/ /

Таможенник, говорят здесь, должен быть «нормальным адекватным человеком… Ему очень важно не доводить дело до конфликта. А чтобы грамотно себя вести, надо многое знать, понимать, чувствовать. И при этом не видеть в каждом человеке нарушителя». TUT.BY провел день в автомобильном пункте пропуска «Григоровщина» на границе с Латвией — и не только посмотрел, как сканируют транспорт и ручную кладь, но и попытался найти контрабанду.

Фото: Игорь Матвеев

Автомобильный пункт пропуска (АПП) «Григоровщина» находится в Верхнедвинском районе, в 25 км от райцентра по трассе Р20. Здесь же — республиканский пункт таможенного оформления «Бигосово». Вся инфраструктура занимает площадь около 8 га. С латвийской стороны нашему АПП соответствует пункт пропуска «Патерниеки» Краславского края.

В пункте пропуска «Григоровщина» проводят пограничный, таможенный, автомобильный, санитарно-карантинный, фитосанитарный, ветеринарный контроль. Его пропускная способность — около 700 транспортных средств (фуры, легковые авто и автобусы) и до 1000 человек в сутки.

«Григоровщина» — один из самых оснащенных в техническом плане пунктов пропуска в стране. Так, в конце января здесь заработала система электронной очереди. Автомобили, выезжающие в Латвию, проходят через обязательную систему регистрации перед въездом в зону ожидания. Попасть сюда можно как по ранее забронированному времени, так и в порядке живой очереди.

Фото: Игорь Матвеев

«Раньше бегали с дозиметром к каждой фуре, сейчас помогает техника»

В полдень рабочего дня в АПП на выезде из Беларуси транспорта немного. В основном фуры.

Через некоторое время после того, как машина зарегистрировалась в электронной очереди, оператор дает водителю команду, что можно покидать зону ожидания. Вот фура подъезжает к пункту пропуска. Сразу с ней работают пограничники: проверяют номера, документы, наличие нелегалов (недавно, например, в Литве в фуре нашли 14 замерзших мигрантов в подгузниках) и так далее. Если все хорошо, а чаще всего так и бывает, то шлагбаум открывается.

Фото: Игорь Матвеев

За дело принимаются таможенники. Фура проходит через радиационные ворота.

— Раньше надо было бегать с дозиметром к каждой машине. А сейчас нам помогает техника: машина проезжает через эти ворота, датчики определяют уровень радиационного фона. Если он превышен, сигнал поступает операторам. Где и что «фонит», проверяем уже с помощью ручного прибора: ворота, просто срабатывая, не дают точную цифру по уровню радиации, — объясняет начальник Верхнедвинского таможенного поста Владимир Пальчех. — Например, пару месяцев назад в Россию везли природный материал для производства керамической плитки. Он имеет повышенный радиационный фон. А норма излучения для перемещения груза через таможню — 1 микрозиверт. Прибор зафиксировал чуть больше — 1,25−1,45 микрозиверта. И все, водитель получил отказ на пересечение границы. Для здоровья такое превышение параметра не вредно, но владельцу груза нужно было просто плотнее упаковать товар. А вот с контрабандой радиоактивных веществ мы, к счастью, не сталкивались.

Фото: Игорь Матвеев

Потом фуру ждет взвешивание. Транспортное средство — порожнее. Автоматические весы показывают: 17,6 тонны. Вместе с товаром большегруз может весить не более 40 тонн. Если выше, то нужно иметь специальное разрешение на движение по дорогам. Кроме того, таможенники проверяют габариты грузового автомобиля. Если машина нестандартная по высоте и ширине, то в ход идут рулетки, линейки.

— Чаще всего по общей массе с грузовыми автомобилями все хорошо, но у многих есть проблемы с нагрузкой на оси. И если за год мы регистрируем около 900 правонарушений, то 40% из них — штрафы из-за перегруза по осям.

Фото: Игорь Матвеев
Фото: Игорь Матвеев

Фура между тем въехала в накопитель — или, как говорят здесь, в «елку».

— Все, после этого водитель идет к инспектору оформлять транспортное средство. Потом пограничники проводят паспортный контроль, и человек выезжает в Латвию. Но иногда бывает проблема. Мы готовы оформить и выпустить больше транспортных средств, чем может принять сопредельное государство. Поэтому есть некий промежуток времени, когда машина прошла все виды контроля, готова выехать, но стоит. Вообще в штатной ситуации на оформление порожнего автомобиля уходит до 10 минут, с товаром — до получаса.

Клиентов, которые въезжают и выезжают из нашей страны, обслуживают в разных залах. Больше всего служб размещается на въезде.

Фото: Игорь Матвеев

Владимир Пальчех разъясняет, как обычному человеку, который не знает всех тонкостей законодательства, вести себя на таможне.

