Поддержать TUT.BY
67 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. «Людей лишают «плюшек». Официальные профсоюзы придумали, как удержать работников и «наказать» тех, кто вышел
  2. Студента БГУИР, которому суд дал 114 суток ареста за марши, отчислили из университета
  3. История о том, как простой парень спас семью из пожара, получил медаль «За отвагу» — и как сложились их судьбы
  4. Перед жительницей Петербурга, получившей удар в живот, извинились — и руководство полиции, и сам полицейский
  5. За сутки умерли 10 пациентов с коронавирусом. Минздрав озвучил последние цифры о COVID-19
  6. «В весе 115 кг я перестала выходить из дома». История девушки, похудевшей на 55 килограммов
  7. Без жестких диет. Совет Елены, которая много раз пробовала похудеть и наконец сбросила 21 кг
  8. «Место делали для себя и для гостей». Рядом с метро «Площадь Победы» открылся небольшой рестобар
  9. Чиновники придумали, как законодательно «закрепить статус» Всебелорусского народного собрания
  10. И ездить не стыдно, и налог платить не надо. Подборка крутых автомобилей старше 1991 года выпуска
  11. Минское «Динамо» играет против «Северстали». Онлайн матча
  12. Судят соратников Тихановского, но его самого в суд не вызывают. Чем это грозит политзаключенному?
  13. Игорь Лосик остановил голодовку после более чем 40 дней
  14. На вторник и среду синоптики объявили оранжевый уровень опасности
  15. А протесты — врозь. Почему Путин не будет гулять с автоматом и в России не запретят синие трусы
  16. Лукашенко чиновникам про биометрические паспорта: Даже двойки нельзя вам поставить по защите персональных данных
  17. Помните, как ЦИК забросали жалобами на нерегистрацию Бабарико? Теперь хотят ввести изменения по обращениям
  18. Новый КоАП вводит правило «первого раза» для водителей: за какие нарушения сначала не будет штрафа
  19. Максим Знак остается в СИЗО, Игорь Лосик прекратил голодовку. Что происходит в Беларуси 25 января
  20. «Силовики противостоят спонсируемой из-за рубежа революции». Эксперты о протестах у нас и в РФ
  21. «Скучно, девочки». Путин прокомментировал расследование ФБК о дворце в Геленджике
  22. Поддержать TUT.BY может каждый. Вот простой и полезный способ
  23. Погода на неделю: циклон «Ларс» принесет в Беларусь снег, мокрый снег и дождь
  24. Предложения по Конституции: Утверждать результаты президентских выборов будет Всебелорусское собрание
  25. Британские СМИ о подробностях крупной аферы: подозреваемый бежал через Минск, за бизнес-джет платил наличными
  26. В Беларуси готовятся нанести удар по коррупции. Что хотят изменить
  27. В 2020 году — семилетний антирекорд по покупке квартир. Эксперты рассказали, что происходит
  28. 555 долларов за «квадрат». Под Минском построили частный дом из мапидовских панелей. Вот он какой
  29. Балаба: Минский ОМОН готов к возможным весенним акциям протеста
  30. Холдинги создали. На очереди — госкорпорации. В чем суть смены вывесок?


/ Фото: Олег Киндар /

«Мамочка, привет! Прости меня, я осознаю теперь, что я наделал. Прости меня, милая моя. Прости, что сердце за меня твое рвалось. […] Я даже не знаю, что со мной случилось […]», — Елена зачитывает эсэмэску, которую 13-летний сын Егор прислал ей в четверг из приюта. Елена — многодетная мама из Радошковичей, у которой изъяли девятерых детей. Она не сразу согласилась на интервью, но позже решила, кроме органов опеки, милиции и школы, люди должны услышать и ее. Женщина не отрицает: детей она наказывала, но то, что била их по 80 раз, уверяет, неправда.

Фото: Олег Киндар, TUT.BY.

