/

Илья Сысоев рано понял, чего хочет в жизни. Ребенок из обычной белорусской семьи, в 18 лет он уехал учиться в Нидерланды. Окончил школы бизнеса в Роттердаме (Rotterdam School of Management) и Лондоне (London Business School), стажировался в Лондоне и Москве, получил работу в одном из крупнейших инвестиционных банков мира Goldman Sachs, но в итоге предпочел финансам IT, потому что «Кремниевая долина — это новая Уолл-стрит». TUT.BY расспросил молодого и амбициозного белоруса, который за 9 лет успел пожить в пяти странах и поработать в шести компаниях, что помогает ему добиваться успеха и какой кажется Беларусь на расстоянии.

Илья Сысоев. Фото из личного архива героя
Илья Сысоев. Фото из личного архива героя

— Почему ты решил уехать из Беларуси?

— Не потому, что тут плохо, а там хорошо. Просто я понимал, что качество бизнес-образования в Западной Европе и Северной Америке на голову выше белорусского. Я уехал в начале 2008 года, будучи первокурсником БГЭУ, и в итоге выпустился в Роттердаме по той же специальности, на которую поступил в Беларуси, — бизнес-администрирование.

— Как удалось поступить в Нидерланды?

— Я еще в 11-м классе подавался на разные стипендиальные программы. Меня приняли в Американский университет в Болгарии и в университет на Северном Кипре. Но от этих вариантов я сам отказался. Позже знакомая подсказала стипендию от правительства Нидерландов, которую мне удалось получить. Эта стипендия покрывала расходы на учебу и на жизнь.

— Обучение было на английском?

— Да, но английский был моей последней проблемой. Зачастую я обнаруживал, что у меня он лучше, чем у других студентов. Трудности с языком возникли на уроках плавания в университете Южной Калифорнии, куда я поехал по обмену: речь тренера я практически не понимал из-за его афроамериканского акцента. Просто смотрел, что делают другие пловцы, и повторял за ними.

— Как ты попал в Калифорнию?

— Школа бизнеса в Роттердаме (Университет Эразмуса) входит в семерку лучших бизнес-школ Европы и имеет академические соглашения с университетами по всему миру. В первом полугодии третьего курса можно было выбирать: или учиться за рубежом, что я и сделал, поехав в Лос-Анджелес, или стажироваться, или брать курс по выбору.

— Чем европейское образование отличается от белорусского?

— У нас колоссальная инфляция высшего образования: зачастую оно требуется там, где вообще не должно требоваться. В западном мире академическое высшее образование имеет 10−20% населения.

Если говорить о недостатках, первый — мы учимся слишком долго. Нужно убирать такие предметы, как «Основы энергосбережения» или «Радиационная безопасность». Зачем они, если ты изучаешь бизнес-администрирование? Второй недостаток перекликается со всей восточноевропейской культурой, в которой с преподавателями не принято спорить. Третий недостаток заключается в том, что у нас университет оторван от корпоративного мира.

Среди преимуществ белорусского образования — бОльшая готовность преподавателей помочь интересующимся студентам. В Голландии я сталкивался с тем, что преподаватели отказывались уделять время за рамками их формальных «офисных часов», потому что «если я уделю больше времени тебе, это будет несправедливо по отношению к другим студентам».

— В Нидерландах студенты легко переходят в корпоративный мир?

— Во время учебы я трижды проходил практику в инвестиционных банках в Лондоне и Москве. В компании, куда я подавался, было трудно попасть. Например, первая стажировка у меня была в банке Rothschild в Лондоне. Нас было 17 стажеров, которых выбрали среди 3000 кандидатов. Мне помогло то, что в Лос-Анджелесе я попал в местный инвестиционный клуб и понял одну важную вещь: если просто рассылать резюме направо и налево, КПД очень низкий. Нужны контакты.

Илья Сысоев. Фото из личного архива героя
Фото из личного архива героя

— Я так понимаю, работу после таких стажировок было найти нетрудно?

— Сразу после университета я работал в команде по слияниям и поглощениям небольшого банка NIBC в Голландии, а через год переехал в Лондон и продолжил карьеру в инвестиционном банке Goldman Sachs, про который говорят, что туда сложнее попасть, чем в Гарвард.

— Это работа мечты?

— Скорее, школа молодого бойца. Полтора года, что я провел в Goldman Sachs, — это средняя продолжительность карьеры аналитика в инвестиционном банке. Большинство воспринимает это как трамплин, чтобы попасть на работу, которая интереснее и не так выматывает.

— Про ненормированный график работы инвестбанкиров ходят легенды. Кстати, как и про их безудержный кутеж.

—  Среди тех, кого я знаю, никто не ходит по клубам с корпоративной карточкой и не нюхает кокаин. Что касается графика, то в среднем рабочий день длился около 16 часов. Если я раньше полуночи уходил с работы, можно было считать, что мне повезло. Иногда можно было и всю ночь в офисе провести.

— Такое часто случалось?

— Раз в несколько недель или в месяц. Сделки очень непредсказуемые, и если ты на активной фазе, ночные бдения могут быть чуть ли не дважды в неделю.

— Ради чего инвестбанкиры проводят дни и ночи на работе?

— Ради рейтинга. Его пересматривают каждый год. В зависимости от этого назначаются бонусы и продвижение. Ради этого все и работают, потому что разбежка между теми, у кого хороший рейтинг, и теми, у кого плохой, в плане компенсации и остальных «плюшек» очень большая.

— А как обстоят дела с выходными?

— Мне повезло в том плане, что в моем банке по субботам нельзя было работать. Это попытка дать людям более адекватный график и больше причин остаться. Хотя в любом случае инвестбанкинг — мир трудоголиков, они работают много, даже когда состоялись как профессионалы и управляют целыми бизнесами.

