1. «В больнице плакал и просил прощения». Поговорили с женой Виктора Борушко, которому дали 5 лет колонии
  2. Врач — о симптомах хламидиоза и том, как им можно заразиться
  3. «Попытка восстановить легитимность». Эксперты — о «заигрывании с Баку» и будущей встрече с Путиным
  4. Бежали за границу через реки, леса и поля. Как белорусы скрываются от преследования силовиков
  5. Глава Минздрава о третьей волне коронавируса в Беларуси: заболевших меньше, но тяжелых случаев больше
  6. Руководителем Белорусской ассоциации журналистов избрали Андрея Бастунца
  7. Где в Беларуси численность населения падала, а где росла? Посмотрели статистику по регионам
  8. В выходные чуть потеплеет, на следующей неделе — похолодание и дожди
  9. Дух захватывает. Что видно с крыши в центре Минска, где сегодня презентовали высотный огород?
  10. Туктамышеву называют новой примой российского фигурного катания. Только взгляните, как она хороша
  11. Вместо Земфиры — Моргенштерн. Организаторы «Вёски» — о возврате билетов и новом лайнапе
  12. На «Гомсельмаше» рассказали про 400 вакансий, приглашение россиян на работу и зарплаты выше 3600 рублей
  13. «Белнефтехим» рассказал, насколько подорожает топливо до конца года
  14. Суд приговорил музыканта Тиму Белорусских к двум годам «домашней химии»
  15. «Падает мотивация платить налоги». Белорусы плохо разбираются в бюджете. Вот к чему это может приводить
  16. «Переболел COVID-19 и вернулся». История 92-летнего фельдшера, без которого в деревне никак
  17. Врач объясняет, когда выпивать два дня — это уже запой и как быстро человек может спиться
  18. Переговоры с Мишустиным, новые законы и задержания. Что происходило в Беларуси 16 апреля
  19. Премьер-министр России в Минске: налоговая интеграция и анонс встречи Лукашенко и Путина
  20. Склепы с останками ребенка и взрослого обнаружили при прокладке теплотрассы в центре Могилева
  21. «С остринкой и иронией». Как белорусский бренд одежды стал конкурировать с известными марками
  22. Девушка Роналду — модель с невероятными формами. Вы удивитесь, узнав, чем она занималась до встречи с ним
  23. «Нормализация отношений невозможна, пока не прекратится насилие». Макей встретился с послами Германии и Франции
  24. Как скручивают пробеги у машин из Европы: вопиющие примеры и советы специалистов
  25. «Это недопустимо». Григорий Василевич — об идее ограничить возраст для голосования 70 годами
  26. «Оказалось бы, что Минск — древний азербайджанский город». Бывший президент Армении раскритиковал Лукашенко
  27. Белорус заочно получил пожизненное за убийство французских миротворцев. Рассказываем, что известно
  28. Курсы доллара и евро заметно упали. Что происходит на валютном рынке
  29. В прокате — «Чернобыль» Данилы Козловского. Что с ним не так?
  30. «Мы не гоняемся за сложными рецептурами». На Белинского открылась кондитерская Mousse


Правозащитный центр «Весна» подготовил ежегодный отчет по результатам мониторинга мест принудительного содержания. Проблемы все те же, особенно с медицинским обслуживанием. Не так давно закончился суд над фельдшером минского СИЗО за смерть Игоря Птичкина: родные парня остались недовольны процессом, сейчас добиваются компенсаций. Идет расследование в отношении медиков жодинского СИЗО, где в 2016 году умерли два заключенных.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Медицинское обслуживание заключенных не соответствует уровню социального развития нашего государства, которое предполагает куда более высокие стандарты, чем те, которые имеются сейчас. Имею в виду, что уже с 2010 года заключенные, по сути дела, обходятся без настоящей больницы, — говорит правозащитник Павел Сапелко.

Он напомнил, что строительство Республиканской общесоматической больницы для заключенных затянулось на годы. Старое здание по улице Кальварийской пошло под снос для строительства жилого квартала. И сейчас больница существует фактически в усеченном виде на базе следственного изолятора по улице Володарского в Минске.

О проблеме заговорили широко, когда общественность узнала о смерти 21-летнего минчанина Игоря Птичкина в СИЗО № 1 в июле 2013-го. За ненадлежащее исполнение обязанностей по ч.2 ст. 162 Уголовного кодекса был осужден фельдшер учреждения. Как выяснилось в суде, парню требовалась госпитализация, но фельдшер почему-то не вызвал дежурного врача Республиканской больницы для осужденных (находится рядом с изолятором) или бригаду скорой помощи. Эксперты пришли к выводу: это не могло гарантировать 100% благоприятного исхода, но необходимость была — еще за 2 дня до смерти.

Еще два дела по ч. 2 ст. 162 (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, повлекшее по неосторожности смерть человека) расследуются по факту смерти заключенных в тюрьме № 8 в Жодино.

Напомним, 29 января 2016 от сердечной недостаточности там умер 36-летний Олег Богданов. Он отбывал 4 года за пьяную драку. У мужчины были проблемы с сердцем: после установки искусственного клапана сердца ему дали 3 группу инвалидности.

«После операции необходимо было принимать специальные лекарства, регулярно проводить лабораторные обследования, наблюдаться у кардиолога, делать ЭКГ. Но как это можно качественно и профессионально сделать в условиях заключения?» — задаются вопросом правозащитники.

Мужчина не раз жаловался руководству тюрьмы, медикам, родным и даже судье на здоровье и свою беспомощность. Семья постоянно передавала ему лекарства.

