Вячеслав Бондаренко,

Совсем недавно, 26 мая, на Санкт-Петербургской международной книжной ярмарке стартовали продажи моей новой книги, которая увидела свет в московском издательстве «Старая Басманная» — «Русский некрополь на Шипке». Жанр «некрополя» необычный сам по себе. Это подробное описание кладбища — его истории, сохранившихся могил, а по возможности — и судеб тех, кто там похоронен. Ну а эта книга необычна вдвойне — написана в Беларуси, издана в России, а само кладбище находится в Болгарии.

На самом деле объясняется все довольно просто. На этом кладбище лежит мой прапрадед — полковник Ананий Васильевич Максимович (1855−1929). Долгое время в семье бытовала только полулегенда о том, что, мол, предок был белым офицером, уехал в эмиграцию и там умер, а вот где и когда, никто не знал. И только в 2006-м благодаря помощи заочных друзей из Болгарии выяснилось: умер он в легендарном болгарском городке Шипке. Во время русско-турецкой войны 1877−78 годов на Шипкинском перевале русские и болгарские войска стойко отбили все попытки турок прорваться в Северную Болгарию. По итогам войны Болгария стала независимой от Турции, а Шипка с тех пор считается одним из символов мужества и храбрости, по уровню сопоставимой с нашей Брестской крепостью.

Болгарские волонтеры обустраивают территорию Русского кладбища. 2014 г.
Болгарские волонтеры обустраивают территорию Русского кладбища. 2014 г.

Русскими войсками на той войне руководили аж три наших земляка: уроженец Слуцка генерал от инфантерии Артур Адамович Непокойчицкий, витебчанин Казимир Васильевич Левицкий и могилевчанин генерал-лейтенант Мартын Альбертович Кучевский, причем первые двое поставили свои подписи под Сан-Стефанским мирным договором, завершившим войну. Только из Минской губернии на фронт отправились 11 561 человек. А сколько собрали добровольных пожертвований на освобождение Болгарии!.. И все это делалось не из-под палки, не по чьему-то приказу, а просто потому, что в Беларуси жили душевные, неравнодушные и щедрые люди…

Обычно считается, что если название у полка русской армии было белорусским, то и комплектовался он белорусами, и стоял у нас. Увы, это легенда: ни 54-й пехотный Минский полк, ни 27-й пехотный Витебский, ни 28-й пехотный Полоцкий прямого отношения к Беларуси не имели (хотя служить там белорусы, конечно, могли). А вот вроде как небелорусские по названиям 64-й пехотный Казанский, 119-й пехотный Коломенский, 120-й пехотный Серпуховский долгие годы и квартировали в Беларуси, и призывались в них в основном местные уроженцы. Все эти части проявили себя на фронте геройски, особенно отличился 119-й Коломенский полк, стоявший в Минске (в его честь в городе даже называлась улица). Неудивительно, что в 1898-м, к 20-летию освобождения Болгарии, коломенцы построили себе красивый полковой храм св. Александра Невского, напоминавший о подвигах полка на освободительной войне. На его стенах увековечили фамилии воинов, павших в Болгарии. А рядом с храмом разместилась могила генерал-лейтенанта Эдуарда Викентьевича Жиржинского. Это его отряд в январе 1878-м освободил от турок саму Шипку, за что генерал удостоился ордена Св. Георгия 4-й степени.

Интересно, что в самой Болгарии храм-памятник в честь боев на Шипке появился позже, чем в Беларуси — в 1902-м. Средства на него тоже собирали всем миром, и белорусская лепта снова оказалась немаленькой. Храм получился великолепный, многие знатоки вообще считают его самым красивой и величественной православной церковью Европы. Русские дипломаты сразу оговорили важный момент — и храм, и прилегающие к нему здания и земли будут экстерриториальной собственностью Российской империи, т.е. пользоваться дипломатической неприкосновенностью.

