/

Суд по «Делу семнадцати» о крупнейшей наркосети Беларуси близится к концу — приговор, скорее всего, огласят 13 декабря. Напоследок журналисты TUT.BY выслушали последнее слово каждого из обвиняемых. Одни сожалели о своем запятнанном мундире, другие о потерянной молодости — сесть в свои 20 лет и выйти на свободу, вероятно, уже за 40. Бывший уголовник просил посадить его и отпустить остальных, а бывший милиционер сквозь слезы молил о справедливости.

Сами обвиняемые, за исключением пары человек, вины своей не признали и просят об оправдании. 18 и 21 ноября они выступили с последним словом. Говорили о разном.

Что в последнем слове сказали главный обвиняемый, бывшие сотрудники КГБ и МВД

Главному фигуранту «Дела семнадцати», 31-летнему Константину Вилюге, грозит 20 лет лишения свободы. Его обвиняют в создании наркосети с филиалами в Беларуси и России, а также нашумевшего спайс-магазина Legalminsk.

«Это крайнее слово. Не последнее мое слово в этой истории, которая длится уже 2 года. (…) 95 томов дела изучено. (…) Стало очевидно, что следствия фактически не велось. (…) Обвиняемые, находясь в СИЗО, всячески запугивались, принуждались к даче показаний, их шантажировали, заставляли оговорить друг друга. А давление было со стороны следствия, сотрудников ГУБОПиК».

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Константин Вилюга (в центре). Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Вилюга указал на нестыковки по делу, заступился словом почти за каждого и посетовал: суд не удовлетворил ни одного ходатайства со стороны защиты.

— Показания Громыко (ключевой свидетель, его показания легли в основу обвинения. — TUT.BY) не соответствуют действительности. Он начал сотрудничать (со следствием. — TUT.BY) и перекладывать свои преступления на некую несуществующую группу через 6 дней после задержания, находясь на пике синдрома отмены (ломки, Громыко — наркоман. — TUT.BY). Именно тогда ему было сказано, что я задержан и всех сдаю — а это не так. (…) Ему была предложена 20 статья [свобода в обмен на помощь следствию] - вот тут мозг этого человека сработал так же, как у Погальникова и Багеля (еще два важных свидетеля обвинения. — TUT.BY). Любой человек так устроен: не упустит возможность выжить в сложной ситуации.

Вилюга настаивает, что дело сфабриковано. И вспоминает, как все тот же свидетель Громыко во время допроса сказал под видеозапись следователю, мол «если что-то забыл, напомните».

— Весь этот резонанс вызван вбросами, чтобы дать огласку якобы наркосиндикату. Но умные люди задумаются: откуда ажиотаж, что за этим стоит? (…) Я вам отвечу: за этим стоит реальное положение дел, которое скрыто от общества. За этим стоит задержание невиновных людей. Следствие проведено, конечно, «по понятиям». И здесь личный интерес высокопоставленных сотрудников ГУБОПиК, а также попытка скрыть то, что они натворили. (…) Когда стало очевидно, что их версия не подтверждается, они стали через СМИ поддерживать свою позицию. А как по-другому? Это же нужно теперь идти к министру внутренних дел и председателю КГБ, докладывать, что вот ошибочка вышла? К сожалению, они не способны признать свои грубейшие просчеты. Ведь об этом сразу будет доложено, а тогда мало не покажется.

По мнению Вилюги, его бывшая девушка Ирина Семеняко была задержана «как рычаг давления, но так как отказался от сотрудничества, — она до сих пор здесь».

— Гособвинителя не смущает, что девочке запросили 18 лет — на два года меньше, чем мне, предполагаемому организатору! Так же, как Терегере запросили 19 лет, на год меньше, чем мне. У нас такие сроки дают за убийство с особой жестокостью, когда наносится 50 проникающих ударов жертве и человек превращается в фарш. Должна же быть какая-то соразмерность!

