Поддержать TUT.BY
144 дня за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Бывшая жена Ивана Вабищевича: «Когда увидела интервью Вани о нашем расставании, у меня был шок»
  2. Тысячи сотрудников «Нафтана» и «Гродно-Азота» могут не получить допуск к работе по медицинским показаниям
  3. Украина ввела дополнительные ограничения на границе с Беларусью
  4. «Самое благоприятное время для продавцов». Что происходит на вторичном рынке квартир в Минске
  5. «Побелка деревьев весной — пережиток советского прошлого». Эксперт рассказал все о побелке сада
  6. Это последние дни, за которыми что-то наступит. Чалый рассуждает о настроениях разных белорусов
  7. «Мне говорили: «Лучше бы ты мужа нашла и варила ему борщи!». История молодой трактористки Наташи
  8. КГБ сообщил о задержании Костусева и Федуты «по подозрению в совершении преступления»
  9. Суды и проданная медаль Герасимени. Что происходит в стране 13 апреля
  10. «Самая длинная 16 сантиметров». Дома у минчанки живут 34 улитки. Смотрите, какие они красивые
  11. Биатлонистка Сола честно рассказала о позиции, народной любви и собственном гнездышке в Новой Боровой
  12. Как река превращается в море. Большая вода на Полесье
  13. Третья волна. В Беларуси растет количество заразившихся COVID-19 и пациентов с тяжелыми пневмониями
  14. Герасименя продала на аукционе золотую медаль чемпионата мира
  15. Цена биткоина впервые в истории превысила 62 тысячи долларов за монету
  16. Умер «песняр» Леонид Борткевич
  17. Дом под Осиповичами, в который въехала ракетная установка, отремонтировали. Военные и жильцы рассказали как
  18. Задержан глава партии БНФ Григорий Костусев. Он — подозреваемый по уголовной статье
  19. Россия отменила полеты в Турцию. Россияне полетят через нас? Снизятся цены? Спросили экспертов
  20. Euronews прокомментировал прекращение вещания в Беларуси
  21. «В Беларуси не ценил того, что имел». Физик отчислился из БГУ и изучает бозон Хиггса в Германии
  22. Минздрав временно запретил ввозить и продавать в Беларуси некоторую продукцию NIVEA. Что говорит торговля?
  23. Самые теплые, крепкие и дешевые стены: сравнили газосиликат, керамзитобетон и керамические блоки
  24. Секондам запретили продавать новые вещи. Как рынок б/у одежды отреагировал на нововведение
  25. Минлесхоз объяснил, почему доски в Беларуси подорожали в два раза
  26. Врач рассказывает, по каким симптомам узнать пневмонию
  27. Минобороны заявило, что неизвестное воздушное судно нарушило белорусскую границу со стороны Польши
  28. «Все больше откусывают парк». Как там стройка Национального стадиона и чем она тревожит местных
  29. Купаловский восстановит поставленный 20 лет назад спектакль. Названы фамилии новых актеров
  30. Уролог объясняет, как не пропустить признаки одного из самых частых заболеваний почек


/

Разумеется, я не обо всех. Лишь о тенденции, с каждым годом захватывающей все большее число людей. И самое пагубное — что захватывает она людей молодых.

Юлия Чернявская, преподаватель, культуролог, литератор

Догадываюсь: на форуме развернется то, что некоторые по наивности считают «дискуссией» — и что на деле оборачивается злобными наскоками на автора статьи и друг на друга. Знаю и аргумент: «я и мои друзья не такие» или «мои дети и их друзья — не такие». Аргумент не срабатывает: вы видите лишь своих детей и их друзей, а я нахожусь в другой позиции. В педагогике — и уже около тридцати лет. В высшей школе — двадцать семь.

Перед моими глазами — уже третья генерация молодых людей, получающих высшее образование. Сотни ежегодно. Потому какие-то тенденции мне виднее, чем любящим родителям и их детям. То же видно и другим педагогам — вузовским и школьным.

Когда-то я спросила моего бывшего студента — он моложе меня лет на пятнадцать-семнадцать: «Денис, скажите, почему так: с вами я могу говорить на одном языке, а с теми, кто моложе вас лет на семь, — уже нет?». Он ответил: «С теми, кто моложе меня лет на семь, я и сам не знаю, на каком языке говорить».