Храм-памятник и Приют РОКК
Храм-памятник и приют РОКК

В 1919-м, еще в ходе Гражданской войны, в Болгарию начали разными путями прибывать беженцы из бывшей России. Сколько их было, в точности не берется сказать никто, цифры расходятся от 35 до 40 тысяч. Принимали всех. Во-первых, в болгарской национальной памяти твердо закрепилось, что их страна стала свободной только благодаря России, поэтому русских встречали с неподдельной теплотой, даже несмотря на то, что в Первой мировой Болгария и Россия были противниками. Во-вторых, к советской власти царь Болгарии Борис III ни малейшей симпатии не испытывал, а вот противников этой власти уважал. Был и вполне практический подтекст — множество болгар погибло на фронтах в 1915−17-м, а рабочая сила в стране никогда не помешает.

В 1920-х «белогвардейцы» могли свободно передвигаться по всей стране, в вопросах трудоустройства и судебной защиты пользовались равными правами с болгарами, неимущих бесплатно лечили в болгарских больницах. Тысяча «керенок», которыми в России давно топили печки и оклеивали стены, приравнивалась в Болгарии к 800 полновесным левам. Чтобы жить в Болгарии, необязательно было иметь даже оригинал паспорта!.. А тем, кто хотел получить болгарское подданство, налог нужно было заплатить вдесятеро меньший, чем представителю любой другой страны.

Отдельной заботой окружили военных инвалидов. Их в 1919−22 гг. в Болгарию прибыло около двух с половиной тысяч, и сразу возник вопрос: где размещать?.. Тут-то и вспомнили про Шипку, вернее, про пустовавшие здания, построенные рядом с храмом-памятником. Изначально там собирались разместить духовную семинарию, но Первая мировая поставила на этих планах крест. Так каменное трехэтажное здание на окраине села в центре Болгарии стало русским инвалидным домом, домом для «унесенных ветром» времени, революции и гражданской бойни…

Для болгар русскими были все подданные бывшей России. А на деле в доме проживали русские, украинцы, белорусы, поляки, немцы, калмыки, армяне, евреи, литовцы — уроженцы 12 современных государств. В большинстве — офицеры и солдаты белых армий, ушедшие с Врангелем из Крыма в ноябре 1920-го, а на Шипку попавшие через Турцию (среди них и мой прапрадед — на Шипку он приехал в декабре 1923-го и провел там меньше шести лет), преимущественно молодые, от 20 до 40 лет, люди, получившие тяжелые ранения на фронтах Первой мировой или Гражданской. Семейные жили, как правило, со своими — женами, детьми, родителями. Кто-то со временем обзавелся местной семьей (сейчас в Шипке и ее окрестностях живут семеро детей русских эмигрантов, все они уже глубокие старики). Болгарское правительство платило инвалидам небольшие пособия, равнявшиеся примерно половине прожиточного минимума по стране, какие-то деньги выделяли русские общественные организации, сумевшие перевести свои капиталы за рубеж в 1917-м. Да еще помогали благотворители со всего мира — кампании помощи шипкинцам проводились от США до Швейцарии.

Шипка альбом ДРЗ-1

Русский инвалидный дом (вернее, приют Российского общества Красного Креста для инвалидов и хронических больных), рассчитанный на 100 человек, действовал на Шипке с 1923 по 1942 год. В начале 1930-х он был самым крупным эмигрантским заведением для инвалидов в мире. В 1928-м к приюту подселили еще один инвалидный дом на 100 персон — Шипкинский, находившийся в ведении Союза русских инвалидов в Болгарии. Парадокс, но два этих заведения какое-то время конкурировали между собой!.. Впрочем, потом разница сгладилась, и в 1942-м оба приюта объединили. Тогда же название сменилось на «Государственный приют для инвалидов и больных иностранцев», а в 1955-м — на «Дом престарелых».

