что 12 октября 2017 года [в день нападения] осужденным сказали выходить на прогулку. Они собрались. Казакевич пошел первым — «возможно, потому что стоял первым». Заключенные удивились, что следом за Казакевичем дверь захлопнулась.

После, по словам Ващука, он услышал крики заключенных из прогулочного дворика, по которым он понял, что бьют осужденного — Казакевича. Потом осужденные во всех камерах зашумели в знак возмущения.

После этого Казакевича свидетель не видел. Другой осужденный показывал сокамерникам размеры ножа, с которым Казакевич совершил нападение. Нож, как говорил тот, ему показал замначальника колонии.

Ващук рассказал также, что из камеры № 20 их на сутки расселяли по другим камерам, пока замазывали отверстия в стене. По словам Ващука, их было два — в камеры № 19 и 21. Через дыры заключенные обменивались сигаретами, чаем, записками.

— А как вы узнавали, что есть посылка? — спросил судья.

— Ну, так: тук-тук-тук.

— А кто ее забирал?

— Да кто угодно. Даже контролеры иногда.

Через сутки осужденных снова поместили в 20-ю камеру. По словам Ващука, он не видел, чтобы Казакевич получал записку, но слышал, что он кричал: «Меня сдали».

— Я не знал, что у Казакевича есть нож. Если бы знал, я бы сказал об этом сокамерникам и забрал его.

— А если бы нож был у другого, не у Казакевича? — уточнил адвокат.

— Тоже бы забрал.

— А администрации бы сообщили?

— Да, наверное, мы же в системе находимся.

— Вы опасались Казакевича?

— Да, опасался.

«Во время наблюдений психическое состояние Казакевича было стабильным»

В суде допрашивают эксперта Юлию Лисицыну. Она входила в состав комиссии, которая вынесла решение, что Казакевич отдавал отчет своим действиям в колонии.

Судмедэксперт пояснила, что специалисты наблюдали за Владиславом в стационаре с 15 по 29 ноября и с 13 по 20 декабря 2017 года — и единогласным решением выставили ему диагноз «смешанное расстройство личности».

Лисицына говорит, что во время наблюдений психическое состояние Казакевича было стабильным, он охотно отвечал на вопросы — «в достаточном объеме и по существу». Она добавила, что Казакевич жаловался на кожные высыпания, поэтому он наблюдался у дерматолога.

— Почему ваше мнение отличается от мнения ваших коллег? Например, российского эксперта [Кривошеева]?

— Потому что мы наблюдали его, общались каждый день в стационаре. Наше исследование было более полным, всеобъемлющим и объективным.

«Не любит людей и хочет их убивать — это особенность его системы ценностей»

Эксперт Лисицына говорит, что бредовых идей у Казакевича не обнаружили. Его высказывания о том, что он не любит людей и хочет их убивать, эксперты расценили как особенность системы ценностей.

Эксперт отметила, что эмоциональная холодность Казакевича проявляется только если, например, обсуждаемая тема ему неинтересна. По словам Лисицыной, Владислав с теплотой рассказывал о своих отношениях с девушкой, с раздражением — о наказаниях в колонии, которые, он считал, ему назначают несправедливо.

Что касается замкнутости, то эксперты говорят о том, что желание иметь друзей у Владислава есть — просто он испытывает трудности в общении.

Лисицына уверена, что расщепления личности, характерного для шизофрении, у Казакевича нет: «Она [личность] патологическая. Его поведение и эмоции определяются личностью».

Эксперт уточнила, что слова Владислава о том, что «нужно жечь церкви, резать людей», не противоречат диагнозу «смешанное расстройство личности».

Во время короткого перерыва Юлия Лисицына ознакомилась с выводами эксперта из России и категорически с ними не согласилась. Эксперты не установили амбивалентность личности, а отметили последовательность в действиях и мышлении Казакевича. Лисицына подчеркнула, что в 2014 году у Владислава не было признаков психотического эпизода, а лекарство, о котором говорил эксперт Кривошеев, назначают не только при шизофрении, но и при расстройствах личности.

То, что Владислав не реагирует на наказания в колонии, эксперты, по словам Лисицыной, не оценили как кататонический ступор, характерный для шизофрении, а отнесли к признакам того самого смешанного расстройства личности.

— Казакевич интеллектуально развит. У него есть представление о том, что его действия противоправны и уголовно наказуемы. Он планировал свои действия пошагово и понимал, к чему они приведут. Он действовал в силу своих личностных представлений, а не галлюцинаторных или бредовых.

Существенного ухудшения психического состояния за время нахождения Казакевича в колонии эксперты не видят.

В суде объявлен перерыв до 18 апреля. TUT.BY следит за процессом.

План на убийство

Нападение на сотрудников шкловской колонии было совершено 12 октября 2017 года. Владислав Казакевич попытался помешать обыску себя и камеры, «желая наступления смерти» охранников, ранил одного из них ножом в голову. По мнению следствия, Казакевич «разработал преступный план, направленный на убийство начальника исправительной колонии № 17, чтобы отомстить за применение дисциплинарных наказаний».

Для Владислава Казакевича это уже второй суд. Чуть больше года назад, 3 марта 2017 года, за нападение с бензопилой на посетителей ТЦ «Европа» он был приговорен к 15 годам лишения свободы. Это был максимальный срок: в момент совершения преступления Казакевичу было всего 17 лет, он был несовершеннолетним.

— К сожалению, я не выполнил своих планов по массовому убийству. Я еще вернусь, чтобы закончить начатое, — говорил в последнем слове Владислав Казакевич.

Фото: Александр Райкон, TUT.BY
Фото: Александр Райкон, TUT.BY

Его родители настаивали тогда и настаивают сейчас: у сына психическое заболевание, его нужно не судить, а лечить. Однако эксперты пришли к выводу, что в момент убийства Елены Александронец и нападения на других посетителей торгового центра молодой человек был вменяем и отдавал отчет своим действиям.

После нападения на контролеров в колонии Казакевича снова отправили на экспертизу в РНПЦ психического здоровья. Специалисты пришли к выводу: диагноза нет, но осужденный вряд ли сможет во время процесса защищать себя.

«В настоящее время Казакевич В. В. может сознавать значение своих действий и руководить ими (…). Выявленные у него такие симптомы смешанного расстройства личности, как ригидность [неготовность менять уже намеченную программу действий, если ситуация меняется], упрямство, позиция безответственности и пренебрежения социальными правилами и обязанностями, являются теми психическими недостатками, в силу которых он не способен защищать свои права и законные интересы в уголовном процессе», — приводило выдержку из нового заключения экспертов информационное учреждение «Платформа».