Это было давно, но запомнилось. И хотя с тех пор я неоднократно встречала и встречаю молодых людей, опровергающих этот тезис, — умных, горячих, жаждущих знаний — чаще это исключения.

Дело не в обычном конфликте отцов и детей, на который привычно списывают проблемы, цитируя навязшие на зубах афоризмы римлян. Конечно, извечную проблему «отцы и дети» пальцем не заткнешь. Но в чем она заключалась? В вопросах моды, сексуальности, в конформизме отцов и их страхе перед власть имущими — и смелости молодых. В молодом горячем «я», жаждущем улучшить мир — и в опасливом опыте «предков» по принципу «как бы чего не вышло». Сейчас нередко бывает наоборот — во всяком случае, с последним.

Дело не в отцах и детях, а в сломе эпохи. Когда от «хочу все знать» был совершен переход к «не грузись». От «за нами будущее» — к «я ни на что не влияю, и слава Богу». От «сеять разумное, доброе, вечное» — до «какое мы имеем право провозглашать ценности, мешая людям выбирать свои». Лейтмотивом всего этого предполагалось отстаивание личной свободы мышления. Но когда высокая культура отказывается нести ценности, человек теряется — и эту функцию подхватывает массовая культура. Свобода выбора превращается в зависимость — только уже не от сложных философских проблем, а от телевидения, компьютерных игр, блокбастеров и фейковых новостей про звезд. Как некогда написал об этом Дмитрий Быков в применении к Верке Сердючке:

«Народ за нее голосует ногой, инстинктам своим потакая. Вы, видимо, ждали свободы другой? Напрасно. Свобода такая. Для умных и грамотных дело — труба; простор воровству и безделью… Сегодня, я думаю, Делакруа Сердючку избрал бы моделью».

Были краткие периоды, когда поколения (пусть не поголовно) сливались в общем порыве к свободе — шестидесятые и девяностые. Именно в девяностые мои студенты говорили: «Я буду поднимать экономику Беларуси», «Я создам новый театр», «Я напишу роман про отца-коммуниста и сына-панка». И многое другое, подобное, слушала я в обшарпанных аудиториях, где даже мел был в дефиците.

Сейчас среди преподавателей принято за глаза нежно называть студентов «детьми». Тех я считала не детьми — коллегами. Коллегами по будущему.

Фото: pixabay.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com

Насколько мне известно, не всем удалось воплотить свои мечты — из-за обстоятельств — общественных или личных. Но в этом звучало юное «Я»: «моя мечта», «мое дело», «моя ответственность». Сейчас «Я» все чаще звучит иначе: «мне неохота», «меня все это достало» (что не значит, что говорящий будет выступать против того, что «достало»), «а я тут при чем?», «моя мечта — иметь дом в Швейцарии» и т.д. Кстати, чтоб вы не думали, что последнюю фразу я придумала: как раз она имеет конкретного автора.

Помню, на семинарском занятии по культуре повседневности дала задание: сделать презентацию своего личного пространства. Сперва были замечательные презентации и пояснения — от юноши, живущего в однокомнатной квартире с родителями-художниками; от девушки, делящей комнату с братом (было видно, что в комнате обитают представители двух разных миров); фотографии «общаги» и сравнение ее с коммуналкой. А потом пошло соревнование: чья комната больше и дороже обставлена, у кого пышнее ковер, у кого висят фото котят в золоченых багетах, у кого консьержка при входе в подъезд … ну, вы поняли… Больше я этого задания не давала.

Итак, что приобрелось, что утратилось? Приобрелась свобода, все чаще понимаемая как произвол: «чего моя левая нога захочет». Утратилось чувство ответственности и за себя, и за других. Не в чести и греющая многие поколения цель — быть энциклопедически развитым человеком. И хотя в отличие от отцов и дедов современные молодые неплохо владеют английским, книжек большинство не читает не только по-английски, но даже и на родных — русском и белорусском — языках. В книге «Как написать дипломную работу» Умберто Эко пишет о том, что литературу для диплома надо читать на языке оригинала. Ха! Когда я проверяю дипломы на плагиат, я редко нахожу там более 15%-25% уникальности. А уж если учесть, что ворованные фрагменты текста не согласуются с другими ворованными же — возникает ощущение грубого взятия «на понт», как говорили мы в нашей юности. Добавлю: по той же модели нередко пишутся и диссертации. Вы думаете, это мой личный опыт? Судя по тому, что говорят и пишут преподаватели и учителя других вузов и школ, он всеобщий.

