/ /

«Он попросил привезти ему шоколад и конфеты. Он это очень любил», — говорит Марина Копытина, с трудом переставляя тяжелые пакеты с продуктами. В ее маленькой кладовке хранится еще сорок килограммов заранее купленного на несколько миллионов провианта: коробки с печеньем, сухое пюре, супы быстрого приготовления, приправы, с десяток пачек чая… Она не запасается на зиму, а просто на днях собирается на длительное свидание к своему сыну в исправительную колонию под Ивацевичами № 22 «Волчьи норы». Ее Борис, как и еще 900 человек, отбывает там наказание по так называемой наркотической статье 328 Уголовного кодекса .

— Это все еще нужно переложить из заводской упаковки в прозрачные пакеты, — пытаясь сдержать слезы, рассказывает обязательную процедуру мама.

К таким поездкам она готовится каждый квартал на протяжении последних двух лет. Если ничего не изменится, то дежавю будет продолжаться еще шесть с половиной. Суд дал ее сыну восемь лет колонии усиленного режима. Но мама с таким жестким приговором не согласна и вину своего сына не признает. И вместе с другими родителями-единомышленниками она решила бороться за справедливость. Сегодня в Гродно с этой целью создается новое «Движение матерей 328».

— Я решила отстаивать своего ребенка и хочу добиться пересмотра дела. Некоторые говорят, что это может навредить моему сыну еще больше. Но куда уже хуже.

Журналисты TUT.BY съездили в Гродно, где создается новое движение, чтобы поговорить с матерями и узнать их личные истории.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Как год условно превратился в восемь с половиной лет колонии усиленного режима

Семья «наркобарона» живет в общежитии. В небольшой комнате — компьютерный стол, секция и диван. Как напоминание мама повсюду расставила фото сына.

— Он попал за решетку в 19 лет, а если ничего не изменится, выйдет только в 27. Это поломанная жизнь, — размышляет Марина, перебирая в руках фото своего сына. — Он у меня уже попросил привезти ему энциклопедию школьника. Говорит, будет перечитывать, потому что начал забывать там даже элементарное.

И это еще притом что в 2013 году ее Борис оканчивал химический колледж в родном Гродно и собирался поступать в университет. Но неожиданно для всей семьи эти планы пришлось отложить как минимум на восемь лет.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

В 2010 году в окружении сына Марины Бориса появился новый друг Алексей. Музыка их связала. Мама уверена, что именно этот человек и подставил ее ребенка.

Началось все пять лет назад, с того что Алексей попросил у Бориса 200 евро. Их парню на день рождения подарили родственники. После разговора с мамой он согласился дать приятелю взаймы на пару недель. Но деньги тот не возвращал несколько месяцев.

— Я уже тогда сказала Борису, что если он не будет возвращать, то я просто буду звонить родителям Алексея и с ними об этом разговаривать, — вспоминает Марина.

Но сам Леша предложил другой сценарий. Он позвал Бориса на кофе в одно из местных кафе. Но вместо денег принес на встречу блокнот, в котором было спрятано четыре свертка марихуаны.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Алексей сказал моему сыну, что этот блокнот нужно передать другому парню. Мол, он завтра зайдет, все заберет и вернет долг. Сам он не мог все сделать якобы потому, что уезжал в Польшу, — вспоминает мама. — Боря согласился. Он явно знал, что в том блокноте. Потому что он даже не понес его в квартиру, а спрятал на пожарном кране на коридоре.

На следующий день к Борису действительно пришел человек «за товаром». Правда, без денег. И вместо четырех свертков забрал из блокнота только два. А за остальным вернулся уже на следующий день, но уже вместе с милицией и прослушкой. После той спланированной сделки тогда парень стал подозреваемым в сбыте наркотиков со всеми вытекающими последствиями. По этому уголовному делу проходило три человека.

— Тогда нам попался очень грамотный и человечный судья. Он нашел в материалах следствия множество нестыковок. В протоколах даже даты не совпадали, налицо были провокации, — рассказывает Марина. — Тогда суд признал, что дело отчасти сфабриковано. Тогда мой сын получил всего два года условно по первой части 328-й статьи. Это хранение наркотиков без цели сбыта.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

«Покупателя» отправили на несколько лет так называемой химии. А «посредник» Алексей отделался условным сроком. Тем не менее с наркотиками он не завязал и несколько раз попадался правоохранителям. Но, несмотря на это, оставался на свободе.

Марина с сыном остались довольны приговором. Пускай и несправедливый, по мнению мамы, но все же условный срок ей казался меньшим из зол в этой ситуации. Но через год прокуратура решила, что фигуранты дела получили слишком мягкое наказание, и своим решением отправила дело на пересмотр.

В материалах дела за год все осталось по-прежнему. Изменился только судья, который изменил приговоры. Борису приписали цель сбыта и дали 8,5 лет колонии с конфискацией имущества, «покупателю» — восемь лет. В то же время «посреднику» Алексею наказание смягчили — прежние пять лет условно сократили до трех.