Отрывок из последнего письма Олега Богданова от 28 января:

«Кровь периодически сдаю, но о результатах мне не говорят. Говорят, все в норме. «Варфарина» осталось на две недели. Нужны обезболивающие средства.

Больница здесь — это бывшие карцеры. Находится в подвале. Камеры 3 на 5,5 метра. Сидят от 5 до 11 человек на трех кроватях. Днем лежать на кровати нельзя, только сидеть. Пол, стены и потолок бетонный, сыро.

Прошу охрану вызвать врача — они не вызывают… Случаются какие-то приступы, становится дурно, я теряю сознание. А на кровать ложиться нельзя, пишут рапорты. У меня уже 4 замечания за лежание днем на кровати. Скоро поведут на карцер. На всякий случай я написал завещание".

Тем же вечером за нарушение правил внутреннего распорядка мужчину перевели в карцер. Утром он умер. Уголовное дело возбудили только через 8 месяцев, когда мать погибшего добилась личного приема у главы Следственного комитета Ивана Носкевича в октябре 2016 года.

А 20 сентября 2016 года в тюремной медчасти Жодино умер 39-летний Игорь Барбашинский. В последние дни августа он жаловался на обмороки врачу следственного изолятора. В сентябре состояние ухудшилось, мужчину госпитализировали в отделение анестезиологии и реанимации Жодинской городской больницы.

«Там Барбашинский находился трое суток, с 16 по 19 сентября. Его обследовали более основательно и определили, что причиной ухудшения здоровья является энцефалит неуточненной этиологии. Немного подлечив, в состоянии средней степени тяжести его вернули назад, в тюремную больницу», — сообщается в докладе «Весны».

Утром следующего дня мужчина умер. Уголовное дело возбудили в декабре 2016-го.

Фото: пресс-служба МВД
Медчасть тюрьмы № 4 в Могилеве. Снимок носит иллюстративный характер. Фото: пресс-служба МВД

«Должен быть общественный контроль»

Правозащитники «Весны» признают, что мониторинг мест принудительного задержания — неполный, ведь внутрь них не пускают.

— Должен быть общественный контроль, при том что само государство систему для препятствования нарушениям не создало — нет института омбудсмена, который мог без согласования с администрацией посещать колонию и как-то улучшать ситуацию, — говорит Павел Сапелко.

Например, в соседней России к работе по сообщению о пытках от активиста Ильдара Дадина привлекали уполномоченного по правам человека. Там такая практика есть.

При этом с 2013 года количество заключенных в Беларуси растет — с 28 до 35 тысяч (по состоянию на 1 января 2017). Это не считая 6,7 тысячи человек в ЛТП, почти 42 тысячи человек, которым назначен административный арест, и так далее. А число пенитенциарных учреждений сокращается, говорят в «Весне».

— Система остается крайне консервативной и закрытой. А если что-то происходит, то информация очень тяжело выходит оттуда. (…) Даже за написание жалоб в прокуратуру, непризнание вины, попытки оправдать себя заключенные испытывают давление. И система находится в широких законных рамках, которая позволяет субъективно использовать те или иные методы наказания. Те наблюдательные комиссии, которые созданы при облисполкомах для наблюдения за местами заключения, — очень формальные, — рассказывает правозащитник Алесь Беляцкий.

В докладе отмечают, что по закону в такие комиссии могут входить представители правозащитных объединений, но на практике большинство членов — из «иных объединений». Пока последние составляют в комиссиях большинство.

В октябре 2016-го прошло выездное заседание общественного совета при МВД в следственном изоляторе и тюрьме № 4 в Могилеве. Среди гостей были председатель Белтелерадиокомпании Геннадий Давыдько, сопредседатель Белорусского союза женщин Антонина Морова и заслуженная артистка Беларуси Ирина Дорофеева, а также профессор Витебского медуниверситета Валерий Дейкало. Увиденным они остались довольны.

В 2013−2015 годах комиссии в среднем посещали по 8 исправительных учреждений в год, за 2016 год Министерство юстиции такие данные не обнародовало.

При этом в законе не закреплено право членов комиссии беседовать с осужденными наедине; запрещено вести кино-, фотосъемку или аудиозапись, получать письменные обращения и тем более вести конфиденциальную переписку. О времени визита комиссия заранее информирует начальника учреждения.

«Эти запреты выхолащивают возможности членов общественных наблюдательных комиссий (…). Так, обнаружив соответствующее нарушение, член ОНК лишен возможности его зафиксировать (…). В случае получения сведений о пытках, жестоком обращении с заключенными нет возможности зафиксировать следы», — отмечают авторы доклада.

О плюсах в исправительной системе правозащитники говорят меньше. По их словам, это увидеть сложно, потому что «нас не пускают в систему».

Хотя есть пример «точечной гуманизации условий» в тюрьме № 4. Там по стандартам Минздрава оборудовали одну камеру для людей с ограниченными возможностями: с поручнями, специальной медицинской кроватью, а также специальными перилами у стола, умывальника и санузла.

Как сообщали представители ДИН в декабре 2016-го, такие камеры могут появиться и в других исправительных учреждениях. В октябре начальник Департамента исполнения наказаний (ДИН) Сергей Дорошко рассказал, что в учреждениях уголовно-исполнительной системы находятся около 60 инвалидов. К 2020 году в местах лишения свободы появятся пандусы, комнаты для размещения и лечения осужденных инвалидов. Также представитель департамента упомянул, что в системе ДИН планируют внедрить электронные карточки пациентов и рассматривается вопрос о строительстве больницы, где «будет лечиться спецконтингент».

-10%
-20%
-52%
-10%
-12%
-10%
-25%
-30%
-15%
-30%
0070970