Приют Российского Общества Красного Креста на Шипке
Приют Российского общества Красного Креста на Шипке

Белорусам в жизни приюта достались руководящие роли. И выбирали их на эти роли вполне демократично — сами инвалиды решали, кто будет защищать их интересы. Так, в 1938-м главой Общества русских инвалидов на Шипке стал уроженец Гродненской губернии полковник Василий Лукьянович Романовский, а заместителем заведующего приютом был уроженец Минска Иван Михайлович Скрипко. Ну а первым после Первой мировой настоятелем храма-памятника Рождества Христова в 1921-м стал белорусский священник отец Антоний (Троепольский), до революции служивший в Брест-Литовске.

Шли годы, непримиримые к советской власти старики уходили из жизни, а те из инвалидов, кто помоложе, уже вовсе не стремился к походу-реваншу на СССР. И во время Второй мировой шипкинцы в большинстве приняли сторону своей старой родины. После войны приют не только не разогнали — все его обитатели к 1949-му приняли советское гражданство, даже бывшие белые офицеры!.. Последние из них умерли в конце 1970-х, а самый последний, 90-летний поручик Михаил Владимирович Арефьев, которого вся Шипка ласково звала «дядо Миша», ушел из жизни 21 февраля 1986-го. Но и сейчас старшее поколение Шипки отлично помнит и любит его…

Хоронили инвалидов на местных кладбищах. До 1936-го — на отдельном «русском» участке рядом с храмом, позже — на сельском. Могил там сохранилось немало, но к началу нашего столетия все они были страшно запущены, к некоторым уже нельзя было подойти из-за кустарника и упавших деревьев. Когда я узнал об этом, поначалу возникло естественное желание просто обиходить место захоронения своего прапрадеда. Потом появился интерес к судьбам людей, занесенных в Болгарию ветром времени, и как-то сами собой начали находиться бизнесмены, желающие помочь, историки, журналисты, да просто неравнодушные люди — из Беларуси, Болгарии, России, Украины, Латвии, Франции… В итоге сейчас эмигрантское кладбище доступно для посещения, там проходят субботники (на них регулярно приезжает заинтересовавшийся темой турист из… Ирландии), на входе стоит гранитный мемориальный знак, рассказывающий о том, что это за место. А жительница Шипки Гина Хаджиева разыскала в архивах Софии уникальные документы — акты о смерти жильцов инвалидного приюта. Благодаря им удалось восстановить биографии 467 людей, которые нашли вечный покой на Шипкинском кладбище, и еще 304 — которые в 1920−70-х прошли через шипкинские приюты.

Русское кладбище на Шипке. Апрель 2013 г.
Русское кладбище на Шипке. Апрель 2013 г.

У многих уже нашлись родственники, потомки. В лучшем случае люди знают лишь, что предок ушел в эмиграцию, а вот подробности… Но бывает и так, что семья хранит уникальные фотографии, а то и вещи предка. Таких людей удалось отыскать в России, Литве и Франции.

Ниже публикуется список «унесенных ветром» времени белорусов и уроженцев Беларуси, судьбы которых так или иначе оказались связаны с болгарской Шипкой.

Просьба откликнуться на электронный адрес skugarewskij@yandex.by тех, кто увидит среди этих людей своих предков или родственников, пусть даже неблизких.

