/

В этом году Рождество встретило нас не благостью, а вакханалией. Всюду — на форумах, в соцсетях — находятся люди, которые именно в этот день должны были стать братьями во Христе, отстоявшими вместе Всенощную, брызжут и захлебываются ядовитой слюной. «Подохли вояки! Туда им и дорога, в ад!», «Сдохла „святая“ доктор Лиза. Ржунимогу!», «Смерть путиноидам!», «Боженька знает, что делает: не дал тварям плясать на костях в Алеппо!», «Жаль, мал самолет — всех бы москалей туда!», «Целый хор слуг Мордора — ура!», «Лучший подарок к Рождеству и Новому году!», «Это им за Алеппо!» и так далее. Ну, вы сами читали.

Юлия Чернявская, культуролог, литератор, автор проектов TUT.BY

Такое впечатление, что погибли чудовища, засыпающие бомбами не Алеппо даже, а Беларусь. Впрочем, и «прогрессивная общественность» России тоже не отстает. Об Украине разговор особый. Я понимаю чувства украинцев: у них война, на которой гибнут люди. И вот погибли представители «вражьего племени, «Орды», как написал один из журналистов. Судить их и даже переубеждать — не мое право. Но все же и среди киевлян находятся те, кто несет цветы к посольству России — те, кто умеет различить Путина, музыкантов и доктора Лизу. Перед этими украинцами я преклоняюсь.

Но мы-то что? Мы ставим знак тождества между Путиным и Россией, хотя не можем не знать, что в нынешней России, помимо оболваненных «застоем», живет множество достойных людей. И все равно упорно повторяем «Россия — это Путин» — притом что нередко обижаемся, когда нам приводят зеркальный тезис.

Так кто же погиб?

Погиб экипаж. Я видела их фотографии. Второй пилот, который 26-го числа должен был сыграть Деда Мороза на утреннике у дочери. Штурман, которого интернет-пользователи прозвали «танцующим Ту-154»: он умудрился посадить самолет, у которого отказала система управления. Кому-то из них предстояла свадьба. У других остались жены и маленькие дети. Мы этого хотели? Этому радуемся?

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Погиб цвет ансамбля Александрова. Он считается военным, но пели в нем артисты, выступающие в форме. Даже западные журналисты это понимают, а мы до сих пор думаем, что они вот-вот прервут «Смуглянку», сменят инструменты на самолеты — и бросятся бомбить Сирию.

Немного из истории. Когда-то этот ансамбль назывался Ансамблем красноармейской песни и уже тогда был известен не только в СССР, но и на Западе: так, в 1937-м он завоевал Гран-при на Всемирной выставке в Париже. А летом 1941 года одна из групп ансамбля, уезжая на фронт с Белорусского вокзала, там же, прямо на вокзале, впервые исполнила песню «Священная война». Трудно представить, что эта торжественная песня значила тогда для людей. За время войны певцы дали более полутора тысяч концертов в действующей армии. А спустя полвека, в 2004-м, ансамбль выступил в Ватикане, на праздновании 26-й годовщины восшествия папы Иоанна Павла II на престол.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Видео: НТВ

В 2007-м состоялось небывалое событие — их концерт в штаб-квартире НАТО. «Александровцы» исполнили перед сотрудниками альянса и дипломатами все ту же «Священную войну». И им рукоплескали! А то, что возможности культурного взаимопонимания с Западом были уничтожены нынешней российской политикой — так ею многое было уничтожено. Но не о ней сейчас речь. Погибли музыканты.

«Что их понесло в Сирию? Поделом уродам!» (матерное слово заменено). Я не знаю, что подвигло оркестрантов ехать с выступлением в Сирию: они меня в известность не ставили, как, впрочем, и злопыхателей. Правительственное задание? Возможно. А может, традиция — еще с той войны — петь перед войсками?

«Пляски и песни на костях! — возмущаются праведники „Фейсбука“. — Только Россия на это способна!» Ну уж! Выступления на фронте не сегодня придуманы. Знаете ли вы, например, что в марте 1943 года была организована белорусская концертная бригада для Северо-западного фронта? Туда входили Александровская, Болотин, Денисов, Друкер, Кроз, Пигулевский и др., выступавшие и на лесных полянах, и с бортов грузовиков, и на площадях освобожденных городов, и с брони танков. 138 концертов в их послужном списке. Не сомневаюсь, что они этим гордились. Может быть, и вправду, когда поют музы, танки молчат?

