/

80 лет назад, 23 сентября 1936 года, газета «Звязда» напечатала судебный фельетон «Закрыты размеркавальнiк» («Закрытый распределитель»). Уголовное дело работников Минского ГУМа раскрыло ряд странных по сегодняшним меркам явлений.

Советский рабочий покупает в универмаге пиджак. Фото: Аркадий Шайхет
Советский рабочий покупает в универмаге пиджак. Фото: Аркадий Шайхет

На четвертом году второй пятилетки жизнь в Стране Советов в общем ладилась. Вдобавок к гигантам тяжелой индустрии вроде Уральского вагоностроительного завода или металлургического завода «Запорожсталь» были построены Ташкентский текстильный комбинат, Барнаульский хлопчатобумажный комбинат и ряд других предприятий легкой промышленности.

В Минске еще к десятой годовщине Октябрьской революции вошел в строй крупнейший в БССР кожевенный завод «Большевик». Нацелен он был на производство армейских яловых сапог, но и гражданскому потребителю кое-что перепадало. В 1938 году здесь впервые в Советском Союзе начнут производить высококачественный хром из свиных шкур.

Кожевенный завод «Большевик». Минск, 1930-е годы.
Кожевенный завод «Большевик». Минск, 1930-е годы.

Передовые рабочие привычно покупали с получки обновки, как на одном из кадров знаменитого фоторепортажа «24 часа из жизни семьи Филипповых», снятого Аркадием Шайхетом, Максом Альпертом и Соломоном Тулесом по сценарию Леонида Межеричера. Прозвучавшая 17 ноября 1935 года сталинская фраза «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее» должна была определить общее позитивное настроение.

Соответственно газеты БССР писали преимущественно о большом и хорошем. Например, о том, что слесарь завода имени Кирова тов. Барсук (см. фото), занимаясь без отрыва от производства в парашютной школе Минского аэроклуба, подготовился к своему первому прыжку. Что в Могилеве на труболитейном заводе состоялась торжественная закладка листопрокатного цеха. Что в Орше на льнокомбинате ведется установка 62 ватерных машин системы инженера Зворыкина. («Звязда» от 23 сентября 1936 г.)

Однако, увы, случались в той жизни и отрицательные явления. «Звязда» о них также рассказывала.

Суть произошедшего в Минском ГУМе восемьдесят лет назад можно кратко изложить так. Представители администрации и рядовые работники универмага вступали в сговор со спекулянтами и припрятывали для них ходовые товары. В результате страдали рядовые потребители — трудящиеся столицы БССР.

Типажные лица рабочих Минской обойной фабрики. 1930-е годы.
Типажные лица рабочих Минской обойной фабрики. 1930-е годы.

Немного истории. Минский ГУМ — старейший классический универмаг Беларуси — был открыт 28 мая 1934 года. Событию этому предшествовало решение СНК СССР 1933 года о создании в крупных городах образцовых универсальных магазинов, напрямую подчиненных особому главку союзного наркомата внутренней торговли.

В универмаге Новосибирска
В универмаге Новосибирска

Таким универмагам дали право заключать прямые договоры с государственными и кооперативными предприятиями, продавать свой ассортимент с надбавкой за высокое качество товаров и обслуживания. В стране готовилась отмена карточной системы распределения, и следом за Харьковом, Новосибирском и другими городами в Минске должен был появиться свой ГУМ — витрина победившего социализма.

В отличие от Петербурга, Москвы или Киева дореволюционный Минск не имел крупного торгового пассажа, где было бы достаточным сменить вывеску на здании. У нас разумное по тем временам решение нашли в том, что для нового магазина выбрали монументальное здание бывшего Польского банка…

…на углу Советской и Комсомольской улиц на месте нынешнего пересечения проспекта Независимости и улицы Комсомольской:

В планы поставок товаров по линии Наркомснаба СССР Минский ГУМ был включен с 1 января 1934 года. Открыть универмаг сначала планировали 1 апреля 1934 года, затем дату перенесли на 28 мая. А на следующий день «Звязда» выдала праздничный репортаж (наш перевод с белорусского):

Поднялись шторы шести красивых витрин. Поток покупателей стремительно двинулся в магазин. Справочное бюро у входа приветливо указывает адрес нужного отдела. Работники прилавка одеты в одинаковую форму с небольшим значком «ГУМ».