Лица, умершие и похороненные на Шипке

Антоний, протоиерей (в миру Антоний Матвеевич Троепольский) (29 июля 1867 — 4 декабря 1937). Место рождения в акте о смерти написано неразборчиво — «с .Малоядиковка, Русия» (?). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 3.00., причина смерти — отек легких. Отец — Матвей Дмитриевич (умер), мать — Павла Осиповна (умерла), жена — Мария Антоновна (умерла). Выпускник Литовской духовной семинарии (1888, по 1-му разряду). Окончил Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия с правом соискания степени магистра богословия без нового устного испытания (1892). В начале ХХ в. — законоучитель православного вероисповедания в Брест-Литовской мужской Наследника Цесаревича Алексея Николаевича гимназии. Ответственное лицо Брестской городской публичной библиотеки-читальни имени Н.В. Гоголя (учреждена постановлением Брестской городской думы от 19 марта 1909 г.). Проживал в г. Брест-Литовске (ныне Брест, Беларусь) по адресу улица Петровская (ныне ул. Карбышева), дом Куприяновича. Автор книги «Паломническое путешествие православных учеников Брестской мужской Наследника Цесаревича Алексия Николаевича гимназии в Яблочинский Свято-Онуфриевский монастырь Холмской епархии 29−30 августа 1910 года» (Брест-Литовск, типография братьев Гликман, 1910). 17 октября 1921 г. был назначен настоятелем Храма-памятника Рождества Христова на Шипке (первый настоятель храма после Первой мировой войны). Вступил в должность 26 октября 1921 г. Уволен 16 февраля 1922 г. В списке приюта РОКК на 1.6.1937 указано — 65 процентов нетрудоспособности, старческий маразм, дрожательный паралич, миокардит. Похоронен возле Храма-памятника, могила не сохранилась.

Банковская (Баньковская) Вера Федоровна (11 апреля 1878, с. Засвирь Виленской губернии — 10 августа 1957). Гражданство — СССР. Смерть наступила в 4.30., причина смерти — сердечная недостаточность. Вдова. Сведений о семье в акте о смерти нет. На февраль 1941 в приюте РОКК (фамилия указана как «Баньковская»)

Егунов Игнатий Иванович (20 декабря 1870, Минск — 22 апреля 1948). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 10.00., причина смерти — старческое истощение. Отец Иван Семенович Игунов (так!), мать Мария Николаевна Сидоровна (так!) — умерли. Не женат.

Иванова Амилда Федоровна (15 июня 1874, д. Барбаров Речицкого уезда Минской губернии — 21 февраля 1941). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 17.00., причина смерти — сепсис. Отец Федор Иванович Иванов, мать Екатерина Иосифовна Глюберская (оба умерли). Не замужем. В списке 1.6.1937 указаны слепота и хронический энцефалит. Сохранилась записка и. о. настоятеля Храма-памятника Рождества Христова на Шипке о. Петра Исаева от 12.9.1939, свидетельствующая о том, что лютеранка Амилда Федоровна Иванова желает перейти в православие: «Женщина она пожилая, кроме того, недавно ослепшая, грамотная, но расписываться по слепоте и дрожанию рук не может. Молитвы, хотя и с трудом, но учит усердно. Во всем видать ее искреннее желание соединения с Православной Церквой».