Деталь. В 1990-е лучше всего в учении успевали студенты из крупных городов. В нулевые — ребята из провинции. Теперь — из маленьких райцентров и деревень. Да, их познания неглубоки, но они пока что тянутся. Из крепкого середняка можно сделать образованного человека, из безграмотного самовлюбленного «мажора» — нет.

«Им не стыдно не знать!» — в отчаянии сказал блестящий режиссер Кама Гинкас, когда его спросили об отличии нынешнего поколения учеников от предыдущих. Это правда. Есть молодые интеллектуалы, но прискорбно мало. Есть и их успешные подражатели (этих больше): научиться козырять постструктуралистской терминологией и цитатами из Бодрийяра — дело нехитрое. Те, 1990-х — начала нулевых, были, возможно, наивнее, но как же они рвались к непознанному! Они мечтали о целостной картине мира и были чувствительны к противоречиям. Они понимали, что рядом нельзя ставить две красивые и опровергающие друг друга фразы — и довольствоваться их броскостью. И они знали: будущее за ними. За ними страна. Им придется принимать вызовы — и отвечать на них.

Где они сейчас? Часть в эмиграции, часть во внутренней эмиграции, часть начала обустраивать свой маленький мирок — и преуспела, часть не преуспела — и сидит на форумах, поливая преуспевших. Лишь малое число пробивает и создает культурные инициативы и волонтерские проекты. Слава Богу, они есть.

Но вернемся к тезису «не стыдно не знать». Разделяющие его — в большинстве. Раньше было стыдно не прочесть новый роман Василя Быкова, Битова или Апдайка, не пойти на гастрольный концерт в филармонии или на премьеру в «Купаловский». Перед кем? Перед собой. Перед друзьями. Перед неким воздушным «общественным мнением» интеллигенции. Хватали знания, где могли. Знакомый, ища индуистский термин (Гугла не было), на недели закопался в библиотеку, попутно подняв огромный пласт индийской культуры. Другой выучил латынь, чтоб прочитать Марка Аврелия и Августина Блаженного в подлиннике. Третий… Да много их было, всех не припомнить…

Не так давно я выяснила, что ни один человек на курсе гуманитарного вуза не читал «Медного всадника». Когда я возмутилась, меня спросили: «А кто автор?». Когда я написала об этом в Facebook, мне возражали — обычно двумя способами. Первый: «А вы в такие-то игры играть умеете?». Второй: «Это не наше, не европейское, это их, русское. Зачем это белорусам». В игры я играть не умею, что да — то да. Но то, что поэзия и компьютерная игра ставится на один уровень, показалось диким. Будто из Салтыкова-Щедрина: «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать». Что касается «не нашего», то, во-первых, «Медный всадник» — это давно уж всемирное достояние, а во-вторых, сами вопросы поэмы: человек и власть, обыватель перед лицом катастрофы — что ж более современно, что общечеловечно? Можно подумать, те, кто говорит «не наше», читает Купалу, Жилку, Дубовку, Стрельцова, Сыса и мн. др. Как и Рильке, и Одена, и Элиота; как и Бодлера, Верлена, Рембо; как и Галчинского, Тувима, Стаффа; как Забужко и Жадана. И это — уж не говоря об истории, философии и серьезной психологии. Список «чего не читает наша молодежь» можно продолжить до «плюс бесконечность».

Что же читают? Так называемые «мотивирующие книжки»: как преуспеть за сто дней, как научиться достигать своего, как стать успешным и богатым… А еще поп-психологию — Луизу Хей, например.

Фото: pixabay.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com

Безграмотность подчас доходит до абсурда. Несколько примеров из практики. «На старобелорусский Библию перевел Мартин Лютер». «МХАТ создали Немирович и Данченко». «Во время Великой Отечественной войны войсками руководили Ленин и Сталин». «Шекспир — американский писатель». Говоря словами американского писателя Шекспира: «Что им Гекуба?». У них есть Гугл. Когда-то казалось: это панацея от незнания. Надо лишь указать, где искать информацию — и все. Но, во-первых, большинство не в состоянии разобраться в качестве информации. Во-вторых, многие и не догадываются, что искать: и если дано задание — найти материал к теме «Ренессанс», то мало кто будет копать странички, где упоминается «Возрождение». Конечно, легко выйти в Вики и сопоставить два наименования — но это лишний «клик», а на современного пользователя действует «закон одного клика»… Помню девушку, писавшую у меня диплом про шестидесятников: почти на каждой странице было слово «ковбойка». В какой-то момент контекст его употребления меня удивил. «Что это такое — ковбойка?» — спросила я. «Ну, не знаю, шляпа такая», — ответила она. Разумеется, можно (а ныне и нормально) не знать, что такое «ковбойка». Но нельзя пользоваться словом, которого не знаешь, потому что ленишься залезть в Гугл.

