Подпишитесь на нашу ежедневную рассылку с новыми материалами

Общество


Про дело об убийстве минчанки Татьяны Слонимской в 2013 году писали все белорусские СМИ. Женщина уехала в лес за ягодами и пропала. Позже ее тело с многочисленными ножевыми ранениями обнаружили вблизи деревни Дворец Минского района. Виновными в совершении убийства были признаны 21-летний Евгений Кулик и 18-летний Николай Лотыш. С Евгением Куликом, получившим пожизненный срок за данное преступление, в жодинской тюрьме встретилась корреспондент газеты «Рэспубліка».

Фото сделано присутствующими во время перерыва

Евгений Кулик и Николай Лотыш. Фото сделано во время суда в июле 2014 года

Рядом с тремя дюжими вооруженными конвоирами этот пухлогубый скуластый парень в оранжевом комбинезоне кажется сущим ребенком. После досмотра в коридоре он, привычно согнувшись, забегает в клетку комнаты для свиданий, протягивает в специальное отверстие руки, чтобы сняли наручники, усаживается и тут же проявляет инициативу:

— Извиняюсь, а вы кто?

Я представляюсь и напоминаю, что он согласился со мной побеседовать. Женя пожимает плечами и предлагает попробовать. Впрочем, изливать душу молодой человек вовсе не намерен. На вопросы он отвечает будто нехотя, односложно, и некоторое время разговор напоминает игру в пинг-понг — ленивую, без хитрых подач и режущих ударов:

— Как вы здесь оказались?

— Как и все… Совершил преступление.

— Тяжкое?

— Конечно.

— Что вы сделали?

— Убил человека.

— Зачем?

— Так получилось.

— А как получилось?

Тишина.

— На вас напали?

— Нет.

— А что сделал человек?

— Ничего не сделал.

— Зачем тогда убили?

— Получилось так! — кажется, Кулик начинает терять терпение.

Словосочетания «так получилось», «так вышло» он повторит еще много раз…

Рассыпанные ягоды

Фото взято из социальных сетей
Фото взято из социальных сетей

Минчанка Татьяна Слонимская без вести пропала 3 июля 2013 года. Подозреваемых задержали 17 июля. Тело 50-летней женщины с многочисленными ножевыми ранениями обнаружили 18 июля закопанным в лесном массиве вблизи деревни Дворец. Добычей преступников стали автомобиль «Мазда» и золотые украшения женщины.

Именно автомобиль, проданный преступниками в Россию, и вывел правоохранителей на их след.

16 июля 2014 года коллегией по уголовным делам Минского областного суда обвиняемым был вынесен приговор. Виновным в убийстве Татьяны Слонимской суд признал 21-летнего Евгения Кулика, ему назначено пожизненное заключение. Его приятелю 19-летнему Николаю Лотышу суд переквалифицировал обвинение с соучастия в убийстве и разбое на укрывательство следов преступления, поэтому приговор оказался более мягким — 7 лет лишения свободы вместо затребованных обвинением 25 лет.

«Высокий суд, прошу вас, пожалуйста, смените срок наказания на 25 лет усиленного режима. Учтите все мои смягчающие… Я осознал, что я совершил. Я с первого дня задержания осознал, что совершил, и начал раскаиваться. С первого дня способствовал во всем, давал показания, собственноручно все писал и подписывал, помогал следствию, указал, какие преступления…

Учтите мой юный возраст, я еще ничего в жизни своей не видел. Что я видел за эти пару лет? В 18 лет школу закончил, не работал, два года проболтался, в двадцать арестовали и вот…», — просил Кулик суд изменить ему приговор во время рассмотрения кассационной жалобы.

Он также говорил, что уверовал в Бога, раскаялся и осознал… Суд принял решение оставить приговор без изменений.

Путь к самостоятельности

Чтобы не раздражать собеседника, предлагаю ему рассказать о себе. Узнаю, что родился в Минске, в самой обычной семье. Учился неважно, после школы пробовал поступить на некую специальность, связанную со строительством, — подробностей он уже и не помнит. Не получилось, пришлось идти работать. Евгений устроился учеником литейщика на мотовелозавод. Но труд этот показался ему непосильным и малооплачиваемым. А деньги парню были нужны, у него имелись долги. Кроме того, хотелось большей самостоятельности, в том числе и финансовой. По выходным он подрабатывал на авторынке в Ждановичах, помогал продавать машины.