Левковец Владимир Николаевич (21 февраль 1861, Гомель — 6 января 1941). Полковник, кавалер Золотого оружия «За храбрость». Происходил из дворянского рода, внесенного в 3-ю часть родословной книги Санкт- Петербургской губернии 9 сентября 1879 г. Тогда в книгу были внесены коллежские советники Василий и Николай Лаврентьевичи Левковцы с детьми — по личным заслугам статского советника Лаврентия Емельяновича Левковца. Описание герба рода Левковец: «В лазоревом щите золотой стоящий лев с червлёными глазами и языком держит в правой лапе три серебряных цветка левкоя. Над щитом дворянский шлем с короной. Нашлемник: три серебряных цветка левкоя, перевязанных лазоревой лентой. Намёт: лазоревый с золотом. Девиз: „LABORE“ золотыми буквами на лазоревой ленте». Герб Левковца внесён в Часть 13 Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи, стр. 76. Общее образование получил в Псковском реальном училище. В службу вступил 14 сентября 1879. Окончил 1-е военное Павловское училище. Прапорщик 16-й артиллерийской бригады (8 августа 1881). Подпоручик (4 декабря 1883). Поручик (8 августа 1885). Штабс-капитан (13 декабря 1892). Капитан (13 июля 1897). Командовал батареей 9 лет 3 месяца. Участник русско-японской войны 1904−05. Подполковник (18 ноября 1904). Полковник за отличие (19 февраля 1914, старшинство 19 февраля 1912). Командир 1-го дивизиона 44-й артиллерийской бригады (с 19 февраля 1914). На 1 марта 1914 и 1 августа 1916 в том же чине и должности. В 1918 в армии Украинской Державы — полковник, командир 16-й легкой артиллерийской бригады (7 сентября 1918). Генеральный хорунжий (21 октября 1918, старшинство 19.6.1917). На 1920 в г. Пясечно (Польша). Разыскивался семьей в Германии в 1921−22. Награды: ордена Святого Станислава 3-й и 2-й (1905) степеней, Золотое оружие «За храбрость» (Высочайший приказ 3 ноября 1906), ордена Святой Анны 3-й и 2-й с мечами (1909) степеней, Святого Владимира 4-й степени с бантом (1909) и 3-й степени с мечами (январь 1915), Высочайшее благоволение (11 февраля 1916). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 21.00., причина смерти — пневмония. Отец Николай Лаврентьевич Левковец, мать Аделаида Ивановна Поняровская (умерли), жена Мария Петровна Донская на январь 1941 г. жила в СССР. На начало 1924 г. в русском инвалидном доме Новой Загоры. В списке жильцов приюта РОКК на 1.1.1931 указано, что у В.Н.Левковца было 75 процентов нетрудоспособности. В списке приюта РОКК на 1.6.1937 указано — старческий маразм. Отец покойного Николай Лаврентьевич — действительный статский советник, с 1879 г. владелец поместий Колония (Осиновка), Шерехов и Солтановка Рогачёвского уезда Могилевской губернии. Дядя покойного — Генерального штаба полковник Михаил Лаврентьевич Левковец, директор Псковской военной прогимназии.

Братья и сестры покойного: 1) Александр (инженер службы тяги паровозного депо станции Иннокентьевская); 2) Леонид; 3) Екатерина; 4) Александра; 5) Евгения.

Романовский Василий Лукьянович (7 апреля 1861, Мостовщина или Мостовляны Гродненской губернии — 6 декабря 1943). Полковник. Закончил реальное училище, Виленское пехотное юнкерское училище и Офицерскую стрелковую школу «успешно». В службу вступил 8 ноября 1882. Подпоручик 18-го стрелкового батальона (затем полка) (1 сентября 1885). Поручик (1 сентября 1889). Штабс-капитан (15 марта 1897). Младший офицер Виленского пехотного юнкерского училища (25 ноября 1895 — 5 декабря 1898), затем убыл в 18-й стрелковый полк. Капитан (6 мая 1900). Участвовал в Китайской кампании 1900−01, командовал ротой 11 лет 3 месяца. На 1.1.1909 в 8- м Финляндском стрелковом полку (г.Выборг). Подполковник за отличие (26 февраля 1910). На 1913 г. в 197-м пехотном Лесном полку. В августе 1915 г. был ранен, эвакуирован в Москву и помещен в 10-й сводный госпиталь военного ведомства (Серебрянический переулок, д. Панкратова). Ордена: Святого Станислава 3-й степени (1896), Святой Анны 3-й степени (1907). Служил в Вооруженных Силах Юга России и Русской армии П.Н.Врангеля до эвакуации Крыма. Эвакуирован из Севастополя на корабле «Инкерман». В списке приюта РОКК на 1925 г. место рождения — Мостовщина Гродненской губернии. Председатель Основательного комитета Шипкинского отдела Союза русских инвалидов в Болгарии. Председатель правления Общества русских инвалидов на Шипке (избран 9 мая 1938 г. 78 голосами из 87 имевшихся). На 1940 в Приюте РОКК (место рождения — Мостовляны). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 14.00., причина смерти — артериосклероз, подагра. Отец Лукьян Лукьянович умер, мать Софья Васильевна умерла, жена Софья Ефимовна Буценко — умерла. У покойного был сын Константин Васильевич Романовский (р.1902). Примечание. Несмотря на то, что в акте о смерти фамилия жены покойного зафиксирована как «Буценко», велика вероятность того, что это — родная сестра подполковника Виктора Ефимовича Бутенко (в акте о смерти — «Пуценко») (1880−1946), также жившего и умершего на Шипке.