А еще на фронтах Второй мировой выступали Марлен Дитрих, Бинг Кросби и комики братья Маркс, оркестр Гленна Миллера, Боб Хоуп, Дюк Эллингтон, Джуди Гарленд.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.
Марлен Дитрих поет Лили Марлен на фронте

В Корею приезжали Мэрилин Монро и Джейн Рассел, а во Вьетнам — Рейчел Уэлш и Джон Уэйн. Во время войны в Персидском заливе 1990−1991 солдаты могли послушать Боба Хоупа и Стива Мартина. После терактов 11 сентября 2001 года выступить перед солдатами предлагало огромное количество знаменитостей — от Дженнифер Лопес до Брэда Питта. Не хватало самолетов, чтобы доставить всех желающих. И вот что важно: это были отнюдь не одержимые войною. Так, ярый противник войны в Ираке Робин Уильямс с 2002 года дал там три турне: собирался и в четвертое…

Так что выступление на авиабазе Хмеймим — никакие не «пляски на костях», а версия о концерте на площади Алеппо так и осталась неподтвержденной. Я вам скажу, что такое настоящая пляска на костях. Это когда в той же Сирии боевики «Исламского государства» убивают 83-летнего археолога Халеда Асада, пятьдесят лет исследовавшего руины Пальмиры. Обезглавливают, а тело вывешивают на колонне на главной площади.

Я понимаю пользователей интернета: им не нравится пропаганда. Мне тоже. Например, российские телеканалы: я их не смотрю, и мой телевизор уже много лет забыл, как включаться. Но злорадствовать по поводу гибели девяти журналистов («журношлюшек», как выразился один из моих собеседников по соцсети, вероятно, считая себя очень остроумным) — это недочеловечество. Погибли стрелочники, посланные руководством, которое предпочло в это время праздновать наступающий Новый год на корпоративах в Москве. Вряд ли мэтров-агитаторов — Киселева, Соловьева и иже с ними — заманишь в Сирию. Посмотрела списки: операторы, звукооператоры… У каждого была семья. Как и у безвинных жертв Алеппо. Как и у безвинных жертв войны в Украине. И эти люди — тоже безвинные жертвы. Хотя из наших комментариев и постов складывается ощущение, что музыканты и журналисты летели бомбить Алеппо. В реальности военных, сопровождающих оркестр, было восемь человек из 92-х. И еще два чиновника. Одна из них женщина. Накануне ей исполнилось 34 года. Ее страница в Сети полна поздравлений…

А интернет-хомячки поздравляют себя с «подарочком» к Рождеству: «Наконец-то ватные вояки получили свое!». Не видите ли вы в этом пещерного людоедства, когда любой из чужого племени — враг? Не вдаваясь в подробности, кто этот человек, каким был и так ли желал лететь в Сирию.

Отношение к мертвым — лакмус для общества.

Вспоминаются события пятилетней давности: труп Каддафи, выставленный в супермаркете. Он-то уж никак не был безвинной жертвой — панарабизм, диктатура, тоталитаризм, спонсирование террористов по всему миру… Но видеть, как те, кто десятилетиями подобострастно кланялся его кортежу, забрасывают труп гнилыми помидорами, как орут: «Мы хотим увидеть собаку», а посетители, в том числе дети, фотографируются с мертвым телом, было омерзительно. Вспоминается и более давняя история. Когда казнили Муссолини: после расстрела его вместе с любовницей Кларой Петаччи повесили вниз головой. Юбка женщины задралась, что вызвало дополнительный гогот и глумление. Но мимо проезжал американский офицер. Он снял с себя пояс и подвязал им юбку Клары. Это сделал он, враг фашизма, Муссолини и его присных. Потому что это было по-человечески. Вообще самое человеческое в нас — уважение к смерти. Но об этом я еще скажу.

Противопоставляя западные цивилизованные ценности «пропаганде зла», не мешало бы сопоставить эти две истории — и определить свою роль: глумиться над покойником или прекратить глумление. Нет ничего противнее посмертного надругательства. Издевки и хамства, на которые человек уже не сможет ответить. Но, похоже, злорадство многих из нас подогревает именно то, что противник — покойник и не может ответить.

Тут следует остановиться на одной из погибших — на Елизавете Глинке, «докторе Лизе», которую за последние дни не охаял только ленивый.

