101 день за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Приход весны, борьба с частниками и акции солидарности. Что происходит в Беларуси 1 марта
  2. «Проверяли даже на близнецах». В метро запустили оплату проезда по лицу. Как это работает
  3. «В киевской миграционке мне сказали, что я в первой десятке». Айтишник — о переезде в Украину
  4. В Беларуси создали собственную ракету для «Полонеза» (ее очень ждал Александр Лукашенко)
  5. «Будет готов за три-четыре месяца». Частные дома с «завода» — сколько они стоят и как выглядят
  6. «Меня потом знатно полили шампанским!» Первая белоруска с COVID-19 — о том, как прожила «коронавирусный год»
  7. Чиновники придумали, что сделать, чтобы белорусы покупали больше отечественных продуктов
  8. Убийца 79 белорусов, сжег пять деревень. Вспоминаем о Буром — в память о нем в Польше проводятся марши
  9. 57-летняя белоруска выиграла международный конкурс красоты. Помогли уверенность и советы Хижинковой
  10. Автозадачка с подвохом. Нарушает ли водитель, выезжая из ворот своего дома на дорогу?
  11. С 1 марта заработал обновленный КоАП. Новшества затронут почти всех белорусов
  12. Секс-символ биатлона развелась и снялась для Playboy (но уже закрутила роман с близким другом)
  13. Под Молодечно задержали компанию из 25 человек. МВД: «Они собирались сжечь чучело в цветах национального флага»
  14. «Первый водитель приехал в 5.20 утра». Слухи о «письмах счастья» за техосмотр привели к безумным очередям
  15. Лукашенко — главе КГК: Необходимо ввести ответственность и для тех, кто берет в конвертах деньги
  16. «Жесточайшим образом останавливать». Чиновники взялись за аптеки, которые подняли цены из-за НДС
  17. «Пышка не дороже жетона». Минчане делают бизнес на продукте, за которым в Питере стоят очереди
  18. Минчанка из списка Forbes отсидела 20 суток и рассказала о «консервативном патриархате» в Жодино
  19. Пенсионерка из электрички рассказала подробности о задержании и Окрестина
  20. Названы победители «Золотого глобуса» (почти без сюрпризов)
  21. «Тут мы ощущаем жизнь». Как семья горожан обрела счастье в глухой деревне и открыла там бизнес
  22. «Реальность гораздо жестче». Кто он — автор сатирического телеграм-канала «Советская Белоруссия»?
  23. Один из главных претендентов на «Оскар» и еще пять премьер марта. Что идет в кино в этом месяце?
  24. Тихановский о приговорах журналистам и активистам: Ложь и несправедливость порождают озлобленность
  25. Латушко ответил жене Макея: Глубина лицемерия и неспособность видеть правду и ложь просто зашкаливает
  26. В Беларуси ввели очередные пенсионные изменения. Что это означает для трудящихся
  27. МВД добилось своего: свидетели по административным делам могут настаивать на закрытых судах
  28. «Думал, что это простуда. Оказалось, нужна пересадка сердца». История Вячеслава, пережившего трансплантацию
  29. Весна наступила, но зима не сдается. К выходным вновь похолодает
  30. Тихановская рассчитывает на уход Лукашенко весной


/ /

«Меня часто спрашивают: ты за кого — за курдов, правительство или повстанцев? Но почему я должен быть с кем-то? Я ни с кем. Я мирный человек и хочу жить мирной жизнью», — говорит Аймаз Авад Хадж Мухаммад. Аймаз — сириец, но уже 11 лет в Беларуси. До 2018 года здесь он под дополнительной защитой. Осенью 2017-го у него заканчивается паспорт. Для нового, поясняет, нужна справка о несудимости. «Выдают ее только в Сирии, — продолжает. — Но, если я туда полечу, меня сразу заберут в армию, а я не хочу воевать. Наша семья и так потеряла немало людей, кому нужна еще одна смерть?»

TUT.BY и Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев рассказывают истории людей, для которых Беларусь стала новым домом.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

В Минске у Аймаза жена Ирина и двое детей. Он работает поваром — все вроде бы неплохо, но настроения у него сегодня нет. У его мамы День рождения. Ее он не видел уже лет семь.