Рудаковский Николай Илларионович (1874, Минск — 18 февраля 1932). Капитан. Окончил Виленское пехотное юнкерское училище (1895) по 2-му разряду. Подпоручик 119-го пехотного Коломенского полка (1895 и на 1899). На 1.1.1909 — штабс-капитан того же полка. На 1914 — капитан 111-го пехотного Донского полка. Ранен 16 сентября 1914 г. Смерть наступила в 1.00., причина смерти — апоплексия головного мозга. Отец Илларион Иванович Рудаковский, мать Мария Николаевна Рудаковская. Не женат. Младший брат покойного — Василий Илларионович (1.5.1877, с. Вичин Пинского уезда Минской губернии). Белорус; образование н/начальное; формовщик на кирпичном заводе. Проживал: Минская обл., Воложинский р-н, д. Лужаны. Арестован 16 сентября 1936 г. Приговорен: судебный орган 2 декабря 1936 г., обв.: 68а УК БССР — агент иностранной разведки. Приговор: 5 лет ИТЛ, 3 г. п/п. Реабилитирован 8 июня 1995 г. Прокуратурой БВО.

Скрипко Иван Михайлович (29 марта 1873, Минск — 13 октября 1948). Губернский секретарь. Служил в Донской армии, в отставке с18 апреля 1920. Помощник заведующего приюта Российского общества Красного Креста для престарелых и увечных воинов. В списках персонала приюта РОКК на 1.6.1937 указано — 50 процентов нетрудоспособности, артериосклероз. Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 10.15., причина смерти — миокардит. Отец Михаил Николаевич Скрипко, мать Марта Семеновна Беликова, имя жены неизвестно. В докладе начальника Казанлыкского бюро болгарской службы безопасности ДС М. Маркова, датированном 15 августа 1949 г., содержится следующий пассаж, описывающий смерть И.М.Скрипко: «Иван Скрипко — умер от разрыва сердца в 1948 г. Он переписывался с Францией, Швейцарией, а после 9.9.1944 и с СССР. В прошлом году (в котором он умер) на его адрес была получена одна посылка, отправленная из Швейцарии. Незадолго до смерти он рассказал, что у него был сын — генерал авиации в СССР. Иван Скрипко установил связь с ним после установления народной власти у нас. Когда он написал сыну, тот ответил ему, что отказывается от него, потому что он — предатель родины и он не желает поддерживать с ним связь. Это плохо отразилось на старом Скрипко, и он умер от разрыва сердца». В рядах ВВС РККА действительно служил «генерал авиации» (вернее, с 19 августа 1944 г. — Маршал авиации) по фамилии Скрипко, однако его имя-отчество — Николай Семёнович (1902−1987). Соответственно, он не мог быть сыном И.М. Скрипко. О каком генерале идет речь — неизвестно.

Франк (фон Франк) Тереза Францевна, урожденная Лайминг (1854, Полоцк — 31 января 1930). Домохозяйка. Вероисповедание — католическое. Смерть наступила в 5.00., причина смерти — старость. Отец Франц Лайминг, имена матери и мужа неизвестны. В списке жильцов Шипки на 1925 г. значится как «фон Франк». Предположительно супруга Николая Фердинандовича фон Франка (1850 — ?), подполковника (4.4.1891), на 1892 г. — помощника начальника Тифлисского губернского жандармского управления.