Напомним, 21 марта на руке 13-летнего Егора социальный педагог Радошковичской средней школы заметила кровоподтеки. Назавтра мальчик рассказал: его и других братьев и сестер родители бьют за провинности. По словам ученика, на Пасху или в Вербное воскресенье мама обещала уйти вместе с ними к Богу. И что к ним придет смерть. Другие дети информацию подтвердили. На комиссии по делам несовершеннолетних женщина пояснила: это не она наказывает детей, а Бог. Она лишь определяет количество ударов. Сейчас шестеро детей Елены и Максима в приюте при Радошковичской школе-интернате. Трое, которым нет еще трех лет, — в больнице.

Семья Елены и ее свекровь живут в одном дворе. Встречаемся мы дома у бабушки. Собеседников трое — Елена, ее муж Максим и бабушка Татьяна Леонидовна. Они долго решают, стоит ли писать их настоящие имена. Потом говорят — нет. Эта история когда-нибудь забудется, «не нужно на детях такое клеймо ставить».

— Старшие у нас — Егор и Марина, — рассказывает Елена. — Мальчику 13, девочке — 12. Когда они подросли, проблем с ними стало больше. Возможно, это связано с возрастом, с теми, кто младше, такого нет.

Два года назад, продолжает мама, они стали замечать, что Егор обманывает. Говорил, например: «Уроки сделал», они проверять — ничего не готово. Сильно задерживался после школы. Они: «Где был?» — Он: «В музыкалке». Хотя это, уверены родители, ложь.

— Он сам недавно сознался, — продолжает Елена. — Почему? Мы люди верующие, телевизора и компьютера дома у нас нет, но в телефоне у сына есть интернет. Как-то мы залезли на его страницу — а там много матных слов. Стали с ним разговаривать, он объяснил: его заблокировали и это пишет кто-то чужой. Но наш знакомый, который в этом разбирается, посмотрел и сказал, что Егор говорит неправду. Тогда сын во всем признался.

— А Марина?

— Марина в последнее время стала грубой, — описывает перемены в характере внучки бабушка. — Может крикнуть, обращается с мамой как с подружкой.

«Мы наказывали, но не сильно и не часто»

Не так давно, говорит Елена, она заметила в куртке у Егора сожженную газету. За то, что жег, и наказала. Был еще случай, вспоминает Максим:

— Егор с Мариной пошли в магазин возле дома. Я их предупредил: туда и обратно. Вернулись они через полтора часа: пошли далеко без разрешения. Мне тогда надо было в ночную, и Лена с ними разбиралась… К тому моменту у нас уже накопилось…

Скриншот сообщений с телефона Елены.
Сообщения, которые 30 марта Елене прислали дети. Скриншот сообщений с телефона Елены

В тот вечер, признает Елена, детей она била по попе.

— Почему у Егора руки в синяках?

— Одна рука, — поправляет Максим. — Он подставлял ее под попу, когда мама его наказывала. А тело у него нежное — чуть дотронешься, уже синяк.

— Дети говорят, их не первый раз били.

— Мы наказывали, но не сильно и не часто, — продолжает Максим. — Бывает, не слушаются, ссорятся. Мы сначала разговариваем, если не помогает, можем наказать.

— Когда маленькие были, не хотели, например, комнату убирать, — продолжает мысль мужа Елена. — Я говорю, где мой ремень. Они видят, дело не шутки, и начинают что-то делать. Но жестокости не было никогда.

— Егор говорил, его били за то, что он не так смотрел на Бога. Рассказывал о системе наказаний, которая доходила до 80 ударов.

— Они живут в квартире, а не в частном доме, если бы что-то такое случилось, соседи бы услышали, — говорит бабушка. — Но ведь никто из них ничего не говорит. Лена у нас вообще никогда не раздражается, просто уже пришло время, когда нужно было что-то сделать.

— Но зачем детям врать?

— Им хотелось «в мире побыть»: там, где компьютеры, где курят и пьют, — отвечает Татьяна Леонидовна. — Им хотелось это познать, вот они и придумывали.

— Но разве можно придумать, что на Пасху или в Вербное воскресенье мама обещала уйти вместе с ними к Богу. И что к ним придет смерть?