— И это притом что пока шел суд, Алексея задерживали в состоянии наркотического опьянения. И в тот момент у него при себе была доза «опасного химического вещества», как говорилось на процессе, — рассказывает Марина. — Но его адвокат настаивал, что его подзащитного просто обкурили в какой-то компании, а найденные наркотики просто подкинули. Суд принял эти доводы.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Судья после этого процесса сразу уволился. Прокуратура, от районной до генеральной, потом ходатайствовала о том, что вынесенный приговор несправедлив. Но Верховный суд оставил все без изменений.

Сейчас Алексей на свободе. Он выкладывает в своих социальных сетях фотографии наркотиков и памятки с информацией, чем отличается эффект от разных видов марихуаны.

— После истории с Борисом за последние два года с подачи этого Алексея за наркотики посадили еще троих человек. А сам он до сих пор на свободе, — не понимает несправедливости мама. — Его постоянно задерживают. Но всегда оказывается, что он ни в чем не виноват, а его просто постоянно обкуривают и обговаривают.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Марина догадывается о причинах. Говорит, избежать реального наказания ему позволяют хорошие связи родственников.

Борис потом признался маме, что несколько раз в компании действительно курил травку. Но, по словам мамы, продажей наркотиков никогда не занимался.

— Если бы я знала, что мой сын действительно продавал наркотики, то я бы ничего сегодня не делала. Заслужил — получи заслуженное наказание. А так это дело шито белыми нитками. И я буду бороться, — с уверенностью говорит Марина.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Мама осужденного: «Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда…»

Съездив несколько раз на длительное свидание к сыну, Марина поняла, что не она одна считает несправедливым приговор своему ребенку. Год назад в колонии она познакомилась с Ларисой Жигарь. Ее сын Максим также сидит в тюрьме за наркотики. Вместе родители собираются возглавить «Движение матерей 328».

— Есть много случаев, когда детей подставляют и сажают потом ни за что. И наша главная цель — им помочь. Сделать так, чтобы именно несправедливые приговоры были пересмотрены, — объясняет Лариса. — Нас некоторые обвиняют, что мы решили отмазывать таким образом своих детей-преступников. Но это не так. Мы тоже против наркотиков. И наше движение будет заниматься профилактикой, что прописано в уставе, который мы подготовили.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Лариса Александровна одна из первых среди родителей осужденных по так называемым наркотическим статьям решила открыто отстаивать свою позицию, общаться с чиновниками и писать им письма. За это другие мамы из нового движения даже прозвали ее «наша атаманша».

— Я не лезу в политику, потому что очень далека от этого. Но с несправедливостью по отношению к своему ребенку я буду бороться, — говорит Лариса. — Я не говорю, что нужно всех оправдывать и отпустить в зале суда. Но наказание часто несоразмерно преступлению. Нельзя всем давать одинаковые сроки.

Руководитель движения говорит, что основной контингент колонии «Волчьи норы» — это молодежь от 18 и, если старше, то совсем немного. Сроки по 328-й статье начинаются от 8 лет. Лариса уверена, что многие из заключенных получили их по глупости. Всему виной — юношеский максимализм.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Разговор прерывает звонок сына. Оказывается, заключенным разрешают раз в неделю 10 минут поговорить с домом.

— Мороженое тебе везти? Чипсов тебе привезти всяких разных? — обсуждает мама с сыном предстоящее длительное свидание.

Но радостная улыбка после разговора с Максимом одномоментно стирается, когда мама начинает вспоминать подробности его дела.

Ее история, как и у новой подруги Марины, начинается с того, что сын связался с неправильной компанией. В свои 18 Максим решил заняться пленочной фотографией и через социальные сети искал себе единомышленников в родном Гродно. Нашел. Вместе они ездили за город снимать красивые пейзажи. И там же на природе собирали дикорастущую коноплю.

— Я потом узнала, что его друзья были уже наркоманами с 6-летним стажем.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Как выяснилось позже, парень сушил ее у себя на балконе. А когда родители возвращались домой, быстро сворачивал все в трубки из-под обоев.

Вечером 5 октября 2012 года к ним в квартиру пришли с обыском. В постановлении было написано, что дело в наркотиках.

— Максим зашел вместе с милиционером. Я у него тогда спросила: «Что это такое? У тебя что, есть наркотики? Так если они у тебя есть, отдай их», — вспоминает Лариса.

Он и отдал два пакетика с высушенной дикорастущей коноплей — это 147 граммов травки. Но, по словам Максима, они с друзьями собирали ее для себя. Он признался маме, что пару раз покурил. Творческая молодежь так искала вдохновение. Но суд решил, что травку молодой человек хранил с целью сбыта. Более того, сбывал.