Шамовский Иван Власьевич (24 февраля 1866, Мстиславль, Могилевская губерния — 22 декабря 1942). Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 17.00., причина смерти — бронхиальная астма. Отец Влас Федорович, мать Мария Николаевна. Не женат. В списке приюта РОКК на 1.6.1937 — 60 процентов нетрудоспособности, астма. На 1940 в приюте РОКК

Щербакович Николай Павлович (2 ноября 1868, Могилев или Чериков — 18 марта 1948). Капитан. Окончил гимназию и Виленское пехотное юнкерское училище (1893, по 1-му разряду). В службу вступил 2 октября 1889, подпоручик (1 сентября 1893). Поручик (1 сентября 1897). Штабс-капитан (1 сентября 1901). Капитан (1 сентября 1905 и на 1911). Участник русско-японской войны. На 1.1.1909 в 160-м пехотном Абхазском полку (г.Гомель). Награды на 1911: орден Святого Станислава 3-й степени (1905). Прибыл в приют РОКК 10 ноября 1937 г. Примечание. В списках капитанам на 1911 г. дата рождения — 15 октября. Дети покойного: 1) Георгий Николаевич (1901, Гомель — 1938, Ленинград). На 1937 г. — врид начальника полковой школы 69-го корпусного тяжелого артиллерийского полка. Арестован 29 сентября1937 г. Приговорен: Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 10 января 1938 г., обв.: по ст. 58−6 УК РСФСР. Приговор: высшая мера наказания. Расстрелян 15 января 1938 г. Место захоронения — г. Ленинград; 2) Павел Николаевич (р.1908, Гомель), заключенный Печлага НКВД. Арестован 22 мая 1943 г. Осужден 16 августа 1943 г. военным трибуналом войск НКВД СССР при Управлении строительства Северо- Печорской ж.д. магистрали по ст.ст. 58−10 ч.2 УК РСФСР, 58−2 УК РСФСР к высшей мере наказания. Определением военной коллегии Верхсуда СССР от 8 октября 1943 г. ВМН заменена на 10 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах; 3) Николай Николаевич. Поручик, в Добровольческой армии, участник Ледяного похода в Офицерском

Юцковский Виктор Константинович (28 июля 1878, Гродно — 18 сентября 1941). Полковник. Окончил Киевское пехотное юнкерское училище (1905). На 1.1.1909 и 1.1.1910 — поручик 26-й артиллерийской бригады (г.Гродно). Служил в Вооруженных Силах Юга России и Русской армии П.Н.Врангеля в Дроздовской артбригаде до эвакуации Крыма. Полковник. Осенью 1925 в Дроздовском артдивизионе в Болгарии. Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 4.00., причина смерти — декомпенсация сердца. Отец Константин Викторович (на самом деле — Федорович), мать Наталия Александровна (оба умерли). Не женат. В списке приюта РОКК на 1.6.1937 — 100 процентов нетрудоспособности, парализован. Отец покойного — Константин Федорович (ум.28.7.1900, Гродно), надворный советник, старший помощник надзирателя 1-го округа Гродненского акцизного управления (сообщено А.М.Григоровичем). Брат покойного Алексей Константинович (30.4.1895, Гродно — 1941, Медвежьегорск), капитан. В РККА — командир 30-го артполка 30-й Иркутской территориальной стрелковой дивизии имени ВЦИК Киевского военного округа. Репрессирован 30.5.1931 г. (приговор — расстрел с заменой на 10 лет ИТЛ, срок отбывал в Медвежьегорске, скончался там же). Жена Вера Ивановна (ур.Крыжановская), дети: Татьяна, в замужестве Григорович (3.4.1921, Джамбул — 20.2.1986, Повенец), Лев (р.1925), танкист, пропал без вести в 1944−45.