Доктор Лиза и ее «пиар»

В эти дни я прочла о ней столько и разного, кардинально противоположного, что выстроился такой портрет. Упрямая, бесстрашная, дерзкая, резкая и добрая. Та, которую заботят не судьбы «великой державы», а конкретные люди. Отнюдь не святая. Женщина, которая многим может не нравиться — и резкостью, и обостренным чувством справедливости, и тем, что «лезет, куда не надо», и тем, что общается «с кем не надо». Конечно, надо бы в прошедшем времени, но не выходит почему-то.

Фото: Сергей Мелихов, snob.ru
Фото: Сергей Мелихов, snob.ru

Чем же раздражает обывателя Елизавета Петровна Глинка?

Тем, что кормит бездомных, организует пункты обогрева, оказывает паллиативную помощь неимущим онкобольным и непаллиативную — другим больным. Что же тут может раздражать? То, что сами мы этого не делаем. Ей что, больше других надо? «Зачем она кормит бомжей? Они не подыхают, а размножаются», — обвиняли ее при жизни и после смерти.

Еще ее попрекают тем, что лечит, кладет в больницы и с отпеванием хоронит «отбросы общества». А вы знаете, как хоронят бездомных? Без имени, без таблички, в полиэтиленовых мешках. Они ж не люди, если по-нашему, бомжи, портящие нам пейзаж.

Елизавета Глинка: «Меня однажды в передаче на «Первом канале» чиновник, член «Единой России» по фамилии Пентюхов, прямо спрашивал: «Вы бездомных с какой целью хороните?» Я говорю: «А Вы считаете, что я не имею права тело дочери, которое я нашла на остановке, передать матери?» И тогда он закричал в камеру: «Это пиар! Она пиарится!» Я расскажу вам о пиаре Глинки, время от времени давая слово ей: лучше нее никто об этом не расскажет.

Каждую среду в район Павелецкого вокзала приезжают две машины «скорой». На них написано «Справедливая помощь» — так называется фонд, созданный Елизаветой Глинка. Из всех краев Москвы собираются бездомные, наркоманы, бывшие заключенные. А еще — одинокие старушки, которым не хватает денег на еду и лекарства. Сперва у фонда был обогреваемый фургон, списанный с «Мосфильма». Он стоял на помойке Павелецкого вокзала. Оттуда волонтеры разносили еду, а после трапезы прибирали. Но префектура района не на шутку возмутилась. В итоге пункт кормления власти переместили в промзону, на Ледниковую улицу. Но туда трудно добраться: там практически не ходит транспорт, а дорога идет круто вверх. Как добраться инвалиду — на костылях, на коляске?

Фото: Natalju Sha/Facebook
Фото: Natalju Sha/Facebook

Елизавета Глинка: «Я лучше буду кормить из своего подвала. Теперь я бываю на Павелецком раз в неделю. В остальные дни недели я кормлю отсюда, и они уже едят в своих норах… В 90% случаев их ужасное, презренное положение — не их выбор, жизнь так сложилась. Благополучные люди твердят как мантру: „У меня так не сложится!“ Это не так — в жизни случиться может все что угодно. Истории моих бездомных это подтверждают».

С бездомными у нее вышло случайно: к врачу-реаниматологу, получившему второе образование по специальности «паллиативная медицина» в США, Елизавете Глинке, как-то обратились знакомые: на улице умирал онкологический больной из той самой категории «Б.О.М.Ж». Она пошла его искать — и в районе Павелецкого вокзала наткнулась на целый город обреченных, где в коробках лежали безрукие, безногие, больные. С тех пор она начала приносить лекарства и лечить их прямо там, на Павелецкой, а кое-кого пыталась устроить в больницы. Принимать их не хотели: Елизавете Петровне приходилось и задабривать, и требовать, и обращаться к чиновникам. А бездомных становилось все больше…

Вот что пишет в «ленте» знакомый москвич: «Пиар, пиар… Умные все! А забыли, как она начинала? И откуда она, собственно, получила этот свой бренд-звание: „доктор Лиза“? От бомжей получила! Которых кормила и подлечивала чем могла по вокзалам и площадям, когда еще никаких фондов и не было. Я видел ее фургончик на задворках вокзала. Заслужите сначала сами, а потом умничайте».

Мне уже много лет стыдно смотреть в пустые шапки нищих и слышать бурчание: «Да они богаче нас с вами»…

Ее мечтой было построить больницу для бедных. Не успела.