Итог — восемь лет и один месяц лишения свободы. Другие фигуранты дела обошлись меньшими или даже условными сроками. Мама связывает это с тем, что ее сын единственный из обвиняемых, кто тогда отказался сотрудничать со следствием.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Максиму навешали кучу статей, в том числе организацию притона. Но на тот момент в нашей четырехкомнатной квартире проживали я с мужем, Максим, старший сын, дочь, у которой на тот момент было трое детей, и мой папа. Поэтому дома он, если бы и захотел, не смог бы покурить. Это же запах. И соседи бы заметили, — уверена Лариса Жигарь.

По словам матери, во время допросов следователи силой выбили из ее сына признательные показания. Потом и он, и свидетели на суде все отрицали. Но эти доводы в расчет никто не принял.

— Если бы его поймали с поличным или доказали вину, то я бы не выступала против. Но так — вынуждена бороться.

Глядя на фотографии сына, расставленные среди икон на секции в зале, Лариса Александровна говорит, что согласилась бы и с тем, если бы ее сыну не приписывали сбыт наркотиков, а осудили только за хранение. На первых порах несправедливость приговора ее Максиму признали и правозащитники: они нашли в материалах дела много противоречий и бездоказательных обвинений. Но конечная инстанция — Верховный суд — с их доводами не согласился.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Там несколько человек проходили по делу. Но у всех часть первая и меньшие сроки, потому что суд решил, что они хранили марихуанну для себя, а мой сын собирался ее продавать. Поэтому у него восемь лет. Один из тех парней специально снял квартиру, чтобы с друзьями там курить, а притон в итоге организовал мой сын у нас дома, — перечисляет спорные, по ее мнению, результаты следствия Лариса Жигарь. — На него повесили буквально все, и он сейчас сидит за всех своих так называемых друзей.

В ноябре будет уже три года, как Максим сидит в тюрьме, ему зачли год, проведенный под стражей, во время следствия. За это время парень успел прямо в колонии выучиться на портного.

— У него и в тюрьме нашлись друзья. Он всегда был человеком, — говорит Лариса. — Для меня, несмотря ни на что, он не изменился: где-то повзрослел, поумнел, возмужал, но все такой же мальчишка, как и раньше. Максим там заводила. Он оптимист. Если опустить руки и сидеть ждать, то будет очень тяжело. Был бы виноват — это одно. А так…

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Мама рассчитывала, что за примерное поведение ее сын может выйти из тюрьмы раньше положенного срока. Но в декабре президент подписал «антинаркотический» декрет № 6, который отменил по 328-й статье и УДО, и амнистию, и замену режима.

— Когда его закрыли, то у меня давление было 240 на 180. Это было уже критическое состояние. Я думала, что уже вообще не выживу, — со слезами на глазах вспоминает Лариса. — Но потом я решила, что руки не опущу никогда. Потому что хуже, чем есть, уже не будет.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

От группы в соцсетях — к настоящей борьбе

Пока «Движение матерей 328» — это закрытая группа в одной из социальных сетей, в которую записалось около 350 человек.

— Мы переписываемся здесь, делимся новостями… Кто-то пишет, как съездил на длительное свидание, что стало нельзя везти в передачах, — рассказывает Лариса.

Совсем скоро родители несправедливо осужденных, по их мнению, детей собираются подавать документы на регистрацию новой общественной организации. Документы уже готовы.

На общем собрании в августе Ларису Жигарь избрали руководителем. Свой офис она организовала в пока пустующей комнате сына Максима. На стенах — символичные фотообои в маки.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Мы считаем, что права наших детей нарушены. Во-первых, несправделивые приговоры, во-вторых, наши дети не подлежат ни УДО, ни амнистии. Зачем человеку, который, может, один раз оступился по глупости, ломать всю жизнь, — не понимает Лариса. — А еще по 105-й статье наркозависимые не имеют право получить образование или профессию в колонии. Почему такая несправедливость. Они садятся в 20 лет на большие сроки, а потом выходят, а у них здесь ни семьи, ни образования… Как они будут жить?!

Юристы организации «Регион 119» уже 5 лет работают с решениями судов. И есть прецеденты пересмотра дел. Правда, случается это нечасто.

Руководитель правозащитной организации Алена Красовская-Касперович говорит, что «Движению матерей 328» для достижения своих целей не хватает грамотных юристов, которые будут работать с делами и отстаивать осужденных в установленных законом рамках.

— Еще мне бы очень хотелось, чтобы члены движения реально посмотрели на случившееся с их близкими. Потому что, например, довольно часто встречающееся утверждение: мой ребенок не виноват потому, что контрольную закупку у него осуществлял завербованный милицией наркоман — может вызвать только недоумение, — говорит правозащитница. — Другой вопрос — соответствие наказания тяжести преступления или нарушения, допущенные на этапе расследования или судебного рассмотрения. Вот с этим и надо бороться, этому и должно, с моей точки зрения, уделяться основное внимание.

Правозащитники говорят, что ежегодно в Беларуси выносится три-четыре процента несправедливых приговоров. По «наркотическим» статьям та же статистика.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

{banner_819}{banner_825}
-20%
-20%
-65%
-30%
-80%
-50%
-45%
-15%
-40%
-50%
-20%