— Я даже позвонить и поздравить не могу, потому что там нет постоянной связи, — рассказывает Аймаз. — Мои родители живут в городе Рас-эль-Айн — это на границе с Турцией. У них есть турецкая сим-карта. Иногда они залазят на крышу дома — там хоть что-то ловит — и набирают меня. Мама после операции. Она даже по лестнице еле ходит, но все равно поднимается на высоту, чтобы услышать мой голос.

Аймаз — из древнего чеченского рода. Два века назад его предки перекочевали в Османскую империю и владели там огромными территориями. До гражданской войны отец Аймаза был бизнесменом и считался очень уважаемым в городе человеком. У него было три магазина охотничьих ружей и свой трехэтажный дом. Братья Аймаза тоже предприниматели: один занимался мотоциклами, второй — бытовой техникой.

Сейчас от той жизни остались только снимки в соцсетях. На плите на небольшой минской кухне закипает чайник, Ирина ставит чашки, Аймаз листает ленту в Фейсбуке. На фото мускулистый парень, догадаться, что это наш собеседник можно разве что по лицу:

— За два последних года я сильно похудел, — сейчас ему не до спортзала. — У нас в семье все, кроме меня, образованные, но я не любил учиться, я спортсмен. Когда-то мог сходить на тренировку, потом пробежать десять километров, и опять тренироваться. Занимался кикбоксингом, в 18 лет занял второе место на Чемпионате Сирии. Но отец хотел, чтобы у меня была серьезная специальность, и я поступил в Одесский политехнический университет, здесь как раз учился мой брат.

Там Аймаз выучил русский. Сейчас он говорит на четырех языках — еще арабском, турецком и чеченском. В 2006-м у него возникли «проблемы с документами» и он переехал в Беларусь. Поступил в БНТУ, через год, правда, бросил и быстро женился. Его первую жену звали Валентина. У пары был свой бизнес: сдавали квартиры на сутки.

— Все шло отлично, а потом у меня стал часто болеть живот, врачи говорили: ничего страшного, наверное, что-то не то съели, — продолжает переселенец. — Примерно в 2009-ом в Сирии меня осмотрели доктора французского госпиталя в Дамаске, сказали: воспаление кишечника.

В 2014-м уже в Беларуси Аймаза прооперировали. Четыре дня он был в коме.

— Не знаю, что случилось, но моя жена меня даже не навещала. Наверное, стал ей не интересен, мы развелись. Все время после операции рядом со мной не было ни одного близкого человека. Родителям я тоже ничего не говорил. Вероятность выжить у меня была — 23 процента. Я не хотел, чтобы моя семья об этом знала.

«Его убили за то, что он хотел спасти человека»

Семье тоже было нелегко. До гражданской войны их Рас-эль-Айн в основном населяли курды.

— В 2012-м в город зашли повстанцы, стали стрелять. У нас тогда еще оставались машины… Папа с братом посадили кого смогли в салон и повезли на дачу. Это 30 километров от города. Потом вернулись за остальными. У моего отца много внуков — три дочери и у каждой по 4−5 детей, а еще сыновья с семьями — всего 35 человек. Они спрятались на трехкомнатной даче, две недели никуда не выходили. У них даже хлеба не было, только вода.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Когда бомбить перестали, семья вернулась в город, жить пришлось в подвале.

— Есть свет — хорошо, но чаще сидят без электричества. Отопления зимой тоже не было. Даже вода: день течет, десять нет. И давай — живи.

Дом отца Аймаза находится рядом с больницей. Дважды в него попадали снаряды. Но первый погибший в семье умер во дворе.

— Когда зашли повстанцы, мой дядя услышал крик соседа: тот раненый лежал на земле. Он вышел, чтобы помочь — и его снял снайпер. Мужчина, 55 лет, что он сделал? Его убили за то, что он хотел спасти человека.

Аймаз рвался на родину, родители сказали — не приезжай. Мужчину сразу же должны были призвать в армию.