Вилюга уверяет, что при создании сайта LegalMinsk был посредником между Громыко (который на тот момент уже год торговал разными веществами, якобы в тот момент не запрещенными) и программистами.

35-летнему Константину Денисевичу, бывшему сотруднику одного из управлений по Минску ГУБОПиК МВД грозит 14 лет лишения свободы и лишение звания подполковника милиции. Как и другим экс-работникам органов, ему приписывают помощь с экспертизой психотропов в курируемых экспертно-химических центрах МВД, «слив» оперативной информации, а также личную помощь в борьбе с конкурентами бизнеса Вилюги.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Мужчина был немногословен.

— Прокурор опирался в обвинении меня на переписку в Skype, где вырвал из контекста два диалога. Не удосужился выяснить, о чем они, неправильно трактовал. (…) Вилюга мне передавал экспертизы, но ни в коем случае я не проводил ему экспертизы. Других доказательств предоставлено не было. (…) За год нахождения под стражей [рыдает; одно время находился в камере с теми, кого сам же отправил за решетку] со мной не были проведены следственные действия.

Денисевич прервал речь на несколько минут, пытаясь не плакать.

— Был проведен лишь один допрос (…). В суде меня допрашивали два дня, но у гособвинителя не возникло вопросов в цели установления истины [рыдает], устранении противоречий [рыдает]. Несмотря на то, что дело слишком заангажировано сотрудниками ГУБОПиК, которые также не хотели установить истину, а лишь получить должности, звания, у меня просьба к вам, чтобы это не повлияло на вас.

43-летнему Дмитрию Веретенскому, бывшему сотруднику Центрального аппарата КГБ грозит 15 лет и лишение погонов майора. Обвиняют в том же — экспертизы психотропов, выдача оперативной информации о методах работы правоохранителей.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Я никогда не мог предположить, что могу оказаться в таком положении. За все время моей службы в органах безопасности ко мне не было никаких претензий. (…) Все извращено: какие-то услуги [с экспертизами], какая-то охрана и еще что-то. (…) Как человек может обратиться к сотруднику органов госбезопасности с такой просьбой? В закрытом заседании мы исследовали, какие отношения у меня были с Вилюгой [по службе] - чем они были регламентированы и чем санкционированы. Это было подтверждено документами. (…) В свое время об этом деле докладывал президенту Валентин Шаев, тогда председатель Следственного комитета: есть организованная преступная группа по обороту психотропов, в которую входили сотрудники КГБ и МВД и которые располагали арсеналом вооружения. Это было по ТВ. Ну где наш арсенал? Покажите! Один патрон Семеняко? [бывшая девушка Вилюги; тоже фигурантка дела, обвиняют среди прочего в хранении боеприпасов]. Никто не скажет «мы ошиблись» — так давай хоть что подгоним!

Дмитрий рассказывает, что «очень-очень» дорожит своей службой и, чтобы попасть на нее, приложил много усилий.

— А потом лишним оказался. Я буду просить об оправдании. Хотя прекрасно понимаю как работник этой системы (работал в управлении по контрразведывательному обеспечению правоохранительных органов) — какие будут последствия в случае оправдательного приговора хоть одному из нас для Прохоренкова, Бедункевича, Карпенкова [глава следственной группы и сотрудники ГУБОПиК], работников прокуратуры. Потому что просто так 2 года людей продержать за решеткой ни за что — будет иметь серьезные последствия!

36-летнему Игорю Корицкому, который работал в управлении КГБ по Брестской области, грозит 14 лет и лишение звания майора. Обвиняют в том же, что и бывшего коллегу.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Вину я не признаю. (…) Из-за голословного обвинения я до сих пор лишен свободы, престижной службы в органах госбезопасности, и самое главное — опозорена честь моей семьи. Дискредитирована честь офицера [дрожит голос]. (…) Если совершено преступление, всегда остаются и следы. Тем более совершенные с использованием оргтехники — где любой вход в систему идентифицируется с точностью до одной секунды, и кто его сделал.

