Юрий Глушаков,

В одном из выступлений президент Александр Лукашенко поручил местным властям обеспечить постоянные площадки для собрания людей. В прошлом в Гомеле уже существовали такие своеобразные аналоги лондонского «Гайд-парка».

Собрания по ранжиру

Очевидно, в раннем средневековье в Гомеле также существовало народное вече — оно могло собираться на торговой площади, находившейся тогда на территории современного парка. Там же могли проходить собрания горожан и в период ВКЛ.

В Российской империи свободы собраний не было, хотя они существовали. Только это были корпорации привилегированных сословий — дворянства, купечества. Для нужд состоятельной публики в Гомеле существовало Общественное собрание, летнее здание которого находилось в сквере, что располагался тогда на месте нынешнего памятника народным ополченцам.

Подавляющее же большинство населения Гомеля составляли рабочие, служащие, ремесленники и мелкие торговцы, приписанные к мещанскому или крестьянскому сословию. Крестьяне и мещане для решения текущих вопросов собирались на общинные сходы под открытым небом. Жители «Монастырька», в частности, проводили их у Ильинской церкви.

Что касается гражданских митингов и демонстраций, то они в царской России были запрещены. Дозволялись только религиозные шествия — с ведома полиции.

Разгул демократии на заливных лугах

Развернувшееся к началу XX столетия революционное движение все поменяло. Сначала небольшие кружки тайно собирались на подпольных квартирах. Но вскоре уже сотни гомельчан хотели открыто слушать ораторов и обсуждать обстановку в стране. И освободительное движение выплеснулось на улицы.

Первым местом, где стали проходить такие собрания, стал «Мельников луг». В то время он представлял из себя пойменные луга, простиравшиеся между Сожем и его заводями и ныне засыпанным и застроенным под 17-й микрорайон «Бурым болотом». Как минимум с начала XIX века эта местность стала излюбленным маршрутом пешеходных прогулок гомельчан, совершавших здесь моцион в направлении Волотовы. Именно сюда под видом праздно гуляющих и стали приходить политические активисты и рабочие. На проходивших тут «массовках» формировались и первые нелегальные профсоюзы, и политические партии в Гомеле. В 1897 году на лоне природы прошло и первое празднование 1 Мая. Полиция, конечно, охотилась за чересчур граждански активными гражданами. Тогда они переместили собрания на воду.

Катание на лодках было одним из любимых видов досуга гомельчан в начале XX века. Тогда же, чтобы обмануть полицию, гомельские пролетарии стали устраивать собрания посреди Сожа, съезжаясь туда на лодках. Впрочем, охранники принимали соответствующие меры — запретили выдавать малые плавсредства подозрительным лицам.

Постепенно социал-демократическое движение в Гомеле набирало силу. Началась борьба за улицы. 1 мая 1901 года на перекрестке улиц Румянцевской и Ирининской состоялась первая первомайская демонстрация. Также в те времена центральная улица города, как и сейчас, была главным местом прогулок гомельчан — особенно по выходным. По субботам нарядно одетая публика — дамы в шляпках, мужчины в котелках, жилетках под пиджаками с золотыми цепочками часов навыпуск — запруживали Румянцевскую, демонстрируя благополучие и коммерческие успехи. Сюда же шла радикальная молодежь и рабочие, одетые по революционной моде. Ее непременным атрибутом считались красные или черные рубашки, а также почему-то черные палки. Причем за такой «дресс-код» в то время можно было запросто загреметь в участок. Проявлением радикальных настроений считалось и распевание песни про моряков с «Варяга» — полиция задерживала и за это.

Фото:belpost.by
Фото:belpost.by

На Румянцевской начала XX века происходили сцены, которые можно точно описать современным словом «отжимание». Дело в том, что в тогдашнем обществе бедные были обязаны уступать дорогу богатым, представители низших сословий — высшим. А коль мимо проезжало высокое начальство, например губернатор, следовало еще снять шапку и низко кланяться. «Демократы» на Румянцевской эти правила регулярно нарушали, не уступая дорогу и толкаясь с «буржуями», чиновниками и офицерами.

За столом либо на столе

А вот улицу Кузнечную тогдашнему протестному движению удалось полностью завоевать. Ныне она называется Интернациональной, и о ее былом имени напоминает только «Кузнецкий мост», соединяющий ее с «Монастырьком». В прошлом эта одноэтажная улица была населена преимущественно рабочими и ремесленниками, здесь находился чугунолитейный завод Фрумина, а по обе стороны от нее располагались район городской бедноты «Америка» и откровенно криминальный «Кагальный ров». Состоятельная публика гулять сюда не ходила…