В чем еще состоит пиар доктора Лизы? В том, что с начала войны в Украине спасала детей, оказавшихся в стане мятежников. И вновь вопят форумы, и вновь разоряется «Фейсбук»: «Кому она помогала? Бандитам! Террористам! Вежливым людям! Вот и воздалось».

Фото: rusvesna.su
Фото: rusvesna.su

Ну да, по этой логике все, кто оказался в «самопровозглашенных», — нелюди. А разве у нелюдей могут быть человечьи дети? Она — «путинская с…, которой плевать на Украину». Как-то быстро забылось, что именно она создавала первый киевский хоспис. Но те, кто помнит, несут цветы к российскому посольству в Киеве. Они умеют отличить зло от добра, доктора от ненавистного правителя соседней державы. То, что не умеют многие из нас.

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Видео: Анатолий Шарий

Много версий жизни доктора Лизы я читала в эти дни. И что детей она в Россию на органы везла; и что ребятишек использовали для того, чтоб вырастить путинских солдат; и что якобы распятый мальчик — один из тех, кого вывезла в Россию Елизавета Глинка. Большего количества конспирологического бреда мне давненько не доводилось видеть.

Во-первых, детей Елизавета Глинка везла не только в Россию, но и в Украину, под огнем — через Славянск — в Харьков.

Елизавета Глинка: «Имена детей мы писали на ручках, потому что дети не разговаривали. Лежали поперек, потому что машина была не приспособлена. Мы их привязывали бинтиками, чтобы они не упали. Таким образом мы передали совершенно законно на украинскую сторону 29 сирот». Не знаю, сколько еще детей под огнем вывезла доктор Лиза на украинскую сторону. Знаю только, что тридцать три ребенка из интерната в Краматорске распределены в детские дома Украины. У нее не было автобуса, лишь машина, потому-то и ездить приходилось часто, иногда по две «ходки» в день.

Во-вторых, тех, кого она везла (под тем же огнем) в Россию, брала только в сопровождении одного из родственников. «Когда дети, которых я увожу с одним из родителей, садились в автобус, они не плакали. У меня дети плакали, и даже орали, только в моменты, когда видели оружие. Прощаясь с родными, дети прикладывали ладошки к стеклам. А их отцы, бабушки, которые провожали, прижимали свои большие ладони к маленьким детским — только через стекло, с другой стороны… Я буду вывозить детей, пока война не кончится. Или пока меня не убьют. Потому что они не выживут там. У них нет других шансов».

Хорошенький пиар, правда?

Фото: souzveche.ru
Фото: souzveche.ru

В том злополучном самолете она везла медикаменты другим детям — сирийским. Ключевое слово — дети. У Елизаветы Петровны их было трое: двое родных, один усыновленный, чья мать умерла от рака: он — смешанных кровей, мулат. Его молодая жена оставила в ФБ пост о свекрови, в котором говорится: лучшей мамы, чем наша, не было.

Но голоса обвинителей громче, потому что голоса спасенных не слышны: ведь это нищие, бездомные, дети — в нашем дивном новом мире нет места лузерам. Почему-то мы предпочитаем верить плохому и так неохотно верим хорошему. Да, в нашей жизни много несправедливости. И сила добрых — капли в море. Почему не допустить, что доктор Лиза была одной из таких капель?

«Она вывозила детей с войны, которую развязала Россия. Не было б войны, и она бы не понадобилась. Значит, она — соратница Путина… Вон он и премию ей дал, государственную», — клокочет интернет.

А при чем тут Елизавета Глинка? Она что, захватывала Крым? Возможно, она, как утверждала в интервью, и впрямь не распознала российских солдат среди множества людей в камуфляже. А многие штатские бы распознали? В суете, плаче детей, грохоте орудий она, штатский человек, даже не сразу поняла, что странное сооружение, которое скручивают перед самой машиной, — растяжка с минами. «Украинских военных от донецких я отличу разве что по флагу или нашивкам, если таковые есть. Почему я должна опознавать войска, когда везу раненых детей на уазике до Константиновки через блокпосты?! Гостиница, областная больница, дети, их истории болезни, машина, путь длиной три с половиной часа туда и обратно. Это все, что я там вижу».