— Таможню пройти — не в булочную сходить. Самое главное — четко сообщите, что вы везете. А наш сотрудник подскажет, нужно это декларировать или нет. Основные нарушения всегда связаны с недекларированием или недостоверным декларированием товара. А вот предметом перемещения может быть все что угодно: оружие, ножи, дубинки, электрошокеры, наручники, наркотики, психотропы, алкоголь и т.д.

Фото: Игорь Матвеев

При этом физический контроль, по словам специалиста, не начинают без основания:

— По общеевропейской статистике, он проводится в 5% случаев, когда есть веские причины. Мы стараемся впустую не работать. Досмотр должен быть эффективным. Это же наши силы и время.

«Ищем контрабанду, как врач пятнышко на легких»

Гордость верхнедвинских таможенников — инспекционно-досмотровой комплекс (ИДК), или по-простому «рентген» для транспорта. Он работает на «Григоровщине» с 2015 года. Установили его за деньги белорусской и латвийской сторон (вклад ЕС составил 2,5 млн евро).

Фото: Игорь Матвеев

Комплекс позволяет без вскрытия машины, ее погрузки-разгрузки увидеть полную картину, что в ней перевозят и нет ли внутри запрещенных предметов.

— Установка движется вперед и назад, а сама машина при этом стоит. Сканирование занимает от 40 секунд до минуты — все зависит от длины транспортного средства. Потом картинка попадает к оператору-аналитику. Он изучает ее, чтобы определить, есть ли в машине подозрительные предметы или нет, — объясняет начальник отдела проведения операций таможенного контроля Сергей Барташевич.

Фото: Игорь Матвеев

ИДК — штука не только умная, но и прибыльная: в «Григоровщине» комплекс приносит 30 рублей дохода на рубль затрат. Контрабандисты знают, что таможенники «прогонят» их автомобиль через эту хитрую технику, но все равно пытаются провезти нелегальный груз. Тайником служит практически любое пустотелое пространство. Например, могут вмонтировать контрабанду в газовый баллон, спрятать ее не только в «запасках», но и в колесах движущегося авто.

— Вам, наверное, уже достаточно взгляда на сканограмму, чтобы понять, где тут «схрон»?

— На картинке же не появляется надпись «контрабанда», — отшучивается оператор-аналитик. — Да и картинок одинаковых никогда не бывает. Все приходит с опытом. Как не каждый доктор в начале карьеры увидит пятнышко на легких, так и не каждый молодой таможенник сразу видит контрабанду. Но опытные таможенники, конечно, доставляют определенное неудобство контрабандистам.

Так, 16 декабря на «Григоровщине» обнаружили крупнейшую в 2017 году в Беларуси партию гашиша — 355,5 кг. Прикрытием для перемещения были кормовые добавки для свиней. Сканограмма ИДК показала, что в автомобиле DAF есть «фальшстенка». Таможенники демонтировали переднюю часть полуприцепа и нашли там 92 брикета с опасным наркотиком. На черном рынке такое количество гашиша могло стоить от 7 до 9 млн долларов. Гражданин Литвы, перевозивший наркотик через границу, — под следствием.

— Увидеть на сканограмме, что с этой машиной что-то не так, а потом физически добраться к тайнику было непросто. Брать болгарку в руки и начинать пилить стенку можно было лишь тогда, когда у нас появилась стопроцентная уверенность в том, что в автомобиле имеется вложение. У таможенников всегда есть барьер: вдруг ты начнешь пилить, а там ничего нет, — комментирует эту резонансную находку Владимир Пальчех.

Нам разрешили сесть на место аналитика, открыли на мониторе сканограмму и предложили попытаться найти «схрон».

— Это рейсовый автобус, который вез пассажиров из Беларуси. В нем выявили контрабандный алкоголь. Ваша задача — увидеть, где он находится. Подсказываю: здесь два места закладки.

— Мне кажется, где-то в районе колес.

— Нет, смотрите внимательнее.

— Сдаюсь.

— Да вот же закладки, — показывает аналитик на переднюю часть автобуса.

М-да, наша попытка превратиться в таможенника с треском провалилась

Фото: Игорь Матвеев

— Некоторые водители даже не знают, что в машине контрабанда, — говорят таможенники. — Ему просто говорят: бери машину и поезжай в рейс. Такие люди, понятно, удивлены. А те, кто знает, какой у них груз, ведут себя по-разному. Кто-то нервничает, а кто-то до неприличия спокоен. Невозмутим даже тогда, когда мы находим «схрон».

«Фен в женской сумке может быть похож на пистолет»

А еще у таможенников есть «рентген» поменьше — для проверки багажа и ручной клади. Его на простом языке также называют «сканер-багажник».

— В зале досмотра багажа физических лиц этот сканер используют для выявления предметов, которые ограничены или запрещены к перемещению. Чаще всего находим ножи, иногда наручники. Однажды просканировали ручную кладь гражданки, а на сканограмме появилась как будто ленточка патронов. Оказалось, это трамадол в ампулах, — рассказывает Владимир Пальчех.