На улице Кузнечной во 2-й половине 1904 года и был устроен первый гомельский «Гайд-парк». Он выглядел следующим образом: по вечерам улицу заполняли рабочие, и каждая политическая партия — социал-демократы, «Бунд», эсеры и другие — занимали здесь свое место. Прямо посреди улицы ставили стол, на него взбирался оратор и произносил пылкую речь — о русско-японской войне, о гнете самодержавия, о произволе чиновников, полиции и капиталистов и о бесправии народа. Бесконечные дискуссии велись здесь по любому вопросу. Все это получило название «рабочей биржи». Улица Кузнечная в Гомеле стала одним из первых «революционных Гайд-парков» во всей Российской империи. О гомельской «рабочей бирже» ходили легенды, и революционеры из других городов специально приезжали посмотреть на нее. Хозяин кожевенного завода из Добрянки Белянкин, прибывший в Гомель по делам и увидевший «биржу», схватился за голову: «Пропал наш царь, пропала наша Россия!» Вернувшись домой, он выполнил все требования своих забастовавших рабочих.

Григорий Нестроев, один из будущих лидеров Союза эсеров-максималистов, в то время работал в гомельском подполье. Он описал одну особенность гомельских пролетариев того времени — они обожали слушать яркие речи. И наоборот — с пренебрежением относились к тем, кто не обладал ораторским искусством. При этом среди некоторых рабочих развивалось немалое самомнение. Нестроев описывает, как один из таких стоял посреди «биржи», широко расставив ноги и заложив руки в карманы, и говорил: «Оратор! Великая штука рассказать, как было дело, и „дать агитацию“. Дайте мне стол и вы увидите!» Если радикалы выступали со столов, то либералы — за столом. Осенью 1904 года в Гомеле, как и по всей стране, умеренные сторонники реформ проводили собрания под видом банкетов, порицая царизм, его «опричников» за рябчиками и шампанским.

Существование «Гайд-парка» в Гомеле стало возможно также благодаря реформаторской политике князя Петра Святополк-Мирского, в августе 1904 года назначенного главой МВД — вместо убитого эсерами фон Плеве. В июне 1905 года к собранию на бирже присоединились, сняв фуражки, даже армейские офицеры.

Но летом 1905 года либеральный гомельский полицмейстер Фен-Раевский был снят за то, что допустил у себя разгул «свободы слова и собраний». На его место был назначен свирепый рогачевский исправник Хлебников. Тот повел против «биржи» форменную войну. В Гомель для борьбы с «республикой на Кузнечной» был введено 2 тысячи казаков и ингушей. Полиция и войска несколько раз занимали «биржу», но каждый раз поборники свободы собраний захватывали ее обратно. В Хлебникова было брошено несколько бомб, которые не разорвались. Напуганный исправник издал приказ расстреливать каждого подозрительного, приблизившегося к его экипажу на 50 метров — и был снят за эту очевидную глупость с должности.

17 октября 1905 года Николай II, под давлением революции, издал манифест, вводивший в России гражданские свободы, в том числе и свободы слова, шествий и собраний. Вечером того же дня в Гомеле случилась грандиозная демонстрация по случаю царского манифеста — мастеровые, интеллигенты, гимназисты ликовали и поздравляли друг друга. 18 октября в Гомеле состоялся первый легальный митинг — он прошел в городском сквере. Однако в апреле 1906 года войска и полиция напали на «биржу» на Кузнечной — один человек был убит, многие получили тяжелые ранения. Революция потерпела поражение, и со свободой собраний было покончено надолго.

25 марта — день «Красной воли»

После свержения самодержавной власти в феврале 1917 года наступила эпоха невиданных свобод. Митинги проводили охотно и по любому поводу — на Базарной площади (ныне — имени Ленина), на Крестьянском кладбище (Студенческий сквер), на заводах и фабриках. Что касается постоянно действующей площадки для выступлений, то летом 1917 года гомельский «Гайд-парк» находился в парке. Точнее, во дворце княгини Паскевич, где заседал Гомельский Совет рабочих и солдатских депутатов. По воспоминаниям современников, у входа во дворец стояли столы с литературой различных партий, от эсеров до большевиков. У них собирались сочувствующие, велись оживленные споры. Особое внимание привлекала фигура крайне решительно настроенного анархиста-коммуниста.

В период гражданской войны и иностранной интервенции свобода собраний была существенно ограничена. В 20-е годы митинги и демонстрации проводились по решению властей, хотя в Гомеле еще случались и стихийные уличные выступления. Что касается официальных мероприятий, то они проводились на улице Советской, Советской площади (как одно время называлась площадь Ленина), площади Труда и площади Карла Маркса, как тогда называлась Привокзальная площадь. Памятника Ленину тогда тоже еще не было, зато был памятник Труду — в виде скульптур рабочих на одноименной площади, и памятник Карлу Марксу — на площади имени создателя «научного социализма».