Особенной популярностью в интернете пользуется тема сотрудничества с властями. Тема, заставляющая задаваться неприятными вопросами. Можно ли создать Международную общественную организацию «Справедливая помощь» вопреки государству, в котором живешь? И если да, то как долго она просуществует и что сможет сделать? (Мы хорошо знаем, как захлебываются лучшие инициативы — и остаются известными лишь своей среде). Можно ли по-настоящему, последовательно и действенно, помогать бездомным без ведома чиновников Москвы — ругаясь с ними и ища компромиссы? Можно ли осуществить сбор средств и вещей для жертв и лесных пожаров (2010) и наводнения (2012) вне контакта с вышестоящими? Можно ли пробить строительство хосписа без переговоров с чиновниками?

Конечно, можно рвануть на себе тельник и заорать: «Да будьте вы прокляты! Мы пойдем другим путем ©!» И эта непримиримая позиция восхитит многих из тех, чья жизнь протекает у мониторов… Позиция сохранится. Но не будет ни хосписа, ни больницы, ни сбора средств в огромном масштабе, ни спасения детей.

«Святая Лиза. Так она за святость премию от Путина получила?» И впрямь получила, за две недели до смерти. И даже там, на вручении, не рассыпалась в благодарностях. Она говорила о другом: «Гибнут ни в чем не повинные люди. Мне иногда невозможно осознать разделение общества, в котором люди перестали слышать друг друга, используя по отношению к нам однобокие фразы „Сами виноваты“ или „Готовьтесь быть убитыми, потому что вы не там, где надо“. Правозащитники, как и те люди, кого мы защищаем, вне политики».

Я знаю человека, который, получив премию от не уважаемого им политического деятеля, на следующий же день перевел ее в детдом. А если не предаваться истерике, можно погуглить имена тех, кто в тоталитарном СССР и в странах-«преемницах» получал государственные и республиканские премии (а также «Ленинские», «премии Ленинского Комсомола» и т.д.). Много интересного можно почерпнуть. Например, увидеть имена тех, кого ныне считают цветом нации.

Фото: Юлия Майорова, snob.ru
Фото: Юлия Майорова, snob.ru

Мы забыли, что в 2012 году Елизавета Глинка стала учредителем «Лиги избирателей» — объединения, выступающего за честные выборы.

Забыли, с каким упорством она заступалась за фигуранта «болотного дела», слепнущего Владимира Акименкова, обвинявшегося в том, что ударил по каске сотрудника ОМОН. Акименкова освободили.

Забыли, как она навещала Надежду Савченко. «Путинская тварь вынуждала Савченко подписать прошение о помиловании!». А может, в первую очередь, это врач приходил, принося смеси для того, чтоб сохранить летчице жизнь во время ее голодовки? А что и как она предлагала Надежде Савченко — и был ли это шантаж или попытка помощи, возможно, расскажет детально сама Надежда. Сейчас она занята попытками объединения своей страны и переговорами с лидерами самопровозглашенных республик, за что тоже ежедневно шельмуется боевитыми форумными хомячками. Но, к счастью, она жива.

Такая уж у нас избирательная память. Нам нужен ангел, а не человек. Потому мы просто сочимся человеколюбием, громко разоблачая тех, чьи тела все еще плавают в море.

И вновь — слово доктору Лизе: «Господа критики, … поезжайте вместо меня, спасите детей, сделайте это лучше, чем я! Можете взять с собой трех детей и этим спасти им жизни. Почему вы ничего не делаете?! Вам что, лучше было бы, если бы дети, которых я вывезла, умерли? Если бы умер Никита Тепляков, нуждавшийся в пересадке почки, которого я вывезла поездом благодаря Володину, я не стесняюсь этого сказать. Вы бы получили возможность написать пост: «Кровавый режим Путина задавил Никитку Теплякова».

Елизавета Петровна, доктор Лиза, вы как в воду глядели. Не успели найти ваше тело, а некоторые «эксперты» уже написали, что вы — агент Кремля, что вы — агент ФСБ, что вы — агент США и ЦРУ… Откуда столько противоречий? Так люди-то разные. И враг у них разный, потому и кроят вашу личность под свои нужды. Страшнее всего для них — человек, делающий нелегкое дело путем проб и ошибок. Тот, кто действует вне политики. Сложный человек в то время, когда в чести только простые ответы (благодарю за эту замечательную формулировку С.Х.). Помню, как называется так и не прочитанная вами лекция: «Как помогать людям, чьи убеждения тебе чужды».