Чтобы показать наглядно, как работает сканер, начальник поста кладет в свой зеленый чемоданчик сразу ключи, а потом — учебный пистолет.

Фото: Игорь Матвеев
Фото: Игорь Матвеев

Инспектор включает транспортер — и чемодан едет. Первый раз на мониторе мы четко видим ключи, во второй — муляж пистолета.

— Если инспектор увидел что-то подозрительное на сканограмме, он просит владельца багажа достать эти предметы. Нередко приходится тщательнее досматривать именно женские сумки. Тот же фен может выглядеть как пистолет, браслет — как наручники, расческа — как нож.

Цвет предмета на сканограмме зависит от материала, из которого он изготовлен. Синий — это металл, зеленый — ткань, песочный — органика. И если фен похож по контурам на пистолет, но не имеет синей подсветки, то уже можно понять, что это не оружие.

Фото: Игорь Матвеев

От антиквариата до старой швейной машинки

Удивить работников пункта пропуска «Григоровщина» сложно: что только ни пытались провезти через границу. Но некоторые ситуации из практики 2017 года им запомнились.

Так, в апреле таможенники изъяли швейную машинку «Зингер». Легендарная американская фирма выпустила ее более 100 лет назад. Гражданка Латвии получила ее в Беларуси в наследство, везла домой, но не задекларировала как культурную ценность. Провезти машинку через границу женщине не разрешили, в отношении владелицы начали административный процесс.

В начале июня таможенники пресекли перемещение через границу 98 раритетных медалей, нагрудных значков и складных ножей. Культурные ценности спрятали среди антикварной мебели, которую везли из Литвы, в грузовом отсеке автомобиля. Самые старые предметы в изъятой коллекции — памятная медаль, железные и почетные кресты Первой мировой войны.

Фото: Игорь Матвеев

Через неделю в июне таможенники изъяли уже 146 предметов антикварной мебели. Винтажные столы, стулья и шкафы перевозили из Бельгии через «Григоровщину» на Mercedes-Benz. Водитель представил таможенникам документы, в соответствии с которыми стоимость товара составляла 39 тысяч евро. Однако выяснилось, что реальная стоимость старинной мебели в четыре раза выше — более 156 тысяч евро.

«Взять позор на себя и своих детей никто не захочет»

Таможенники работают по сменам. Дежурство длится сутки. За это время у сотрудника есть 2 часа на отдых и небольшие перерывы на прием пищи.

Фото: Игорь Матвеев
Кинолог Екатерина Белова со своей воспитанницей Дорой

Работники таможни работают бок о бок с сотрудниками пограничной службы. Признаются, что бывает обидно, когда люди не отличают их от пограничников.

— Как так, непонятно! Ведь даже форма разная: у пограничников — зеленая, у таможенников — синяя. И у нас на одежде еще написано большими буквами по-белорусски: «мытня». А вот слово «мытня» людям как раз понятно: «мытарем», «мытником» с древних времен называли сборщика податей. И в литовском, и в латышском языке слово «таможня» звучит похоже на нашу «мытню».

Есть еще один стереотип, с которым таможенники не согласны.

— У некоторых обывателей есть мнение: «таможенник — взяточник», — говорит Владимир Пальчех. — Но сегодня многое делается для профилактики коррупции. Все наши рабочие места — под видеокамерами, всего их более 250. Взять позор на себя и своих детей никто не захочет.

В 2017 году сотрудники подразделений Витебской таможни 51 раз находили деньги в документах. Уголовным преследованием ситуация ни для кого из «забывчивых» клиентов не обернулась, но к административной ответственности они были привлечены.

По мнению Владимира Пальчеха, таможенник — это универсал: «Он должен знать научные термины разных отраслей промышленности, быть юристом, психологом. А вообще в первую очередь надо быть нормальным адекватным человеком. Ведь мы первыми встречаем гостей республики. Через пункт пропуска перемещается до 1000 человек в сутки. И ситуации, и настроение у людей бывают разными. Таможеннику очень важно не доводить дело до конфликта. А чтобы грамотно себя вести, надо многое знать, понимать, чувствовать. И при этом не видеть в каждом человеке нарушителя».

Фото: Игорь Матвеев
4-летняя красавица-лабрадор Дора служит таможенному делу со всем рвением собачьей души

Справка TUT.BY

22 марта Витебская таможня отметила 25 лет со дня образования.

Витебская таможня — единственная в Беларуси, которая «граничит» с тремя странами: Россией, Латвией и Литвой. В ее структуре — 4 таможенных поста: Новополоцкий, Оршанский, «Бигосово» (в автомобильном пункте пропуска «Григоровщина», Верхнедвинский район) и «Урбаны» (Браславский район).

В 2017 году сотрудники Витебской таможни завели более 2,4 тысячи дел об административных правонарушениях, пополнили казну государства на более чем 8 млн рублей.

-50%
-20%
-20%
-10%
-45%
-50%
-10%