Малоизвестный факт, но в 20-е годы в Гомеле отмечали и 25 марта. Разумеется, речь шла не о годовщине провозглашения Белорусской народной республики. Хотя былой представитель БНР по Гомелю, бывший эсер Иосиф Нетецкий мирно занимал руководящий пост на гомельской железной дороге. И вызывал жалобы рабочих тем, что по «старорежимному» заставлял пролетариев снимать шапки при входе в его кабинет — формально перед портретами советских вождей. 25 марта здесь поминали коммунаров, погибших от рук мятежников-стрекопытовцев в марте 1919 года. Повстанцы под руководством штабс-капитана Стрекопытова провозгласили в Гомеле «Русскую народную республику», но были разбиты частями Красной Армии и ополчения. Сквер на улице Билецкого, в котором были похоронены коммунары, был назван сквер 25 марта.

25 марта 1925 года в Гомеле состоялась демонстрация частей Красной армии, милиции, комсомольцев, рабочих Залинейного района, которые прошли колоннами из разных частей города на Советскую площадь и провели там митинг памяти жертв мятежа.

После местом для относительно свободного обмена мнениями гомельчанам служил городской парк. Даже в 1937 году сотрудники НКВД, фальсифицируя дела, заставляли подследственных признаться, что встречи по вербовке членов «контрреволюционных организаций» они проводили на его аллеях. И в последующем ходили слухи, что под каждой парковой лавочкой вмонтирован микрофон «прослушки». В 60−70-е годы в центральной части парка, у фонтана, собиралось до нескольких десятков людей, преимущественно старшего возраста. Некоторые из них обращали на себя внимание тем, что говорили на идиш. В условиях идеологического противостояния с Государством Израиль это не приветствовалось, хотя и в самом Израиле идиш тоже был в опале.

Гласность для Громыки

С началом перестройки общественная жизнь в Гомеле снова забурлила. Весной 1989 года кипучие дискуссии, подогреваемые «Литературной газетой», «Огоньком» и программой «Взгляд», хлынули на улицы. Новый гомельский «Гайд-парк» начал собираться в сквере на улице Советской. Сюда приходила местная интеллигенция и все, кого «гласность и плюрализм» вывели из равновесия. Споры кипели жаркие. Обсуждали Чернобыль, экономику, демократию, «хватит кормить Москву». То ли весенний воздух кружил головы, то внезапно хлынувшая информация, разоблачавшая всех и вся. Радикальных сторонников «содействия перестройке», витийствующих тут, в то время было принято называть «неформалами». Приходили «на сквер» и «консерваторы», предупреждавшие: «Вы хотите реставрировать капитализм, нищету и безработицу. Ничего хорошего из вашей перестройки и рынка не получится».

В сквере «у Громыки» фактически состоялась и одна из первых политически мотивированных акций — 26 апреля, в годовщину аварии на Чернобыльской АЭС, тут зажгли поминальные свечи.

Еще один «Гайд-парк», только религиозный, образовался в то время в парке имени Луначарского. Здание Петропавловского собора, в котором размещался планетарий, решением горсовета было передано церкви. А у часовни-усыпальницы Паскевичей по выходным стали вести пропаганду представители религиозных сект.

Юрий Воронежцев в то время баллотировался в народные депутаты СССР. В апреле 1989 года ему и Виктору Корнеенко отказали в предоставлении эфира на ТВ, в то время как их оппоненты такую возможность получили. В сквере напротив областного телевидения собрался большой митинг — и положенный эфир независимому кандидату предоставили. Одним из его лозунгов было «Вся власть Советам!».

— По степени свобод поздняя советская демократия опережает все другие времена. Мы проводили встречи с избирателями где хотели — у входа в парк, у «нового» универмага. 200 собраний я провел только в трудовых коллективах. При этом не было ни одной провокации! Люди говорили о засилье партноменклатуры, о дефиците, требовали социальной справедливости. Основным мотивом было: «Так дальше жить нельзя!» Знали бы они, что их ждало в 90-х, — улыбается Юрий Воронежцев.

С середины 90-х годов массовые уличные собрания граждан оказались под запретом. Для проведения подобных мероприятий были выделены две площадки — стадион радиозавода «Луч» и площадка возле ДК Белорусского общества глухих УП «Випра». Последний митинг против повышения цен был здесь разрешен горисполкомом по заявке автора этих строк в 2005 году. Однако почти сразу же городские власти отозвали разрешение. В скором времени решением горисполкома местом для проведения митингов и пикетов в Гомеле была назначена пустынная площадка в промзоне на западной окраине города.

В течение примерно 12 лет власти отказывали общественным активистам Гомеля в проведении уличных мероприятий. Негласный «мораторий» явочным порядком был нарушен в этом году, когда 19 февраля на площади Ленина состоялся стихийный митинг против декрета № 3. На «День Воли» 25 марта Гомельский горисполком разрешил гражданам провести митинг в защиту своих социальных прав на площадке возле ДК «Випра».

{banner_819}{banner_825}
-15%
-50%
-45%
-45%
-20%
-10%
-50%
-20%
-10%