Фото: личный архив Елизаветы Глинки
Фото: личный архив Елизаветы Глинки

«Она была готова заплатить жизнью за то, что считала правильным. И заплатила. Все споры в прошлом. Вечная память!» — написал Михаил Ходорковский, которого при самом большом желании трудно причислить к поклонникам Путина. Это я прочитала вчера в своей ленте. А следом: «Бог не захотел, чтоб эти сволочи плясали на костях погибших, вот и наказал в день святого Рождества». Это писал мой соотечественник. Помню такие же доводы: дескать, трагедия на Немиге произошла, потому что народ устроил гулянку в день Св. Троицы.

Не приплетайте Бога к своей злобе, пожалуйста!

Не садись в самолет ненависти!

Напоследок — главное. Человек отличается от зверя или, скажем, питекантропа не так сильно, как нам хотелось бы. Не гаджетами и не любовью к афоризмам и фото котят, а совсем другим. Собственной позицией, а не подверженностью стадному воплю. Смелостью делать то, что считаешь нужным — во благо не только себе или своей стае. Личной ответственностью, которая и есть свобода. И наконец — умением достойно хоронить умерших. Этим умением овладели еще неандертальцы — следующая за питекантропом ступень развития человека: об этом свидетельствуют их захоронения. Они отправляли мертвых в причудливое царство, в неизвестную страну со всеми возможными почестями. Человек стал человеком, научившись печали по мертвому. Неандертальцы не отплясывали с бубнами на костях: если это, конечно, не были кости врагов, вооруженных копьями и стрелами.

В эти дни многие из нас занимались именно этим — плясали на костях, и это были вовсе не призраки ансамбля Александрова. Это были те, для кого неприязнь к Путину распространилась на всех россиян и для кого символом воздаяния стал рухнувший самолет, а заодно — на нероссиян, которые сочувствуют погибшим и их семьям. Впрочем, есть и другие плясуны — те, кто последними словами кроет тех, кто не желает скорбеть, например, украинцев. Плясун на костях — любой, кто в эти дни орет: «Ура!» и «Ату!». Озверение и разброд общества во всех трех странах-соседках идет и с той, и с другой стороны. Это ли не гражданская война в России? Это ли не предчувствие войны у нас? Мне все чаще кажется, что мы летим в никуда на неисправном самолете. И осознавая это, как с чистой душой праздновать Новый год?

Фото: timer-odessa.net
Фото: timer-odessa.net

И вся эта свистопляска происходит тогда, когда единственное, что можно и должно, — снятая шляпа, склоненная голова и слова соболезнования родным и близким покойных. А если ты не можешь или не хочешь этого сделать — промолчи. Не своди счеты с мертвецами, которые не могут тебе ответить. Не садись в самолет — не совершай ошибку.

P. S. Узнала, что Charlie Hebdo опубликовал карикатуры на крушение Ту-154, как до того — малопристойную карикатуру на крушение пассажирского самолета в ноябре 2015-го года: там уж точно не было никаких «пропагандистов». Что ж, такова традиция политической сатиры во Франции. Правда, до «Шарли», по-моему, она не включала актов скотоложества и гомосексуальной тематики. Мне не нравились их карикатуры ни на Иисуса Христа, ни на евреев, ни на пророка Мухаммеда (оскорбляющие отнюдь не только террористов, а и всех мусульман). Отчего-то запала в память порно-гей-карикатура на Св. Троицу: у меня она вызвала отвращение. Помню, когда появилась антисемитская карикатура на сына Саркози и его невесту-еврейку, редактор Charlie Hebdo уволил одного из старейших художников. Власть есть власть, ее трогать небезопасно, но если ее не касаться, можно все, не так ли?

Помните, как после теракта в их редакции все писали «Je suis Charlie»? И я была «Шарли» в этот день. Только в этот. Я жалела не абстрактных создателей карикатур — я жалела погибших людей, пусть даже их журнал мне не нравится. И сегодня я жалею не «путинских пропагандистов», а людей — музыкантов, журналистов и доктора Лизу.
Я за свободу слова. И надеюсь, что с Charlie Hebdo больше ничего плохого не случится.

Я за свободу слова в интернете — и ни в коем случае не хочу возмездия (особенно официального) за глумление над погибшими в авиакатастрофе.

Но я — и за собственную свободу слова. Именно потому и написала эту статью.

-50%
-10%
-30%
-60%
-30%
-40%
-20%
-15%
-20%
-20%
0066814