— Я не знаю, откуда взялась эта Пасха, — говорит мама. — Честное слово, я не знаю.

«Я набрала, поднял какой-то мальчик. Сказал, что Егор в интернате»

Синяки у Егора заметили 21 марта. Назавтра с ним, Мариной и их 8-летней сестрой в школе провели индивидуальные беседы.

Фото: Олег Киндар, TUT.BY.

Из решения об отобрании детей у родителей (документ редакции предоставила семья):

«Из беседы с детьми прослеживается, что несовершеннолетние напуганы родителями: они неохотно шли на контакт с педагогом социальным, уклонялись от пояснения обстановки в семье и методов воспитания, которые используют родители, вели себя скованно, не отвечали на вопросы, связанные со взаимоотношениями между членами семьи. […] Несовершеннолетние также сообщили, что родители не выпускают их на улицу, не разрешают посещать мероприятия шестого школьного дня по религиозным соображениям. В квартиру редко пускают гостей, как из числа родственников, так и представителей церкви христиан веры евангельской».

В документе сказано, что, по словам Егора, его били родители и знакомая семьи. Мальчик предположил, что повреждения могут быть у Марины, а также Александра и Ирины — брата и сестры, к которым в последние дни также применялась физическая сила. Опрошенные сестры информацию подтвердили.

— 22 марта Егора, Марину и еще двоих детей забрали в Молодечно на экспертизу, — возвращается к тем событиям Максим. — Я поехал с ними.

Из решения об отобрании детей у родителей:

«По заключению эксперта, […] на теле несовершеннолетних (Егора и Марины. — Прим. TUT.BY) обнаружены телесные повреждения, относящиеся к категории телесных повреждений, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты нетрудоспособности. У несовершеннолетних Александра и Ирины […] телесных повреждений не обнаружено».

Позже, когда семья вернулась домой, продолжают родители, папа с детьми поехал в церковь в соседнюю деревню, Егор пошел в музыкалку.

— Я сразу думала, что Егор с ними, — продолжает мама. — Потом начала звонить Максиму, хотела убедиться. Он мне присылает СМС: «Егора с нами нету», а уже шел восьмой час вечера.

— Стали его по Радошковичам искать, — вспоминает тот день бабушка. — Телефон был недоступен, но через какое-то время включился. Я набрала, поднял какой-то мальчик. Ответил, что Егор в интернате, а сейчас пошел кушать. Мы поехали туда, но дежурный нас не пустил. Позже внук сказал, что стоял возле школы. Соцпедагог забрала его и на машине отвезла в приют.

Из решения об отобрании детей у родителей:

«Около 17.30 часов педагогу социальному […] поступил звонок от Егора о том, что он ушел из дома и находится у одноклассника по причине того, что мать пообещала наказать его за то, что он рассказал о происходящем в семье. После того как родители уехали в магазин, Егор ушел к однокласснику и позвонил педагогу социальному, домой возвращаться отказался из-за страха перед наказанием.

Вечером 22 марта, написано в документе, было решено признать детей Елены и Максима находящимися в социально опасном положении по причине нахождения несовершеннолетних в экстремальной жизненной ситуации.

«Мне сказали, есть закон, который запрещает наказывать детей. Я же основываю жизнь на Библии»

23 марта Елену вызвали на комиссию. Фразу о том, что это Бог наказывает детей, а она лишь определяет количество ударов ремнем, женщина, утверждает, не говорила.

Фото: Олег Киндар, TUT.BY.

— Они мне сказали, есть закон, который запрещает наказывать детей, — объясняет она свою позицию. — Я же больше основываю свою жизнь на Библии. Поэтому открыла телефон, нашла места в Библии, где написано, что Бог не против розги, и процитировала. Я им сказала: буду наказывать, потому что это по Библии.

Затем Елена написала два заявления. Первое — что перестанет бить детей, второе — согласие на госпитализацию Егора, у которого поднялась температура.

— Мне сказали: если услышим, что вы хоть раз били ребенка, заберем детей без предупреждения, — продолжает Елена. — Потом мы жили обычной жизнью. Во вторник, 27 марта, когда я возвращалась от Егора из больницы, меня пригласили в милицию.