— Да, я хочу защитить отца и мать, но я не хочу брать в руки оружие. Сейчас наш город делят курды и войска Асада. И, если меня вдруг не заберут в правительственную армию, заставят служить под курдским флагом. Они ведь вообще ребят с 16 лет набирают. И сколько мне так придется воевать? Моего двоюродного брата призвали в 2011-м, сейчас 2017-й, он до сих пор служит.

Кроме Аймаза в семье еще три сына. Сириец не скрывает — его младший брат сбежал от войны в Турцию, другой — уплыл на корабле в Голландию. С родителями живет только старший. Ему 46, и его уже никто не трогает.

— Скольких моя семья еще должна потерять? — задается он вопросом. — Два года назад у меня не стало сестры, ее сын погиб на войне. Она так переживала, что через два месяца сама умерла. У тети убили сына, его жену и тещу. Их дом — 140 человек, просто отправили в подвал. Облили какой-то смесью и зажгли. Знаешь, как узнали моего брата? По останкам ребенка, которого он держал на руках. Его сыну был год и два месяца. И до сих пор не известно, кто это сделал.

«После выписки мы решили: нужно объединяться»

Когда-то Аймазу помогла Ирина. Сейчас она тоже просит сделать паузу и попить чаю: хочет отвлечь мужа от разговоров о войне.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Аймаз с Ириной поженились в октябре 2016-го. Ира православная, но фотографироваться отказывается: жене мусульманина — нельзя.

— То, что жена другой веры, мои родители восприняли нормально, — говорит сириец. — Мы никогда не делили людей по тому, в какого бога они верят. Бог — один. В моем городе жили люди разных религий — рядом с мечетью стоял православный храм. Знаешь, как сейчас готовят в моей семье? Смогли достать риса — варят на всех, знают, соседи тоже голодные. И не важно, мусульмане они или нет. Если ты не поможешь, то и тебе не помогут.

Ирину и Аймаза тоже связала еда, точнее то, как Аймаз ее готовит — очень вкусно. Многие клиенты поэтому специально приходят в кафе в его смену. Среди таких была и Ира.

— В какой-то момент я обратила внимание, что Аймаза давно нет на работе, — Ирина вспоминает, как все начиналось. — Спросила, что случилось: оказалось, он в больнице. Я захотела его навестить.

— После операции мне нужно каждые полгода ложиться на обследование, — это говорит уже Аймаз. — Она была единственная, кто ко мне приходил. После выписки мы решили: нужно объединяться и жить вместе. Вот и живем.

В статусе беженца Аймазу отказали: нет оснований. В нашей стране у него дополнительная защита — это дает ему право год жить и работать в Беларуси.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Через год нужно снова подавать документы на допзащиту, — продолжает Аймаз. — Но сейчас меня больше волнует, что в сентябре у меня заканчивается паспорт. В посольстве предупредили: для нового нужна справка о несудимости. Получить ее можно только в Сирии, но, если я туда вернусь, окажусь в армии. Я не скрывал: я сильно болею, мне ответили: там разберутся — сможешь ты служить или нет. Но почему никто не слышит, что я мирный человек?! Мне даже, если на улице грубят, я не отвечаю. Хотя я ведь боксер, могу за себя постоять. Но зачем? Все, что мне нужно: работать и спокойно жить со своей семьей.

Жан-Ив Бушарди, представитель Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Беларуси:

— Предоставление статуса беженца/дополнительной защиты в Беларуси не зависит от наличия у заявителя действительных документов, удостоверяющих личность. Аналогично, на продление дополнительной защиты не влияет факт наличия действительного паспорта.

Алексей Бегун, начальника Департамента по гражданству и миграции МВД:

— Если человек получил в Беларуси статус беженца или дополнительную защиту, то он может спокойно жить и работать на территории Беларуси. Действителен ли при этом паспорт — не важно. Мы надеемся, что в следующем году конфликт в Сирии будет урегулирован, если этого не случится, Аймаз еще на год получит дополнительную защиту.

Партнер проекта: Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) — это агентство системы ООН, работающее для того, чтобы гарантировать право каждого человека, спасающегося от войны или преследования, на жизнь в безопасности.

-5%
-12%
-30%
-10%
-40%
-14%
-40%
-10%
-50%
-40%
-10%
-45%