— В этой сфере много женщин?

— На рядовом уровне да, но на уровне управляющих директоров процент женщин сильно падает, потому что это суровая карьера. Кстати, инвестбанки сейчас всячески борются с дискриминацией: и половой, и религиозной, и расовой. Устраивают специальные мероприятия для женщин в банкинге, поощряют группы для представителей расовых и прочих меньшинств внутри компании.

— Почему?

— Раньше у банков и компаний, которые занимаются стратегическим консалтингом, почти не было конкурентов. Если ты молодой, талантливый, амбициозный и тебе интересна сфера бизнеса, то тебе либо в инвестбанкинг, либо в консалтинг. Сейчас есть Google, Facebook, Uber и миллион других компаний, которые предлагают более свободную и менее иерархичную культуру.

— В инвестбанкинге сильна иерархия?

— Все еще да. В некоторых командах существует культура face time, когда те, кто младше по рангу, не уходят раньше тех, кто старше по рангу, особенно если работают в одной команде. Хотя чаще всего у них просто больше работы.

— Финансовая сфера известна высокими зарплатами. Не могу не спросить, сколько ты зарабатывал в Goldman Sachs.

— Это конфиденциальная информация.

Илья Сысоев. Фото из личного архива героя
Фото из личного архива героя

— Расскажи про переход в IT. Почему ты ушел из инвестбанкинга?

— Сейчас я работаю в лондонском офисе компании Salesforce, которая создает софт для управления бизнесом. Я занимаюсь стратегией и операционной деятельностью для отдела продаж. Мне хотелось иметь более адекватный график и выступать не только в качестве советника, но и участвовать в управлении бизнесом. С учетом этих факторов я выбрал IT. Это быстро растущий сектор, можно работать по всему миру, очень либеральная культура.

— К этому пришлось привыкать?

— К культуре и пришлось. Тебе надо проявлять инициативу, чтобы понять, что ты должен делать, а что нет, твоя карьерная стезя не определена. Инвестбанки — иерархичная и структурированная среда, там ты можешь почти со стопроцентной уверенностью сказать, что будешь делать через 5 лет, если все будет хорошо. Здесь ты можешь сам выбрать, чем заниматься через 5 лет.

— И где ты видишь себя через 5 лет?

— Может быть, я продолжу рост в сфере стратегии и операционного управления, может, захочу попробовать продажи, а может, работу на стыке финансов и IT — к примеру, в венчурном фонде. Выбор в IT практически не ограничен: вместе с ростом сектора появляются совершенно новые направления работы.

— А, может, вернешься в Беларусь?

— Не исключаю такой вариант. IT быстро развивается в нашей стране, и это была одна из причин, почему меня заинтересовал этот сектор.

— Какой вообще Беларусь кажется на расстоянии?

— Я приезжаю сюда 2−3 раза в год и могу сказать, что за 9 лет уровень жизни вырос, люди стали больше путешествовать, чаще учиться за рубежом. И еще у нас теперь станции в метро объявляют на английском, это радует. Но приятнее всего — безвизовый режим. Конечно, только на 5 дней и через аэропорт, но это лучше, чем ничего.

Хотелось бы, чтобы такие хорошие новости из Беларуси приходили чаще. Пока они, к сожалению, редкость на фоне большинства негативных. Хотелось бы видеть структурные реформы в экономике, которые бы стимулировали предпринимательскую инициативу (особенно в малом бизнесе) и привлекали инвестиции и технологии с Запада. Хотелось бы также видеть развитие других отраслей, кроме IT. Тогда и молодежь с западным опытом начнет возвращаться. К примеру, среди моих знакомых-поляков после учебы или работы за рубежом многие добровольно вернулись домой, потому что в стране есть возможности для самореализации, сравнимые с Западной Европой.

— Европейцы все еще знают о Беларуси только то, что здесь картошка и Лукашенко?

— Наша страна для большинства европейцев — белое пятно, они про нее не слышали. Меня спрашивали: «О, Беларусь — это где? Это в составе России?». Иностранцы знают, как правило, либо президента, либо наших знаменитых спортсменов. Кто в айтишке, еще знает Wargaming. А про картошку никто и вовсе не слышал — это миф сугубо постсоветского пространства.

— А чем белорусы отличаются от европейцев?

— Белорусы более душевные, у нас более тесные семейные связи и больше склонности шутить над собой. При этом нам не хватает рискованности. Мы памяркоўныя, вплоть до установки «абы не война». У нас не было возможности пожить спокойно и зажиточно, как у западных европейцев. За последний век с нами случилась революция, репрессии, война, развал Союза, потеря сбережений. Эти события запрограммировали нацию на выученную беспомощность: что бы я ни делал, придет катаклизм и все разрушит.

Но чтобы достичь того, чего у тебя нет, надо делать то, чего ты раньше не делал. Не бояться искать новую работу, если не нравится нынешняя, создать свой бизнес, если есть идея и желание. Можно и за рубежом, сейчас много стажировок, стартап-акселераторов, стран с визами для предпринимателей. На дворе XXI век, мир открыт, как никогда раньше, он не заканчивается на границах Беларуси. А если молодежь, получив опыт за рубежом, применит его здесь, родина только выиграет.

илья Сысоев. Фото из личного архива героя
Фото из личного архива героя

За последние 12 лет около двух тысяч белорусских студентов и сотрудников вузов получили возможность учиться и преподавать в университетах ЕС благодаря программам мобильности, которые финансирует Евросоюз. Более тысячи белорусов поучаствовали в программах профессионального обмена.

{banner_819}{banner_825}
-50%
-60%
-15%
-50%
-10%
-50%
-20%
0065781