/ /

Леонид Тараненко — официально самый сильный человек на планете и числится в Книге рекордов Гиннесса. Спустя восемь лет после золотой для него Олимпиады-80 он в толчке поднял 266 кг, а в сумме двоеборья — 475 кг. Его результат не побит уже 30 лет. В общей сложности непревзойденный чемпион поставил 19 мировых рекордов — стремился опровергнуть слова Герберта Уэллса о том, что ни одному человеку не удастся поднять 600 фунтов (272,5 кг).

Мы встретились с Леонидом Тараненко в его кабинете, теперь он директор представительства НОК РБ в Минске.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

До летней Олимпиады в Рио остается всего месяц, и TUT.BY вспоминает белорусских чемпионов, которые завоевывали золото во времена СССР и в первые годы независимости нашей страны. Как сложилась судьба тех, кто достиг самых больших высот в спорте? Как чествовали обладателей медалей? Чем помог в жизни статус чемпиона?

Об этом наш новый проект «Олимпийцы».

Видео 1988 года, мировой рекорд Леонида Тараненко:

Внимание! У вас отключен JavaScript, ваш браузер не поддерживает HTML5, или установлена старая версия проигрывателя Adobe Flash Player.

Видео: Oleksandr Kocherzhenko

«Штанга — это математика»

— Вы тренировались в разных видах спорта. Почему выбрали штангу?

— В Малорите, маленьком городке Брестской области, где я родился, не было особых условий для занятия спортом, зимой мы играли в хоккей, летом — в футбол. Потом создали детскую юношескую спортивную школу легкой атлетики. Детям некуда было деться, и все пошли туда. Занимались еще и гандболом, вольной борьбой, самбо…

Я перепробовал все, а потом мне попалась книга по атлетизму, и мы со школьным другом начали качаться. Я уже начал наращивать мышечную массу, когда вернулся из армии мой первый тренер Петр Сацюк. В то время культуризм, можно сказать, преследовался по закону. Качков разгоняли по подвалам. Надо было заниматься олимпийскими видами спорта. Петр Павлович отправил меня на штангу. Они тогда были не с хромированными дисками, как на Играх, а старые чугунные, и стояли они в закутке на помосте.

— В 18 лет вы перешли к тренеру-самоучке Ивану Петровичу Логвиновичу. Он говорил, что ведет вас к победе с математической точностью и просчитывал победу на пару лет вперед. В чем был его секрет?

— Он был энтузиастом тяжелой атлетики, и из подвального помещения сделал по тем временам лучший в Минске зал для тренировок. Как у инженера-механика по образованию, у него был математический склад ума. А штанга — это математика. Надо посчитать нагрузку, сделать определенное количество подъемов в упражнениях. Так, как я, никто не тренировался. Если воздействовать на мышцу более разнообразно, она быстрее и качественнее растет. В одном и том же упражнении успеха не достигнешь — мышца привыкает.

Мозговой центр тяжелой атлетики тогда был в Москве, оттуда брались методики. Самым талантливым и опытным тренером современности, который подготовил больше всех олимпийских чемпионов, был Рудольф Плюкфельдер. Когда он увидел меня в сборной, позвал к себе, ждал меня год и не дождался. В конце сказал: «Мне больно смотреть, как ты неправильно тренируешься. Пригласи своего тренера на сборы, я с ним поработаю». Я написал письмо Ивану Петровичу. Другой бы встал в позу, но он приехал. Они пошептались, походили на тренировки вместе, и Плюкфельдер отдал ему свою методику. А она у него была беспощадная: человек или ломался, или становился звездой. Иван Петрович не захотел рисковать и сделал синтез всех методик, от которых я быстро пошел в рост.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Если штанга — это математика, почему сейчас спортсмены не просчитывают свои победы?

— Это сугубо мое мнение: сейчас у нас нет тренеров, которые использовали бы хоть какую-нибудь методику. Все работают интуитивно. А я проверил свою методику на индусах. Четырехлетний цикл олимпийской тренировки просчитывается так же, как месячная нагрузка. А месячная нагрузка рассчитывается по неделям. Сейчас этим никто не занимается.