По словам мамы, сотрудники милиции и отдела образования, спорта и туризма Молодечненского райисполкома «дали ей решение». Торопили подписать. На ее несогласие с некоторыми пунктами, продолжает собеседница, предложили дописать: документ получила, но не прочитала.

— Я послушала и сделала, комиссия уехала, — рассказывает Елена. — Я осталась дочитывать с милиционером. И только тогда увидела: 27 числа изъять детей из семьи. «Как это?» — спрашиваю. Он отвечает: «Не знаю». А в это время комиссия приехала к нам домой, сказали мужу: жена расписалась и ты расписывайся.

Максим поставил подпись, и детей изъяли.

— Позже мне сказали, что их изъяли бы и без наших подписей, — продолжает мама.

Из решения об отобрании детей у родителей:

«Детским врачом-психиатром-наркологом психоневрологического диспансера УЗ «Молодечненская ЦРБ» […] 26 марта был осмотрен Егор. Из предоставленной информации врача […] следует, что Егор длительно подвергался систематическому физическому и психическому насилию со стороны отца, матери и третьих лиц (проповедник-сектант, «в которого вселяется Христос», родная бабушка). Егор также пояснил, что физическому насилию в виде избиений подвергаются и другие дети. Систему наказаний для детей ввела бабушка под руководством проповедницы-сектантки: «Сначала били палками, потом стали ремнем». […]»

— Мы иной раз наказывали, и это все со смехом, — говорит Татьяна Леонидовна. — Ну как может бабушка, любящая детей, или отец сильно наказывать? У нас нет такого зла. Если мы наказываем, то с любовью.

«Сейчас Егор звонит, просит прощения»

Семья Елены и Максима, а также Татьяна Леонидовна — христиане веры евангельской. Супруга ходит в церковь с детства, муж пришел в молодом возрасте.

Фото: Олег Киндар, TUT.BY.

Из СМС, которую 30 марта получил папа из интерната:

«Я люблю тебя, мой папа. Прости меня. Мне тяжело без твоей отцовской любви. Пап, спасибо тебе за все. Я жду тебя».

— Церковь посещаем четыре раза в неделю, — рассказывает отец. — Детей с нами ходить не заставляем, молиться — тоже. Когда становимся на молитву, кто хочет — присоединяется.

Семь месяцев назад в семье появился девятый ребенок, Елена перестала бывать на собраниях.

— У нее на руках 9 детей, — поясняет бабушка это обстоятельство. — Среди них — двойняшки, которым два года, и семимесячная малышка.

Близкие говорят: послеродовой депрессии у матери нет, и веру она не поменяла.

Сейчас шестеро детей Елены и Максима в приюте при Радошковичской школе-интернате, трое самых младших — в больнице. Телефон есть только у Егора. Старший сын и Марина в четверг в первый раз позвонили родителям.

— Егор звонит, просит прощения, — говорит бабушка. — И с Мариной я час назад беседовала. Спрашиваю у нее, как дела. А она: «Хочу домой».

— Не интересовались, почему они рассказывали о семье такие вещи?

— Нет, — продолжает Татьяна Леонидовна. — Не нужно травмировать детей. Потом они постепенно откроются. А пока Егор написал в сообщении, чтобы мы молились.

— В среду я написала заявление с просьбой разрешить нам видеться с детьми, — рассказывает Елена. — Собираем нужные документы. Сейчас нас будут проверять, смотреть, как мы меняемся.

— Елена, будете ли вы снова наказывать детей?

— Я очень люблю своих детей. Я обещаю, что больше наказывать не буду.

Пока мы беседовали, Марина позвонила маме дважды.

Мама: «Привет. Как дела?»

Марина: «Домой хочу».

TUT.BY: «А где Егор?»

Марина: «Играет в футбол».

TUT.BY: «А он хочет домой?»

Марина: «Да».

-40%
-20%
-10%
-20%
-30%
-80%
-40%