Что еще бросается в глаза? Осторожность. Это касается как и нежелания отстаивать собственное мнение, так и отсутствия интереса к событиям в стране и за рубежом. Большинство наших молодых живет повседневностью. Иногда мне кажется, что в смысле жажды жизни, желания нового мы, их родители, младше их. Слишком уж они житейски умудренные.

Так, относительно мигрантов мнение моих студентов разделилось в пропорции 1:4. Думаю, вы догадались, чья взяла. Главными доводами были следующие: «мигранты разрушают стабильность» и «нам и самим мало». Вспомнила друга — шведского профессора на пенсии, благодарного университету за то, что ему дали кабинет, где он мог бы учить мигрантов шведскому языку и — попутно, незаметно — этике западного поведения. А ведь именно молодые, как бы, ратуют за западные ценности.

Впрочем, стремление к западным ценностям (понимаемым по преимуществу в утилитарном ключе) причудливо сосуществует с влечением к «сильной руке». Вспоминаю спор между коллегой в возрасте под шестьдесят и студентом. Спор был об Украине и России — в период накала их противостояния.

— Мы должны быть с Россией, она не даст нас в обиду! Крым их, а когда мы будем с Россией, станет и наш, — горячился третьекурсник.

— Ты хочешь сказать, что более сильный сосед может прийти в твою квартиру и отхватить твою комнату? — с усталой печалью отвечал коллега.

Победил третьекурсник: он громче кричал.

Когда уже в другом вузе, где я вела иной курс, девочка вышла к доске и начала читать свое эссе об Украине — сбивчивое, нелогичное, горячее, — я пожалела, что этого не слышит тот мой коллега. Но надо было видеть лицо девочки. На нем читался вызов — как будто она преодолела множество преград, чтоб выступить. Было видно: ей нелегко это далось. Почему? Ведь ничего «крамольного» в докладе не было! Может, потому, что остальные написали эссе про старушек, которым не помогли перейти через переход, о вреде курения и пользе ЗОЖ? Наши дети, минуя поколение отцов, которые глотнули воздуха 90-х, взяли на вооружение опыт дедов — тишком да молчком.

Не стоит приводить в пример тех, кто ведет себя иначе: их имена известны, но они — на фоне девятимиллионной страны — наперечет. Да и мотивы у всех разные…

Каковы разделяемые ценности молодежи, судя по опросам? И независимые, и государственные социологи сходятся в таком наборе: здоровье, материальное благополучие, семья, любовь и дружба. Почти 70% выбрали личную безопасность. Далее следуют интересная работа (разумеется, хорошо оплачиваемая), образование, стабильность, мир во всем мире. А что? Хорошие ценности. Только среди них нет ценности свободы, ответственности за страну, справедливости, самореализации, помощи инвалидам и старикам… Вероятно, их не было заложено в опроснике (хотя в ряде опросников есть пункт «другое»). Однако боюсь, что даже будь соответствующие пункты включены — ответы находились бы в самом конце списка. Потому что свобода и спокойная жизнь — взаимопротиворечивы, ответственность за страну делегируется исключительно государству, инвалидов мы в упор не видим и т.д.

Фото: pixabay.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Изображение: pixabay.com

Ярко выражена тяга к образованию, но не будем обольщаться: если в стране высшее образование стремится получить 90% молодежи — то у половины речь идет «о корочке» и/или об установке «все получают, и я получу». Зачем высшее образование 90 процентам жителей страны — такой вопрос не ставится. С каким числом баллов принимают на платное? С семью из ста, что ли? В тот год, когда поступала я, на мою специальность был конкурс — восемь человек на место. А в мединституте или на физмате вообще зашкаливало.