— Вы на протяжении всей спортивной карьеры думали, что протеин — это название анаболитического стероида. Никакими допингами не пользовались. Как думаете, почему сейчас так много допинговых скандалов?

— Чтобы добиваться результата, у человека должна быть склонность к тяжелой атлетике, нужен потенциал для восстановления и набора мышечной массы. Потом надо применить правильную методику тренировки. А этому не уделяется внимания, и все компенсируется таблетками. Люди забыли о методике, хотя с правильной тренировкой и при правильном подборе людей можно достигать таких же результатов и без допинга.

В Беларуси талантливые атлеты, и для тяжелой атлетики много не надо: спортзал и инвентарь. Для занятий этим видом спорта не нужно состояние.

«В рационе штангиста должны быть мясо, рыба, икра, овощи, фрукты»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Для тяжелоатлетов важно питание, говорят, многим жены носили обеды в зал. Вам тоже?

— Действительно, такое бывало. У штангистов жены в плане питания сдвинутые. Я тренировался сначала три раза в день, когда стал серьезным профессионалом, увеличил тренировки до четырех в день. Но тренировки проходили на базе, где не было никаких забот: тренируйся и отдыхай. Моим питанием занимался Иван Петрович. А для штангиста питание — всему голова, потому что от него зависит восстановление. В рационе должна быть рыба, мясо, икра, фрукты, овощи. Все деньги, которые зарабатывались, шли на питание.

— Штангисты могут на соревнованиях друг на друга воздействовать психологически?

— Психологически воздействуют уже имеющиеся мировые рекорды и тактическая борьба. На Олимпиаде-80 мы соперничали с Валентином Христовым из Болгарии. В 1975 году он, атлет в категории меньше 110 кг, посягнул на рекорд Алексеева в толчке — 245 кг. А в его категории был рекорд 235 кг. Он взял штангу на грудь, но ему чуть-чуть не хватило, чтобы встать. В следующий раз он бы поднял ее. В 1976 он выиграл Олимпиаду, но был дисквалифицирован за применение запрещенных препаратов. Тогда он сказал: «Придется подождать следующих Олимпийских игр, чтобы стать чемпионом». Не тренироваться, а подождать. С таким соперником я соревновался.

Если бы не он, меня бы никто не выставил на Олимпийские игры. Центром была Москва, и она старалась выставить своих чемпионов. В то время в штанге котировалась только золотая медаль. За серебро уже журили, а с бронзой ты вылетал из сборной. Стране нужны были золотые медали, тем более на Олимпиаде в Москве. Несмотря на мой сложный характер, отправили меня.

Христов не сомневался в победе и был в превосходной форме. Во время борьбы я проиграл ему рывок, и наш общий кумир Юрий Власов (советский олимпийский чемпион 60-го года, который установил 31 мировой рекорд и 41 рекорд СССР. — Прим. TUT.BY) подошел не к соотечественнику, а поддержал болгарина. Мне надо было отыграть 5 кг, и Юрий Власов сказал Христову, что у того толчок лучше, что он уже чемпион, и поздравил его. Мы с тренером в этот момент прохаживались навстречу друг другу и могли обменяться парой слов, только когда оказывались рядом. Я иду ему навстречу, а он мне грозно: «Ты слышишь?». Я на втором развороте: «Слышу!». Это меня сильно завело.

Христову просто надо было повторить мои ходы, и он стал бы чемпионом. Мы заявили 220 кг, когда рекорд в те времена уже был 238 кг. Я толкнул легко, а Христов — еще легче. А тут вдруг я заявил 235 кг. Он побледнел, не ожидал, что я добавлю сразу 15 кг. Он был психологически не готов поднять такой вес — и расплакался. А я затем поднял 240 кг — и установил мировой рекорд. У Христова слезы моментально высохли и он понял, что ему больше не победить. После этого Валентин ушел из спорта.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Тот самый победный рывок

— Однажды штангист Жаботинский сымитировал травму на одном из подходов, чтобы усыпить бдительность соперника, и потом поднял больший вес. Такая хитрость допустима в тяжелой атлетике?