В магазине богатый выбор и разнообразный ассортимент товаров. Эмалированная и стеклянная посуда. Фарфоровые сервизы. Фото- и радиоаппаратура. Музыкальный инструмент. На втором этаже сверкает хорошо оборудованный так называемый «Детский мир». Третий этаж… В мануфактурном отделе можно купить самый простенький ситец, можно купить и самый дорогой шелк. Красивые электролампы множатся в многочисленных зеркалах. Отдел обуви и готовой одежды. Нет обычных широких прилавков. Покупателям предлагается сесть. Упакованный товар, перевязанный шпагатом, приветливо передается покупателю. Телефон, радио, кафе-ресторан — все к вашим услугам…

За первые пять часов торговли оборот Универмага составил около 80.000 рублей, магазин посетило свыше 10 тысяч человек… (население Минска в 1933 г. составляло 180 тысяч. — С.К.)

В первые дни войны старое здание ГУМа было разрушено немецкой авиабомбой. Но уже 20 июля 1944 года — спустя 17 дней после освобождения Минска — наркомат торговли БССР издал приказ «О восстановлении деятельности Минского универмага системы Главунивермага Наркомторга Союза ССР»…

А теперь объясню современному читателю, в чем была ирония фельетонного заголовка «Звязды» и почему в 1936 году слова «Закрытый распределитель» заключили на газетной странице в кавычки.

Дело в том, что до отмены карточной системы (1 января 1935 года в СССР отменили карточки на хлеб, 1 октября — на другие продукты, а вслед за ними и на промтовары) у нас действовала мощная организация «Минский центральный рабочий кооператив» со своей системой распределителей.

Слова «закрытый распределитель» произносили в ту пору громко и с гордостью, они означали для клиентуры принадлежность к привилегированному рабочему классу. Питерский краевед опубликовал советскую почтовую открытку с плакатом 1931 года «Покончим с очередями! Развернем мощную сеть закрытых распределителей! Превратим их в классовое орудие социалистического распределения!».

Фактически это было продолжением пролетарско-коммунистического чванства, известного с первых революционных лет.

Плакат «Трудовой хлеб». Борис Бутник-Сиверский. 1920 г.
Плакат «Трудовой хлеб». Борис Бутник-Сиверский. 1920 г.

«Рабочий: — Нет, граждане, за деньги этого хлеба купить нельзя. Покажите ваши трудовые книжки. Кто не трудится — тот не ест».

В штабе Минского центрального рабочего кооператива действовала особая группа по распределению дефицитных товаров, а ее телефон был указан в открытом печатном справочнике «Спадарожнiк па Менску» 1930 года издания.

Все было по-рабочему гласно и честно. Мощный МЦРК держал в кулаке фактически всю торговлю в столице БССР. От продмага № 1 по улице Школьной…

… до магазина № 194 «Фрукты и овощи» по Московской:

Рабочий, член профсоюза с заборной книжкой знал, что бутылку постного масла, селедку, а также пять аршин ситца и парусиновые ботинки он получит гарантированно, без выстаивания в очередях.