Не ставится и вопрос о правильности сокращения учения до четырех лет: он давно уже решен. К третьему курсу студенты, пройдя через сонм общеобразовательных предметов, начинают вникать в специальные, а через полтора года «уходят на диплом». Дело сделано.

В итоге мы получаем не интеллигенцию и даже не «образованцев» (презрительный термин Солженицына), а людей с «корочками». А нужно ли что-то другое? И кому? Студенты прагматичны и знают, что образование им вряд ли понадобится: скорее всего, они будут работать в офисе, где не нужны ни история, ни философия. Сферы образования и профессии разошлись далеко-далеко. Но ведь образование не только утилитарно. Эпохи, когда фундаментальные образование и наука не в чести, — всегда эпохи проигрыша: в момент, когда возникает серьезный вызов для страны и людей, ответить на него некому, ибо все знают лишь свой узенький участок деятельности. Если вообще знают.

Вспоминаются восьмидесятые: когда на дипломные спектакли тогдашней «театралки» собирались толпы; когда на лекции по философии Александра Грицанова ломились студенты не то что нескольких курсов, а разных, в том числе технических, вузов; вспоминаются 90-е — когда на лекции Галины Синило, Альмиры Усмановой, Андрея Горных в РИВШ вместе со мной ходили муж-программист и подруги; вспоминаются нулевые — тогда уж и на мои собственные лекции в БГУКИ наведывались не только мои студенты. Теперь такого нет. Ведь наши предметы были призваны расширять горизонты личности, а не конвертироваться в дензнаки — чем проще, тем лучше. Идея «интересно, потому что развивает» давно заменилась идеей «интересно, потому что развлекает», а развлекаться можно куда менее затратными для напряжения «извилин» способами.

Подчас создается ощущение, что весь массив мировой культуры заменен бизнес-тренерами, разнообразными коучами и поп-психологами. Не имею ничего против них — всех вместе и каждого в отдельности. Имею — против тех, кому этого достаточно.

Иногда в соцсетях захожу на аккаунты людей из этой новой генерации: перепечатки хохмочек, роз с «мимимишными» надписями, котят, фотографии еды и себя в виде «секси-секси». Иногда — умилительных деток — своих или чужих, откуда-то с ADME.ru. И если даже речь идет о путешествии — то чаще всего рассказ о нем ограничивается селфи на фоне общеизвестных, культовых пейзажей (Миланский собор, Эйфелева башня, Вестминстер), пляжные фото или та же еда.

К нашему счастью, есть и другие. Есть! Но не они задают тон эпохи.

Впрочем, постепенно прикладной пластиковый мир приедается. И после тридцати пяти, сорока, сорока пяти лет остро встает вопрос: на что я разменивался? На драки в соцсетях? На фотки из ресторанов? На бытие офисного планктона? Хорошо, если человек поглощен семьей — но дети вырастают. Хорошо, если у тебя дом в Швейцарии — но сам по себе он счастья не приносит. Хорошо, если ты имеешь возможность путешествовать — но не фланировать в отельном браслетике, знаменующем «все включено». И потом, из отпусков надо возвращаться. Куда? Туда, где предыдущие поколения так много хотели сделать — и не смогли… Но как написано в очень хорошей книге: «Я хотя бы попробовал».

Фото: Reuters
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

Я пробовала учить вас, дорогие студенты. Пробую без малого тридцать лет. Раньше я надеялась на то, что свои знания захочет углубить половина. Потом — что четверть. Теперь — что 10−15 человек из ста. Буду пробовать, даже когда останется один. Пока ниточка «учитель — ученик» не порвется окончательно.

Разумеется, можно винить педагогов. Не увлек, не заинтересовал, в работе не пригодилось… Но невдомек, что пригодится в жизни — в самых неожиданных ее поворотах, например, при смене профессии. Однако вы ведь мне не поверите, не так ли? Сейчас, во всяком случае. И вновь возвращаясь к возгласу Камы Гинкаса. Не знать — стыдно. И наши молодые (которых — открою тайну — я все равно люблю) это когда-нибудь поймут. Не все. Кто-то. Возможно, с годами это число увеличится. Впрочем, хотя до старости еще далеко, я не уверена, что застану эту «пору прекрасную». Но пробовать стоит.

Причины явления будут проанализированы в одной из следующих статей автора.

-99%
-10%
-20%
-5%
-55%
-10%
-20%
-5%
-15%
-15%