— А почему нет? Это не хитрость, а тактическая борьба: убедить соперника, что ты не можешь поднять такой вес. Его соперник, Власов, тогда мог поднять больше, но он успокоился, подумал, что Жаботинский травмировался.

«Коррупция среди чиновников была всегда»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
На сборах. Леонид Тараненко стоит в последнем ряду в центре. Перед ним — три супертяжеловеса

— Вы выступали и в советское время, и в 90-е. Развал Союза как-то повлиял на тяжелую атлетику?

— Для развития тяжелой атлетики все изменилось в худшую сторону. Государство-монстр, в котором столько республик, обладало неограниченным кадровыми ресурсами, и вдруг всех выбросили на свои хлеба. В категории 110 кг пять человек рубились между собой в Советском Союзе, а выстави любого на чемпионат мира — и он чемпион. В СССР были идеальные условия для поднятия штанги. А в первое время после развала не было денег на спорт. В отдельных республиках не было своих спортивных баз. Но в Беларуси были Стайки, Раубичи, где готовилась сборная БССР, все в порядке было с питанием, поэтому белорусский спорт легче пережил развал.

— А интриг и подковерной игры много было в спорте в советское время? Вас, например, не пускали на Олимпийские игры. Возможно, сложись все иначе, было бы больше олимпийских золотых медалей.

— Совершенно верно. Коррупция среди чиновников всегда была.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Но платили за достижения хорошо?

— Олимпийские игры в Москве оценили очень достойно: за два мировых рекорда мне заплатили 4900 рублей. Первая модель «Жигулей» сразу после Олимпиады выросла до 5500 рублей. Когда я после победы вернулся в Минск, меня должны были встречать на вокзале. Но то ли поезд опоздал, то ли я вышел не в ту сторону и пошел через Дружную. В итоге меня, чемпиона, не встретили. Профсоюз наградил меня приемником «Океан» за 135 рублей. Общество «Урожай», которое я без ложной скромности прославил, выделило мне премию в конверте 37 рублей со звенящей мелочью. Очень достойная была оценка. Но мы работали на энтузиазме, за родину.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Золото на Олимпиаде в 1980 году

Самой большой наградой было право купить «Волгу» без очереди, но за свои деньги. Она стоила 15 тысяч 200 рублей, по тем временам это были огромные деньги. Когда я наконец купил свою первую «Волгу», в 1,5-миллионном городе на учете стояло всего пять тысяч таких машин. А вот квартиру мне дали бесплатно.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

«Борьбу с весом веду до сих пор»

— Как вы худели, когда ушли из спорта?

— Я дважды уходил из спорта. Последние выступления были в 1993 году. Организм был надломлен и разбит. Суставы и связки уже не выдерживали. Я перенес очень тяжелую операцию в 1983 году, меня рассекли от пятки до лопатки в буквальном смысле. Делали новокаиновую блокаду и занесли инфекцию, не могли определить ее две недели, и я едва избежал сепсиса.

Потенциал моего организма после этого снизился на 30%. До операции гормональный фон и способность восстанавливаться у меня были очень высоки, и я вообще об этом не задумывался. Но благодаря своей целеустремленности и несгибаемому характеру я вернулся в спорт.

Фото: Уткин Игорь / ИТАР-ТАСС
Олимпийские игры в Барселоне, 1992 год. Фото: Уткин Игорь / ИТАР-ТАСС

Потом наступил такой износ организма, тело так болело, что стало все безразлично. После распада СССР зарплата была 20 долларов, не хватало заправить бак бензина. Меня позвали в Индию работать тренером, и я, огорченный, поехал. Там такой климат, что я очень быстро пришел в форму и скинул вес. Со 156 кг я похудел до 114 кг.