— У меня неплохо получалось! — оживляется Евгений. — Предложили там остаться. Я выплатил свои долги и остался работать на авторынке. Быстро продав машину, можно было хорошо заработать. Мы с напарником искали в Бресте, Гродно машины в хорошем состоянии, там покупали дешево, везли сюда. Подешевле возьмешь — больше заработаешь. Со временем научился чинить, чтобы не платить кому-то за работу.

Однако счастливые для перекупщиков времена скоро закончились — когда наши машины запретили ставить на учет в России. Работать на местного клиента оказалось тяжело и неприбыльно. Евгений говорит, тогда подался в Москву, где устроился механиком, работал с грузовыми машинами. По карьерной лестнице дошел до менеджера по продажам. Но — так получилось! — филиал, где он работал, закрыли.

После этого Евгений с товарищем решили организовать собственное дело: арендовали бокс и открыли автомойку. Однако буквально через 2−3 месяца разошлись во мнениях и расстались.

Из рассказа возникает образ работящего и даже предприимчивого молодого человека, которому по каким-то причинам просто не везло. Ни слова о промысле на крупных паркингах, где он снимал с чужих машин декоративные колпаки, молдинги и прочие мелочи, ни упоминания о крупной краже строительных инструментов.

Сожаление под вопросом

Прежде чем заговорить о своем преступлении, Евгений долго молчит, отводя глаза и сжимая зубы. И наконец его «прорывает»:

— Я не шел целенаправленно на это преступление, как преподносили! — имеются в виду СМИ. — Я читал, что там писали… В это никто не поверит, я не ехал в лес, чтобы забрать жизнь этой женщины. Просто… Не то время, не то место… У нас там был схрон с подельником, надо было его убрать. Она приехала. Я говорю, надо уезжать. Вернулись через два часа — она все еще там. Подошла, спросила, где ягоды. Я ей сразу сказал: тут нету никаких ягод, уезжайте! Остальное все, как уже вышло… Я мог бы тогда все изменить, но что уже теперь… Как говорится, с тем живу. Ничего нельзя вернуть назад.

Вопрос о сожалении заставляет Евгения задуматься:

— С какой стороны посмотреть… Много чего произошло, о чем не думал. Жалею не о том, что я здесь, а о том, как это отразилось на родных. Но и человека, конечно, жаль. Меня отец навещает, сестра. Мать… Только в этом году разговаривал с ней в первый раз по телефону. Ей очень тяжело было перенести все это. Наверное, чтобы понять, что она чувствовала, нужно оказаться в такой же ситуации. От нее отвернулись коллеги, соседи, родственники, упрекали ее, все это отразилось на здоровье. Люди думают так, как преподносят им информацию.

— Не хотите ли обратиться к кому-нибудь через газету?

— Вы имеете в виду потерпевших? — последнее слово Евгений произносит не то со злостью, не то с презрением. — К родителям я и так могу обратиться, я остаюсь их сыном.

— К тем, кто, как и вы, стремится к самостоятельности, но может пойти не по тому пути…

— Дело не в стремлении! — возражает Кулик и вновь повторяет как заклинание: — Так вышло! Это стечение обстоятельств. Есть карма, есть исполнители кармы… Что кому-то посоветовать? Каждый делает свой выбор в жизни. Возможно, вы поступили бы на моем месте точно так же!

К слову, как отмечали в репортажах с судебных заседаний по данному делу журналисты, ни слов сочувствия, ни просьбы о прощении в адрес детей убитой им Татьяны Слонимской из уст Кулика так и не прозвучало.

«Мне хотелось увидеть раскаяние в его глазах и услышать искренние слова. И что я увидела в зале суда? Двух закоренелых уголовников, которые в суде грубили моему брату, огрызались, бросались в „клетке“», — рассказывала Анна Слонимская.