Но тут грянула формальная отмена карточной системы. Впору вспомнить Аркадия Райкина в образе работника околосоветской торговли из телеспектакля «Люди и манекены». Фрагмент монолога «Дефицит»:

— Представь себе, исчез дефицит. Я пошел в магазин, ты пошел в магазин, мы его не любим — он тоже пошел в магазин… Ты купил, я купил, мы его не любим — он тоже купил. Все купили. Все ходим скучные, бледные, зеваем. Завсклад идет — мы его не замечаем…

Штука в том, что изобилия товаров народного потребления на исходе второй пятилетки не получилось. В Москве и Ленинграде — еще более или менее, но на периферии в «образцовых социалистических» универмагах была преимущественно показуха. Формально их прилавки считались продолжением Московского ГУМа, а в реальности товаров не хватало.

Поэтому скучной и пошлой выглядит история с кассиром Абельсон, у которой дома при обыске нашли 400 метров мануфактуры и 69 предметов готовой одежды.

Автор судебного фельетона, похоже, хотел насмешить читателя тем фактом, что сторож универмага Воробейчик приобрел якобы в личное пользование 7 плевательниц.

«Зачем Воробейчику 7 плевательниц, если его семья состоит из 6 человек…»

Спустя 80 лет даю ответ. В Минске традиционно имелось немалое число мастеров, которые работали с цветными металлами. Изготавливали предметы бижутерии, а также галантерейную, обувную и мебельную фурнитуру. Промышленность даже не группы «Б», а умозрительной группы «Я».

Однако при социализме с металлом стало туго. В 1931 году в СССР серебряные разменные монеты изъяли из оборота и заменили никелевыми. Листовая латунь и бронза в слитках отсутствовали в свободной продаже. Поэтому как сырье для частного производства бижутерии и фурнитуры умельцы начали использовать учрежденческие плевательницы.

Спустя полвека примерно так же в СССР предприимчивые люди будут задешево скупать в универмагах трикотажные мужские кальсоны, шить из них модные шапочки-петушки и «спекулянтски» продавать на толкучках.

Если не с сочувствием, то с пониманием можно отнестись к тому факту, что в 1936 году продавец суконно-шелкового отдела Минского ГУМа гражданка Дайхес получала из деревни кур, яйца и масло, а в обмен выдавала чеки на приобретение дефицитных тканей. Тут все понятно. Но особо обратил я внимание на большевистский жаргонизм «самообеспечение», который автор фельетона в «Звязде» использовал применительно к начальнику охраны универмага Фитерштейну.

Словечко это безусловно указывало на членство тов. Фитерштейна в рядах ВКП (б). Означало оно омерзительный грех коммуниста, который обычно не вменяли рядовым несознательным гражданам. А вот партийцам…

Партийцы могли простить друг другу пьянку. Могли по-товарищески где-то извинить аморалку. Однако же если о каком-либо члене большевистской первички говорили, что он «занялся самообеспечением», то это было как клеймо политической безнадежности. Для партии человек пропал: «Прости, товарищ: ты нам больше не товарищ».

Приговоры по делу Минского ГУМа 1936 года были в общем нетяжкими. Кому-то назначили исправработы на кирпичном заводе в пригородной Тучинке, кто-то получил небольшой лагерный срок. Более существенным оставалось другое.

Правда пропагандистского фоторепортажа «24 часа из жизни семьи Филипповых» заключалась в том, что в «трамвайной» своей массе советские люди выглядели примерно одинаково в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске. Выглядели вот так:

А понятие «закрытый распределитель» мигрировало на учреждения особого рода — для советской элиты. И это были действительно закрытые распределители. С предметами роскоши, с продовольственными деликатесами. Но вывесок теперь уже не имелось, и газеты про такие распределители не писали.

В Минске в разные годы лучший в СССР паек литеры «А» получали от 7 до 27 человек. Спецснабженим литеры «Б» обеспечивались до 800 белорусских партноменклатурщиков.

Но это уже другая история.

Читайте также:

Символы Минска. ГУМ: итальянский прообраз, спрятанный Ленин и заметки Освальда

Как "к весенне-летнему сезону 1934 года" был открыт Минский ГУМ

-40%
-10%
-55%
-5%
-10%
-8%
-50%
-20%
-10%
-15%
0068422