Через год я приехал, на носу были Олимпийские игры, и предложили ехать мне. А я отдохнул, почувствовал себя высоким, стройным, и мне только этого не хватало. Мы начали готовиться к Олимпиаде 1996 года, я успел выиграть чемпионат Европы. Но на Олимпиаде я выступить уже не смог, потому что на самой последней тренировке перед отъездом травмировал спину.

Фото: Уткин Игорь / ИТАР-ТАСС
Олимпийские игры в Барселоне, 1992 год. Фото: Уткин Игорь / ИТАР-ТАСС

Потом я опять стал сбрасывать вес. Каждый день ходил минимум шесть километров, а в хорошую погоду — 12 км. Два раза в день тренировался. Вес я сбросил, но борьбу с ним веду до сих пор.

У меня с детства склонность к набору веса. Видели бы вы, как тяжеловесы страдали, пытаясь поправиться! Например, Алексеев съедал по три килограмма творога. А мне для набора веса надо было просто есть как нормальному человеку. Сейчас я вешу 120 кг. Мечтаю сбросить еще десяточку.

Я увлекаюсь охотой, а она всегда начинается с капота, где разложены домашние охотничьи колбаски, палендвичка из дичи… Если я их ем, то следующие два-три дня я просто закрываю рот на замок и голодаю.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— На кого охотитесь?

— В основном на парнокопытных, дичь, на вальдшнепа очень интересная охота. Но я добываю только нужное для пищи количество. Мне нравится не результат, а сам процесс. Вот мы с композитором Ивановым охотились на кабанов. Один пробежал прямо мимо меня, но я не стал стрелять. Во время гона от них запах, а вот Иванов подстрелил молодого кабанчика. Он вообще баловень охоты.

Фото: Анастасия Лукьянова

«Тяжелее кружки пива я уже ничего не поднимаю»

— Какой вес вы сейчас поднимаете?

— Я сейчас далеко не самый сильный человек на планете. Тяжелее кружки пива я уже ничего не поднимаю. Шучу, конечно. Занимаюсь лечебной физкультурой с отягощением на тренажерах. К штанге я категорически не подхожу, и не хочется. Мне уже ни к чему что-то достигать. Я вынужден поддерживать тонус, потому что без мышечной поддержки мой скелет и суставы разболтаются. Но по хозяйству могу помочь без вопросов, подвинуть диван или холодильник.

— Вы наверняка привыкли к тому, что ваш рекорд не побит почти 30 лет. Если кто-то в Беларуси сможет поднять 267 кг, что вы будете чувствовать?

— Вопрос на засыпку и проверка эгоистических человеческих качеств! Наверное, я не доживу до этого момента. Потому что в Беларуси не ведется целенаправленной подготовки тяжеловеса. Евгений Жерносек обладал данными, но уже пришли положительные анализы на допинг во время лондонской Олимпиады. Иван Логвинович предлагал его тренировать, и он бы смог поднимать гораздо больше, но вряд ли выиграл бы Олимпийские игры.

— А вам самому быть тренером в Беларуси не предлагали?

— Я успешно сотрудничаю с литовцами, они нуждаются в моих консультациях. А в Беларуси ко мне не обращались.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Сейчас очень популярны всяческие трюки: кто-то грузовики двигает, кто-то вагоны тащит. Какое место в иерархии по сравнению с тяжеловесами занимают «самые сильные люди в мире»?

— Тяжеловес поднимает тяжести над головой и никакие механизмы ему не помогают. Те, о ком вы говорите, показывают трюки. У них силы меньше, чем у меня в олимпийское время. Можно представить, сколько потянул бы я, если бы занимался этими трюками. Разбрасываются словами — «рекорды Гиннесса»… Где Гиннесс и где эти силачи? Я приседал с 400 кг, а они с 300 кг не присядут.

Читайте также:

С вершины олимпа — на дно стакана. Что погубило талантливую гимнастку Тамару Лазакович

Белорусский гимнаст-легенда Виталий Щербо о жизни в Лас-Вегасе, американцах и рождении сына

«После победы встречали на скорой». Как живут сегодня первые белорусские олимпийские чемпионы

-10%
-20%
-10%
-30%
-52%
-30%
-10%
-50%
0066856