Янковский Петр-Викентий Марцеллович (в акте «Петъръ Марцелиевичъ Янковски») (30 сентября 1864, Сморгонь — 11 мая 1941). Полковник. Окончил кадетский корпус, Александровское военное училище и Офицерскую стрелковую школу «успешно». Вступил в службу 30 августа 1882. Подпоручик 16-го пехотного резервного батальона (14 августа 1884). Поручик (14 августа 1888). Штабс-капитан (10 декабря 1889). Капитан (15 марта 1898). Командовал ротой 9 лет 6 месяцев. Подполковник (30 июля 1905). Полковник 54-го пехотного Минского полка (6 декабря 1910). Награды: ордена Святого Станислава 3-й и 2-й (1902) степеней, Святой Анны 3-й и 2-й (1907) степеней, Святого Владимира 4-й степени (1913). Служил в Вооруженных Силах Юга России и Русской армии П.Н.Врангеля до эвакуации Крыма, галлиполиец. Осенью 1925 прикомандирован к 6-му артдивизиону в Болгарии. Гражданство — Нансеновский паспорт. Смерть наступила в 3.00., причина смерти — параплегия (паралич обеих верхних или обеих нижних конечностей). Отец Марцелий Петрович, мать Татьяна Николаевна, жена Ольга Ивановна (все умерли).

Лица, проживавшие в шипкинских инвалидных домах

Грушо (Груша, Грушов) Константин Дмитриевич (1890 или 1892, Минск-?), капитан. Штабс-капитан, капитан 2-го Корниловского полка, на август 1924 в Новой Загоре, на 1931 и 1932 в ШИД (75 процентов инвалидности). Брат Павел (1892−1937) жил в Минске, арестован в 1926, вторично в 1937 и расстрелян

Закревский Петр Александрович (1875, Гомель — ?) подполковник. Гимназия, Виленское ПЮУ 1895, в ДА, ВСЮР и РА, на весну 1920 в Донском офицерском резерве. На август 1924 в Новой Загоре. На 1931 и 1937 в ШИД (60 процентов инвалидности, артериосклероз, миокардит). 1.11.1938 убыл в приют РОКК.

Маркович (Маркевич) Федор Моисеевич (1897, Минск — ?), подпоручик. Во ВСЮР и РА в Дроздовских частях до эвакуации Крыма. Галлиполиец. На июль 1924 во Франко-Русском приюте в Кюстендиле. На осень 1925 в Дроздовском полку в Болгарии. На 1.9.1929 член Шипкинского отдела Союза русских инвалидов в Болгарии. Санитар ШИД на 1931 и 1937 (60 процентов инвалидности). Исключен за неявку в срок из отпуска 22.9.1938

Пигулевский Георгий Васильевич (1893, Минск? — ?), поручик. Коннозаводчик. Во ВСЮР и РА до эвакуации Крыма, эвакуирован на корабле «Инкерман». Прибыл в приют РОКК 1.9.1937 (75 процентов инвалидности, неврастения после трепанации черепа). На 15.5.1939 в ШИД. Жена — сестра милосердия Александра Ильинична (1897). Брат — Михаил (1896, Минск) прапорщик Марковского полка, взят в плен, на 1920 на особом учете в Харьковском ГПУ. Брат Николай (1894, Петербург), поручик, взят в заложники в Петрограде в сентябре 1918. Арестован 13.9.1934, содержался в Белбалтлаге, расстрелян 15.12.1937

Рысенков (Рысенко, Рисенко, Росенков) Георгий Ермолаевич (1897, Могилев — ?), поручик. Добрармия, первопоходник. На август 1924 в Новой Загоре, на 1923−24 в приюте РОКК, на 1931 в ШИД (75 процентов инвалидности).

Савицкий Бронислав Иосифович (?, Могилев -?), корнет. Во ВСЮР и РА до эвакуации Крыма в 4-м кавалерийском полку. Эвакуирован на корабле «Аю-Даг». На 1923−24 в приюте РОКК. Возможно, братья: Василий — подпоручик артиллерии, на 1925 и 1933 в Праге; Владислав (1886), титулярный советник, на 1919 в Таможенно-пограничной охране СЗА; Владимир (1891, Могилев), ротмистр на Восточном фронте, взят в плен, в 1931 осужден в Москве на 5 лет лагерей; Георгий (1902−1986, Сан-Франциско).

{banner_819}{banner_825}
-17%
-30%
-18%
-12%
-20%
-50%
-10%
-35%