Корицкий тоже уверен, что показания свидетелей получали через шантаж, угрозы от сокамерников и ухудшение условий содержания. Он просит о полном оправдании.

И остальные

Для 24-летней Алины Терегери прокурор просит 19 лет за решеткой. Она обвиняется в руководстве филиалом наркосети в Минске, ее задержали с поличным.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Терегеря (на заднем плане, машет рукой). Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— За 2 года нахождения под стражей я осознала, что совершила. Но я не знала о существовании какой-то организованной группы, а тем более международной организации! Те преступления, в которых призналась, совершила одна.

Прошу учесть, что все запрещенные к обороту вещества из моей квартиры я предложила выдать добровольно, и не наказывать сурово, потому что 19 лет является невероятным сроком.

27-летний Евгений Тимоховцев, был в отношениях с Терегерей. Работал менеджером в столичной фирме, выпускник юридического факультета БГУ. Для него просят 16 лет — за якобы работу наркокурьером и ведение переписки с покупателями спайсов.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Тимоховцев слева в кадре. Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Я впервые услышал о существовании какого-то Legalminsk только в СИЗО. О спайсах и курительных смесях я ни черта не знаю до сих пор. (…) Спустя год и два месяца после того, как меня отпустили — вдруг без всяких новых доказательств привлекают меня в качестве обвиняемого. Уже по четвертой части [статьи 328 Уголовного кодекса, оборот психотропов организованной группой, от 10 до 20 лет]!

Последней каплей стали показания некоего Рыбко [18-й фигурант по делу, «сдал» всех, пока самого судят за наркотики в России] после 4 месяцев следствия — якобы есть там косвенно обо мне, без фамилии. Это вообще абсурд. Я его и не знал, даже по временным рамкам совпадений нет!

Сидеть ни за что я не буду! Нет, я, конечно, могу посидеть немножко… [смех в зале, но фигурант продолжает с серьезным видом]. Потому что понял, как система работает, в СИЗО я много чего понял. На юрфаке этому не учат! (…). Есть уголовное дело — и оно обязательно заканчивается обвинительным приговором, так у всех. С кем бороться, кому жалобы писать? Если замгенпрокурора подписывает постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого без всяких доказательств — кому писать жалобы, находясь в СИЗО № 1?

44-летний Андрей Працевич жил и работал в России, неоднократно судим (в том числе за наркотики). Грозит 7 лет за контрабанду (привез с собой два пакетика марихуаны и гашиша «для себя» во время поездки в Минск), а также за мошенничество — поцарапал машину Вилюги (потом последний получил деньги по страховке).

Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Я тут один-единственный, который отбывал наказание, два раза. У меня есть еще паритет — два высших образования. Потом я здесь самый старший.

— Я признаю вину и готов нести наказание, мне не страшно отбывать. Мне просто страшно за них всех [кивает на остальных]. Сколько им лет сейчас, сколько сидеть. Они что, горцы? У них три жизни? Здесь из всех виновных - только я. Курил, признал. Лучше дадут срок мне, чем людям, которые ни за что сидят.

26-летняя россиянка Ирина Семеняко была в отношениях с Вилюгой. Для нее просят 18 лет. Якобы поддерживала контакт с наркокурьерами; дома у нее нашли один патрон.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Доказательств распространения нелегальных веществ нет. (…) Согласна, сейчас эпоха высоких технологий — наверное, действительно необязательно знать друг друга. Но чтобы решать судьбу других людей, нужны неоспоримые доказательства, а не просто доступ в интернет. (…) Любой срок я буду воспринимать как наказание за патрон (…). Обвинение просит для меня 18 лет. Уверена, если бы прокурор хоть раз побывал в исправительной колонии № 4 (это женская колония), то более добросовестно отнесся бы к обвинениям. (…) С таким запросом я выйду на свободу в 43 года. И о каком будущем может идти речь?

