Поддержать TUT.BY
Коронавирус: свежие цифры


Спустя ровно полгода после первого заседания в Ветковском районном суде 28 апреля начался допрос уже бывших сотрудников правоохранительных органов — Александра Масюкевича, который работал в Гомельском городском СК, и Сергея Куликова, работавшего в ОВД одного из районов Гомеля. Первого обвиняют в вымогательстве, а второго — в бездействии должностного лица. Из них пока под стражей находится лишь бывший следователь Масюкевич — именно ему вменяется преступление, которое квалифицируется УК как особо тяжкое.

Дело обстояло следующим образом: одна из частных компаний заказала у другой партию транспортеров для хлебобулочных изделий, но вторая фирма заказ исполнять не торопилась. Один из обвиняемых силой и угрозами пытался принудить поставщика выполнить заказ.

По данным обвинения, Александр Масюкевич, находясь в состоянии алкогольного опьянения 16 июня 2016 года, нанес двум потерпевшим травмы разной степени тяжести, в том числе переломы, а также угрожал убийством. При этом он требовал у потерпевших не менее 600 долларов в качестве штрафных санкций за просрочку исполнения заказа (по 100 долларов за каждый день). Его друг, Сергей Куликов, работавший на тот момент милиционером, был очевидцем совершения преступления. Но не прекратил противоправные действия и не принял возможные меры по оказанию первой помощи пострадавшим.

В первый день допроса, 28 апреля, 35-летний обвиняемый Масюкевич рассказал свою версию того, как развивались события летом 2016 года.

«Теперь я понимаю, что не должен был вмешиваться»

— 7 июня 2016 года мне позвонил мой друг детства Олег и попросил подвезти их с нашим общим знакомым Василием - у Олега была сломана машина. Уже по дороге он рассказал, что в районном центре по его заказу изготавливают основу для транспортеров и ему нужно посмотреть, как продвигается работа. В Ветке мы поехали на производство, — рассказал Масюкевич.

Он заявил, что теперь жалеет, что пошел вместе со знакомыми к месту работ. Там, продолжил Масюкевич, их стали заверять, что приложат все усилия, чтобы к 10 июня выполнить заказ.

— Я в разговор не вмешивался, но словам этим не поверил. А когда мы возвращались в Гомель, Олег и Василий обсуждали, что связались с мошенниками: они сделали предоплату, а работа не продвигалась.

Через несколько дней мужчины снова втроем поехали в Ветку, и снова выяснилось, что ситуация не изменилась, несмотря на все обещания.

— На этот раз уже я не сдержался и спросил, сколько можно врать, если они в присутствии незнакомого человека дают обещания и не выполняют их. Я не называл свое место работы, должность, а просто назвал свое имя. Когда мы прощались, я лишь сказал: «Доделайте все, чтобы я лично сюда не приезжал», — и мы уехали.

— А чем была вызвана необходимость вашего следующего приезда на предприятие? Почему именно вы снова должны были поехать? — спросил судья.

— Изначально Олег был без машины, и он мой друг, который попросил о помощи. У меня была возможность ему помочь — я помог. Или я должен был уточнять у него, не будет ли там [в Ветке] преступления? Теперь я понимаю, что не должен был вмешиваться в разговоры между потерпевшими и моими знакомыми. Пускай как хотят, так и живут.

— А о штрафных санкциях в этот день вы или кто-то из ваших знакомых говорил потерпевшим? О каких-либо деньгах за просрочку? — поинтересовался гособвинитель.

— Лично я такого разговора не слышал и сам ни о каких деньгах не говорил, — подчеркнул обвиняемый.

В суде он настаивал на том, что требований платить по 100 долларов за день просрочки, не выдвигал.

Потерпевшие в суде заявили обратное. Масюкевич связывает это с тем, что они хотят скрыть свои правонарушения и завладеть деньгами, перечисленными им за работу, которую они так и не выполнили.

«Пытался навести порядок — навел…»

16 июня 2016 года было крайним сроком выполнения работы. У Масюкевича в тот день было освобождение от работы, и он с Куликовым собирался ехать на тренировку по волейболу. Но его вновь попросили съездить в Ветку. В райцентр они приехали около 17.30. В этот раз с ними был и Куликов.

— Я не помню, на производство заходили мы вчетвером или втроем, без Куликова. Работа опять была не сделана. Потерпевший З. на этот раз поклялся матерью, что все будет готово к утру. Я ответил, что клясться матерью нельзя, тем более что он употребил неприятное мне словосочетание со словом «мать», и я ударил его раскрытой ладонью по затылку.

Суд уточнил у одного из потерпевших, говорил ли он подобные слова. На что мужчина ответил, что не помнит дословно выражение, но оскорбить им он никого не пытался.

— Повреждения были на потерпевших до вашего приезда и до удара? — спросил судья.

— Нет, видимых не было. Я и по отъезде их не видел.

— Продолжайте. Что было потом?

— Потом мы с Куликовым отъехали в магазин, пока потерпевшие обещали все доделать. Купили себе попить: я — литр разливного кваса, Сергей — газировки. И вернулись назад. Там [на территории предприятия] уже кое-как продвигалась работа, и я спросил, неужели мне до утра нужно с ними сидеть. Потерпевший К. начал кричать на меня, мол, как ты себя ведешь на моем предприятии. Я подошел к нему и попытался также дать подзатыльник. Не помню, попал или нет, но вроде нет.

— Исходя из всего, что вы рассказываете, я вижу, что вы заняли слишком активную позицию. А для чего вам все это было нужно? Это ваша инициатива? Может быть, кто-то вас просил или принуждал? — уточнил гособвинитель.

— Нет, никто меня не просил и не принуждал.

— А зачем вам это было нужно? — повторил вопрос судья.

— Точно не из-за денег, можете не сомневаться. Не все люди такие алчные. Просто такое у меня воспитание. Пытался навести порядок — навел…

— И кто вас уполномочил навести порядок?

— Совесть.

После допроса обвиняемых судебное заседание продолжится. Будут исследованы материалы дела и вещественные доказательства, после чего стороны приступят к прениям.

-21%
-10%
-10%