24-летний Антон Морозов работал токарем в Новополоцке. Ранее уже судим за оборот наркотиков (без цели сбыта, то есть как потребитель). Теперь ему грозит 13 лет лишения свободы.

—  Я приобретал наркотические вещества в Минске в значительном объеме исключительно (…) для себя, чтобы лишний раз не ездить далеко, чтобы покупать дозу.

31-летнему Дмитрию Гаврику, который уже был судим за оборот наркотиков, грозит 17 лет. Его обвиняют в распространении. Пока шел суд, он пытался покончить с собой — по его словам, из-за перевода в так называемую «пресс-хату» и давления.

— Прошу прощения у Семеняко, Вилюги, Денисевича и Корицкого — я оговорил их на следствии под давлением. (…) Исходя из того, сколько мне запросил обвинитель, моя жизнь превратится в ад, так как я изменил показания в суде.

Марат Багель, жил в Москве, ранее судимый. Один из ключевых свидетелей стороны обвинения. До сих пор разыскивается Украиной за разбой. Заключил досудебное соглашение (что, вероятно, снизит срок). Ему грозит 10,5 лет.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Заявил, что возил вещества для бизнеса Вилюги по России и один раз в Беларусь. При себе во время задержания нашли марихуану и пару таблеток экстази.

— Раскаиваюсь в содеянном. Стану на путь исправления. Прошу назначить более мягкое наказание.

25-летний минчанин Сергей Домашкевич, ранее судим за оборот наркотиков. Грозит 12 лет плюс лечение от наркомании. Обвиняют в распространении психотропов — якобы угостил дозой другого обвиняемого, Стребкова.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Его выступление было самым коротким: «Мне нечего сказать».

24-летний минчанин Максим Гайдук. Грозит 15 лет. Обвиняют в распространении — модерировал форум в интернете, где продавали спайсы (там была и реклама LegalMinsk). Сам потребитель — задержали, когда забирал закладку с веществом.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Фото: Сергей Балай, TUT.BY

— Вся моя жизнь была неправильной — я не ценил своих родителей и свободу (…). За 2 года [под стражей] я вынес все, что возможно, сверх меры. Не с точки зрения закона, а с точки зрения кармической. (…) Я непричастен к этому делу — засунули сюда безосновательно, и только потому, что просто был модератором форума. Я признаюсь только в употреблении наркотиков, в чем раскаиваюсь. (…) Благодарен за смелый поступок моей жены [смотрит в зал — она там; его задержали за пару дней до свадьбы] - у нас могла быть семья. А теперь все разрушат?

Федор Буховец, жил и работал в России. Грозит 12 лет. Обвиняют в создании филиалов бизнеса Вилюги в России и Беларуси.

— В России уголовного преследования меня нет — потому что действия не были противозаконными. За что меня судят здесь?

27-летний Виталий Михаловский. Грозит 16 лет.

— Вины не признаю, ничего не совершал.

44-летний Валерий Стребков. Грозит 2 года лишения свободы. Судя по всему, обычный потребитель (обвиняют в обороте наркотиков или психотропов без цели сбыта).

— Хотелось бы, чтобы не применялось принудительное лечение от наркомании. И остаться бы на свободе. Я могу быть полезным в обществе, в принципе. Всем.

Фото: Сергей Балай, TUT.BY
Стребков и Артамонов посередине кадра. Под стражу их на время суда не брали. Фото: Сергей Балай, TUT.BY

Для 28-летнего Федора Артамонова просят меньше всего — 4 года ограничения свободы. Тоже, выходит, обычный потребитель, как Стребков.

— Только есть одна просьба. По поводу [изъятого] ноутбука. Маме верните, он не мой, — в зале родные других обвинямых только с горечью улыбнулись. — А то, что там нашли какую-то статью из Википедии по поводу употребления ЛСД, я бы это… нельзя применить к делу.

— Что по поводу ЛСД? — переспросил судья.

— Ну, вы просто компьютер верните.

-15%
-10%
-50%
-50%
-20%
-10%